Алекс Стрелков – Сердце заколочено (страница 1)

Алекс Стрелков

Сердце заколочено

Введение. Твоя любовь умерла. Ты тоже?

Твоя любовь умерла. Поздравляю. Ты стоишь на выжженном поле, где еще вчера, казалось, цвели сады. Теперь здесь только пепел, въевшийся в землю так глубоко, что на ней еще долго ничего не сможет вырасти. Тишина. Не та благословенная тишина, что наступает после долгого дня, а звенящая, оглушающая тишина морга. Тишина, в которой единственный звук – это гул крови в твоих ушах, напоминающий, что ты еще функционируешь. Тело дышит. Сердце качает кровь. Но это лишь механика, рефлексы давно отлаженного организма. Война окончена. Ты выжил. Но оглянись. На этом поле боя остался только один труп. Или все-таки два?

Твоя любовь умерла. Ты сам вынес ей приговор, сам исполнил его. Или, может, это сделали за тебя, просто оставив наедине с холодеющим телом того, что вы называли будущим. Неважно, кто нажал на курок. Важен результат. Пустота, которую ты так долго боялся, наконец-то наступила. И ты, в своем отчаянном желании выжить, нашел единственное, как тебе казалось, верное решение. Ты решил похоронить ее как следует. С почестями. Ты выкопал глубокую могилу в самом центре своей души, уложил туда ее – вашу общую историю, ваши надежды, ваши прикосновения, смех, ссоры, планы на отпуск и имена для детей, которых никогда не будет. Ты аккуратно сложил туда все это, до последнего осколка разбитой чашки, до последней недосказанной фразы. А потом ты начал засыпать эту могилу землей. Первые комья были тяжелыми, мокрыми от слез. Потом слезы высохли, и ты стал бросать землю с остервенением, с яростью. А когда яма была полна, ты утрамбовал землю ногами, пока она не стала твердой, как камень. И сверху поставил надгробие. Простое, без эпитафий. На нем не было имени. На нем было написано одно слово: «Опыт».

И вот ты стоишь у этой могилы. Каждый день. Ты приносишь ей цветы цинизма и поливаешь ее водой из колодца «я-теперь-умнее». Ты гордишься своей работой. Смотри, как все аккуратно. Ничего не торчит, ничего не напоминает. Ты научился обходить это место стороной, чтобы случайно не споткнуться. Ты построил вокруг него высокий забор. А потом еще один. А потом, чтобы наверняка, возвел вокруг всей своей души крепостную стену. Толстую, неприступную. С бойницами, из которых ты теперь смотришь на мир. Стена защищает тебя. От боли. От разочарований. От повторения. Она защищает тебя от жизни.

Твоя любовь умерла. Ты тоже? Задай себе этот вопрос честно. Не для меня. Для себя. Когда ты в последний раз чувствовал что-то, кроме глухого раздражения или усталости? Когда что-то вызывало у тебя не саркастическую усмешку, а искренний, идиотский, детский смех? Когда ты смотрел на закат не как на физическое явление, а как на нечто прекрасное до боли в груди? Когда ты слушал музыку и позволял ей проникать под кожу, а не просто использовать ее как фон для своих мыслей? Когда ты ел еду, чувствуя ее вкус, а не просто заправляя топливом свой организм?

Ты просыпаешься утром. Автопилот. Душ, кофе, работа. Ты общаешься с людьми. Ты вежлив, корректен, иногда даже остроумен. Твои шутки точны и холодны, как скальпель хирурга. Они препарируют чужие чувства, чужие надежды, показывая их наивность и глупость. Люди смеются. Некоторые тобой даже восхищаются. «Какой сильный человек, – думают они. – Столько пережил и не сломался». Они видят твою стену и принимают ее за позвоночник. Они видят твою тюрьму и называют ее крепостью. Они видят твое кладбище и говорят: «Какая ухоженная территория». Они не знают, что внутри этой крепости сидит узник. Ты. И единственное, что ты делаешь, – это охраняешь могилу.

Ты боишься. Вот она, голая правда, которую ты так тщательно драпируешь в мантию мудрости и здравого смысла. Ты до дрожи в коленях, до спазма в желудке боишься снова почувствовать. Потому что ты помнишь, чем это закончилось в прошлый раз. Боль была такой всепоглощающей, такой тотальной, что ты решил: лучше не чувствовать ничего, чем рискнуть пережить это снова. Ампутация как метод лечения головной боли. Ты отрезал от себя способность чувствовать, чтобы избавиться от способности страдать. Отличная сделка, не правда ли? Только вместе со страданием ты отрезал и все остальное. Радость. Нежность. Доверие. Восторг. Уязвимость. Жизнь.

Теперь ты в безопасности. В твоей стерильной камере-одиночке нет микробов чужих эмоций. Никто не может тебя ранить. Никто не может тебя предать. Никто не может тебя бросить. Потому что ты никого не подпускаешь на расстояние удара. Ты сам стал ходячей социальной дистанцией. Ты научился вычислять потенциальную угрозу за километры. Кто-то проявляет к тебе интерес? Тревога. Сирены в голове. Внутренний пограничник кричит: «Нарушитель на подходе!». Ты немедленно возводишь дополнительные укрепления. Холодный взгляд. Язвительное замечание. Демонстративная независимость. «Мне никто не нужен, я самодостаточен». Ты говоришь это так часто, что почти сам в это поверил.

