Алекс Такс – Наследие крови (страница 4)
Мужские руки легли на спинку моего стула, и я почувствовала запах мятной жвачки.
— Идёшь сегодня в бар? — глубокий голос Эрела раздался над моим ухом. Я закинула голову назад, вновь встретившись с алыми глазами. Может, послать это правило куда подальше и трахнуться с ним прямо на этом столе? А что, мне нравится эта идея.
Лёгким движением он коснулся моей щеки:
— Детка, в твоих глазах уж слишком похотливый блеск, — Эрел оскалился в улыбке, а затем она спала, вернув лицу всю его строгость. Он резко выпрямился и посмотрел на вход — туда зашёл наш отряд.
— Ну что, идём? — озорно воскликнул Джеред.
Это была странная, но всё же традиция. Обычно перед заданием отсыпаются, а мы культурно тусим — каждое задание может стать последним.
— Конечно, идём, — Элли отодвинула брата в сторону, схватила меня за руку и потащила в комнату.
Переоделись мы быстро. Элли надела облегающее кожаное платье с декольте до пупка и бордовые каблуки на шпильке. На меня же она нацепила короткий чёрный топ с вырезом и брюки с чёрными каблуками; на плечи я накинула клетчатый пиджак. Я не любила светить узором на руке, поэтому в людных местах предпочитала прикрывать запястье. Элли же все свои татуировки выставляла напоказ — вампиры любят покрывать кожу рисунками, как и оборотни.
Выйдя из комнаты, мужчины одарили нас неоднозначными взглядами и проследовали за нами.
На улице было ещё тепло; наступал вечер, шум постепенно стихал. Центральный парк подсвечивался яркими фонарями, разбрасывая по дорожкам золотистые пятна света.
Парни повели нас вдоль улицы, а я чуть отстала, засмотревшись на небоскрёбы. Здесь неплохо. Я бы хотела остаться здесь дольше положенного. Купить пентхаус с видом на Центральный парк, завести кошку, назвать её Клео, устроиться в какой-нибудь межвидовый департамент. Неплохой план, как по мне, но чертовски скучный.
Кто-то сильно толкнул меня в плечо, и я чуть не упала, но рука Эрела удержала меня. Я обернулась на того, кто забыл, как ходить, и считает нормальным расталкивать людей — и оцепенела.
Пара высоких широкоплечих мужчин в мантиях шла мимо, не прекращая движения. Но на мгновение один из них обернулся, и в меня вонзились два голубых глаза. Лица было не разглядеть из-за тени капюшона, но я готова поклясться: он принюхивался, будто втягивал мой запах. Затем резко отвернулся, и мужчины исчезли в первом переулке.
— Детка, ты опять замечталась? Эти двое чуть не сбили тебя, — Эрел встряхнул меня, и его глаза стали карими — на людях вампиры всегда скрывают свой истинный цвет.
— Да...
— Пойдём, — Эрел закинул руку мне на плечи и слегка прижал к себе. — Надо развеяться.
В баре было шумно и людно. Как всегда, девушки пускали слюни на моих сокомандников и ядовито поглядывали на нас с Элли. Классика. А учитывая, что Эрел не убирал рук с моей талии, а Бакс — с плеча Элли, злость окружающих дам только росла. Единственным свободным «слотом» оставался Джеред.
Я мило улыбнулась вампиру, высвободилась из его объятий и направилась к бару.
Блондинистый бармен одарил меня озорной улыбкой:
— Милая, что хочешь?
— Виски, — сказала я, стараясь голосом не выдать внутреннего напряжения после встречи с теми мужчинами на улице.
Бармен подмигнул и налил напиток.
— Что такая красавица делает тут одна? — не унимался он.
— Я не одна, — я качнула стаканом в сторону друзей. На руке на секунду показалось начало пентаграммы — браслет немного ослаб, и бармен не упустил этого из виду.
— Необычный узор, — он кивнул на моё запястье.
Чёрт
Бармен будто кому-то кивнул.
— Ага, — я робко улыбнулась, залпом допила виски и пулей вылетела во внутренний двор. Внезапно охватившая меня паника удушающим обручем сдавила горло. Внимание к моей пентаграмме никогда не оканчивалось ничем безобидным. Прошлый раз, когда незнакомец попытался разузнать о моей татуировке, он оказался наёмником. Дело в том, что не все спокойно приняли сосуществование ведьм с другими видами. А я — правнучка той самой, с сильнейшим даром. На нас до сих пор объявлена негласная охота, поэтому лишнее внимание к пентаграмме — всегда опасный знак.
Опершись двумя руками о прохладную стену, я пыталась восстановить дыхание. Сзади послышались глухие шаги. Только этого не хватало. Ну вот как знала!
