Алекс Твиркель – Петербургские руны (страница 2)
Первая ночь в цитадели предстояла ему. А в ящике его старого стола, как он ещё не знал, в ожидании лежала мягкая игрушка-мышь, сшитая когда-то для кота. Вещь, которой не должно было существовать.
Первая ночь в квартире была не сном, а долгим, тревожным бодрствованием под белесым питерским небом за окном. Лев лежал на разобранном диване в гостиной, накрытый своим же пальто, и слушал, как дом дышит. Треск паркета при остывании. Шуршание в вентиляции – то ли мышь, то ли просто тяга. Гул трамвая вдали, отзывающийся тонкой дрожью в стеклах.
Таблетка держала панику на расстоянии вытянутой руки, но не могла заглушить чувство абсолютной, пронзительной неправильности. Он был чужим в своей собственной прошлой жизни. Музейным экспонатом в зале своих же страданий.
Под утро, когда серый свет начал размывать контуры комнаты, он наконец провалился в короткий, тяжёлый сон. И снова явились Они. Не в мантиях, а в знакомых до жути домашних халатах. Мать стояла у полок, беззвучно переставляя книги, и каждая падала с тихим, подобным выстрелу, стуком. Отец сидел в своём кресле, лицо его было скрыто газетой, но Лев знал – там нет лица, только пустота. И голос, шёпотом из-за газеты: «Зачем ты вернулся? Тебя же никто не ждал». А по стенам, как паутина, расползались трещины, складываясь в нечитаемые руны.
Он проснулся от резкого звука. Сухого, царапающего. Скр-скр-скр… Как будто гвоздём медленно проводят по дереву. Звук шёл от входной двери.
Сердце колотилось где-то в горле. Он лежал неподвижно, вслушиваясь. Звук повторился: настойчивый, ритмичный. Скр-скр-скр… Поскрёбывание. Так Марсик просился в комнату, когда дверь была закрыта.
Это сон. Галлюцинация. Отмена таблетки, стресс, – лихорадочно соображал мозг.
Он встал, босиком, по холодному паркету, подошёл к прихожей. Звук прекратился. Он медленно, с тихим щелчком, открыл дверь. На пороге лежал клочок влажной, грязной штукатурки. Больше ничего. В пустом подъезде горела лампочка.
Лев закрыл дверь, прислонился к ней спиной и попытался отдышаться. Нужно занять руки. Делом. Начать разбирать.
Он решил начать со своей комнаты. Выдвинул ящик старого письменного стола. Пусто. Второй – школьные тетради по физике, чертежи. В третьем, глубоком, под стопкой ненужных бумаг, его пальцы наткнулись на что-то мягкое, тряпичное.
Он вытащил. И у него перехватило дыхание.
В его ладони лежала маленькая, нелепая, сшитая из серого фетра игрушка-мышь. Один глаз-бусинка оторван, усы пообтрепались. Он сшил её тайком, в двенадцать лет, украдкой взяв у матери нитки и иголку. Марсик обожал эту мышь, таскал её по всей квартире, закапывал в диванные щели. После его смерти Лев искал её – хотел положить в землю, в тот свёрток с футболкой. Не нашёл. Родители сказали, выбросили, «нечего хранить хлам».
Но она была здесь. В его столе. Как будто ждала.
В горле встал ком. Не страха, а дикой, детской тоски. Он сжал игрушку в кулаке, чувствуя, как его щиплет в уголках глаз. Это была не память. Это был артефакт. Доказательство того кошмара, что был здесь реальностью.
Весь день он механически разбирал книги в гостиной, складывая их в коробки. Работа не двигалась. Он постоянно оглядывался. Чувствовал спиной тяжёлый, немой взгляд полок. Стоило свету за окну начать меняться, как тени в углах комнаты стали гуще, обрели странную, вытянутую форму. Одна из них, плывущая от книжного шкафа к стене, на мгновение обрела чёткие очертания. Не фигуры. Слова. Гигантская, корявая тень сложилась в слово: «ПРОВАЛ».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.