Самодостаточен. Какое красивое, удобное слово. Им можно прикрыть любую пустоту. Ты не одинок, ты самодостаточен. Тебе не страшно, ты самодостаточен. Ты не мертв внутри, ты просто… самодостаточен. Но давай будем честны. Твоя самодостаточность – это не выбор сильного. Это оправдание испуганного. Это броня, которая так долго на тебе, что уже вросла в кожу, и ты не знаешь, где заканчивается она и где начинаешься ты. Ты носишь ее постоянно. В душе. В постели. Ты спишь в своих доспехах, и они натирают тебе до крови, но ты терпишь. Потому что снять их – значит снова стать уязвимым. Снова стать живым. А это слишком страшно.

Ты смотришь на счастливые пары, и что ты чувствуешь? Не радость за них. Ты чувствуешь смесь жалости и презрения. «Наивные дураки, – думает твой внутренний циник. – Они просто еще не дошли до своего финала. Их еще не размазало по асфальту. Ничего, жизнь научит». Ты ищешь в их отношениях трещины. Ты видишь, как он посмотрел на другую. Ты слышишь, как она ответила ему со скрытым раздражением. И ты ставишь галочку в своем блокноте. «Я же говорил. Это все иллюзия. Это все временно». Ты стал прокурором в суде над чужой любовью. И ты всегда выносишь обвинительный приговор. Потому что оправдательный приговор для них будет означать, что проблема не в любви. Проблема в тебе. А это признать еще страшнее, чем умереть.

Ты флиртуешь. Да, ты позволяешь себе эту маленькую игру. Это безопасно. Это как стрельба холостыми патронами. Шум есть, а ущерба никакого. Ты отточил свои навыки. Ты знаешь, что сказать, как улыбнуться, как посмотреть, чтобы человек напротив почувствовал себя особенным. На мгновение. Ты подпускаешь его к стене, даешь потрогать холодные камни, но как только он пытается найти дверь, ты отступаешь. «Извини, я не готов к серьезным отношениям». Какая благородная, какая честная фраза. Ты почти святой. Ты же предупредил. Ты не давал ложных надежд. Но на самом деле ты просто использовал другого человека как зеркало, чтобы на секунду увидеть в нем отражение того, кем ты был раньше. Того, кто мог чувствовать азарт и влечение. Ты получаешь свою дозу валидации и отступаешь в свою крепость, оставляя за стеной еще одного человека с вопросом: «Что я сделал не так?». А он не сделал ничего. Просто он живой. А для мертвеца нет ничего более оскорбительного, чем чужая жизнь.

Призраки прошлого. Ты думаешь, что похоронил их. Но они не в могиле. Они с тобой. Они сидят рядом, когда ты едешь в машине. Они стоят за спиной, когда ты чистишь зубы. Они ложатся с тобой в твою холодную, пустую постель. Ты похоронил не их. Ты похоронил надежду. А призраки остались. Это призрак ее смеха, который ты иногда слышишь в толпе и замираешь. Это призрак его прикосновения, который ты вдруг ощущаешь на своей коже, когда на тебя случайно натыкается прохожий. Это призраки ваших общих шуток, которые никто, кроме тебя, больше не поймет. И каждый раз, когда они приходят, ты чувствуешь укол. Не боли. Боль – это слишком живое чувство. Ты чувствуешь фантомную боль, как в ампутированной конечности. Места нет, а оно болит. И ты гонишь их прочь. Ты включаешь телевизор погромче. Ты открываешь ноутбук. Ты погружаешься в работу с головой. Ты делаешь все, чтобы заглушить их шепот. Шепот о том, что когда-то ты был другим. Когда-то ты был целым.

Твоя любовь умерла. Ты тоже? Посмотри на свои руки. Они способны обнимать, но они сжаты в кулаки. Посмотри на свои губы. Они способны целовать, но они искривлены в саркастической усмешке. Посмотри в свои глаза. Они способны видеть красоту, но они ищут только подвох. Ты превратил свое тело в мемориал катастрофы. Каждый мускул напряжен в ожидании удара. Каждая нервная клетка готова к эвакуации. Ты живешь в режиме постоянной боевой готовности. Но война давно закончилась. Враг ушел. Ты остался один на поле, полном мин, которые сам же и расставил. И ты боишься сделать шаг.

Ты говоришь себе, что это мудрость. «Я обжегся на молоке, теперь дую на воду». Ты повторяешь эту поговорку как мантру. Но ты не просто дуешь на воду. Ты высушил все океаны в радиусе тысячи километров, чтобы не дай бог не намочить ноги. Твоя «мудрость» – это не что иное, как генерализация твоего страха. Один человек причинил тебе боль, и ты вынес приговор всему человечеству. Одна история любви закончилась крахом, и ты объявил любовь несуществующей иллюзией для идиотов. Это не мудрость. Это интеллектуальная трусость. Проще объявить весь мир враждебным, чем признать, что тебе просто не повезло. Или что ты сам совершил ошибку. Проще построить стену, чем научиться строить мосты.