Обернувшись, я наткнулась на двух громил. В их роду, наверняка, были огры — уж слишком уродливы.
— Ведьма, — прошипел тот, что поуродливее, и в его правой руке блеснул нож.
У второго руки уже обратились в нечто отвратное и когтистое.
— Дик, надеюсь, ты помнишь, что экземпляры нужны живыми. Особенно
Я нахмурилась. Какого чёрта тут происходит?
— Ладно... — недовольно промямлил недоогр.
— Эй, мальчики, я вам не мешаю? — я махнула им рукой.
Громилы зарычали и бросились на меня. Ну, погнали.
Из ножен, замаскированных в разрезах штанов, я вытащила клинки. Недоогр схватил меня за руку, но я пригнулась, вывернула его конечность и перерезала сухожилие под коленкой. Дик завыл от боли и рухнул на одно колено. Второй тем временем схватил меня когтистыми лапами и отшвырнул к стене. Я ударилась спиной, но быстро среагировала: вытащила второй клинок и метнула ему в плечо. Противник упал на колено, но, пересилив боль, выдернул клинок и кинул его в меня. Я едва успела отскочить.
— Сука, лучше мы тебя убьём, а
Собрав оставшиеся силы, я толкнула его в грудь. Он отпустил меня, и, падая, я ударилась спиной о брусчатку, выбив дыхание. Схватившись за шею, я начала откашливаться, ловя воздух ртом.
Недоогр продолжал истошно стонать. Второй уже успел подняться и снова направился ко мне. Я схватила клинок и отправила его прямиком в сердце ублюдка. Он на мгновение повалился на колени, но затем его глаза загорелись жёлтым, и он вытащил клинок из груди, будто это была заноза.
Что за хрень?!
— Видишь ли, ведьма, мы немного... модифицированы, — оскалился он в уродливой улыбке.
Этот явно другой. А вот его друг всё ещё воет.
Второй уже почти дошёл до меня. Он шёл медленно, будто знал, что мне его не одолеть. Но он ошибался.
Я поднялась на ноги, пошатываясь, и призвала свой туман. Я редко к нему обращаюсь, но ситуация критическая. Глаза второго округлились. Он явно был уверен, что всем ведьмам давно запечатали силу. Сюрприз, придурок: я из древнего рода, а нам, хочешь не хочешь, всю силу не запечатать.
Удушающий туман сковал его тело. Противник пал на колени, застонав сквозь зубы, и схватился за горло, тщетно пытаясь вдохнуть.
Из задней двери выскочил мой отряд. Эрел сразу же подскочил ко мне, следом Элли. Я тут же призвала туман обратно, чтобы не задеть своих. Как только серая пелена рассеялась, я опустила руки — они дрожали. Члены отряда уже скручивали два бездыханных тела и защёлкивали на их запястьях магические браслеты, блокирующие силу.
Перед глазами всё плыло. Боль разливалась по телу, будто я горела изнутри. Я упала на колени и упёрлась ладонями в холодную брусчатку. Ко мне подоспела Элли.
— Эй? — её голос дрожал от страха.
Я подняла руку, не давая себя касаться. Меня трясло. Тело горело. Я почувствовала, как по губе стекает тёплая капля крови.
— Алекс? — Элли была на грани паники.
— Всё... всё нор-м-мально, — выдавила я сквозь зубы.
В принципе ребят можно понять. Они ещё ни разу не видели мою магию и её последствия. Я вцепилась ногтями в дорогу, пытаясь перетерпеть огонь, разливающийся по венам. Всего десять секунд — и станет легче. Послышался скрежет зубов — вероятно, мой. Я уже ничего не понимала.
Чьи-то сильные руки легли мне на спину, и бархатный голос прозвучал совсем близко:
— Что с ней?
Я зажмурилась. Боль постепенно отступала, но кожа продолжала гореть, будто по ней прошлись раскалённым железом.
— Мы её уже нашли такой, — ответил кто-то из отряда.
Незнакомец прорычал:
— Пакуйте этих двоих. Я сам доставлю её в штаб.
Мужчина подхватил меня на руки. Я почувствовала запах дорогого одеколона и едва уловимый металлический привкус, от которого по спине пробежали мурашки. Его грудь была твёрдой и надёжной, а руки держали меня так бережно, будто я была чем-то хрупким, что нельзя разбить.
— Кто... вы? — прошептала я, пытаясь разлепить веки.
— Позже, — его голос звучал глубоко и ровно. — Ты в безопасности.
Но я уже не слышала его слов — родная тьма встретила меня с распростёртыми объятиями, унося в забытье. Последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в темноту — этот голос, низкий и властный, прозвучал, как обещание и угроза одновременно.