Алекс Старков – Пацаны (страница 13)
Глава 6
Шальная жизнь
На следующий день, в воскресенье, дядька попросил Сашку помочь перевезти доски в гараж. Он где-то по туалетной газетёнке, которые бесплатно раскидывали в почтовые ящики, нашёл на самой что ни на есть дальней и опасной окраине какой-то склад древесной продукции, где, по его прикидкам, доски, необходмые чтобы перекрыть полы, были дешевле. Правда поездки в такие районы как базы на Обводном шоссе грозили или оторванной выхлопухой, или открученными колёсами, или кидняком, или ещё чем похуже, что, впрочем, родственника никак не смущало. Дядька накануне вечером позвонил Саньку.
– Сашка, подь сюды, тут тебя дядя Фёдор чтой-то спрашивает! – постучала в дверь комнаты мать.
Санёк нехотя сполз с дивана и поплёлся в коридор. Поднял старую трубку древнего аппарата с дисковым номеронабирателем красного цвета. Там, среди шорохов и шума, услышал, как всегда раздражённый голос дядьки на его «Алло»:
– Так, Сашка, любишь кататься – люби и саночки возить. Чтобы завтра утром как штык у меня. Поедем доски для полов покупать.
– На чём?
– Как на чём? Ты что машинам счёт потерял? Так у меня пока одна. Твоя любимая «восьмёрка»!
– Дядь Федь, да Вы же машину запортите, неужели нельзя ГАЗель нанять? Как же это мы на ней доски повезём?
– Ага, буду я ещё этим барыгам пятихатку отстёгивать, а на кой мне тогда машина? Баб да друзей катать? Это ты у нас по этой части. Машина она должна что? Правильно, работать, на то она и машина, запомни парень. Не роскошь, а средство передвижения. Так, молодёжь, всё, разговор окончен, чтобы был в девять, базы по воскресеньям до обеда.
*****
Н-да, ситуация, и зачем только он телефон починил? Телефонный аппарат в их семье был торжественно установлен по очереди совсем недавно, являя собой чудеса достижений советской науки и комфорта. Ждали они его всей семьёй больше десяти лет и всё это время бегали звонить в телефон-автомат на улицу. Правда номер их имел одну неприятную особенность – он был «на блокираторе». То есть линия одна на две квартиры, их и соседей с шестого. И когда пользуются одни, у других в трубке тишина и не поймёшь, сломался ли телефон, или его заняли соседи.
При чём соседи эти были ну настолько противные, что так и просились что-то с ними сотворить, разумеется нехорошее. Мать, Зинаида Пална, работала завучем в соседней школе. Баба противная, тощая, с отталкивающим лицом, яркой помадой и огромными фиолетовыми «вавилонами» на голове, всё строила из себя богатенькую. Она, задрав длинный нос, надменно, напоказ ходила в шубе и золоте, мол кто вы и кто я. За что и поплатилась. Благодаря показухе, Зинаиду Палну припасли и ограбили два раза подряд прямо в собственном подъезде и лифте, вытаскивали из ушей серёжки с мясом и угрожая ножичком срывали шубу. Вот, впредь наука – не понтуйся. Потом всё милиция ходила по квартирам и спрашивала, не видел ли кто чего. Разумеется, ни одного свидетеля не нашлось, все отвечали «нет», а про себя думали: «И видел бы не сказал». Так уж не любили противную семейку с шестого.
Отца в той семье отродясь не было, видать не ужился с надменной школьной руководительницей. Его заменял тихенький, невзрачный послушный мужичонка, который смиренно и беспрекословно выполнил все приказы супруги, так как своего голоса не имел, только вечерами втихаря в машине бухал пиво, видимо дома запрещали. Бабка Ираида Максимовна, такая же противная, как и её дочь, вечно всем недовольная, гоняла детей по подъезду, посылая вслед проклятия. Седая, с рыбьим лицом камбалы и глазами навыкате, она при сравнительно небольшом росте весила целый центнер. Санёк видел её круглогодично одетую исключительно в белую старушечью ночнушку, как будто это было её единственное одеяние. Эта наоборот прибеднялась, хотя все знали, что Ириада в прошлом директор мясного магазина, а потому наверняка прятала миллионы в стульях кухонного гарнитура. Так же в семье имелся дед с несносным характером, который говорил, что ветеран и инвалид, хотя все соседи по подъезду знали, что он дезертир и всю войну отсиживался в тылу в Ташкенте, прикидываясь псих.больным.
В семействе с шестого росло два сына. Старший, нелюбимый, Игорёк, который всё подавал – подавал надежды, в хоккей играл, даже работал директором в магазине, да потом так и скололся, его давно не было видно. И младший, Жорик, который вроде был карапузом, которого все шпыняли, а со временем стал качаться, жрать всякую дрянь и раскабанел так, что, аж в свой «мерин» не вмещался, который ему мама подарила. Короче яблочко от яблони…
Вот с дедом этого семейства, тем самым дезертиром, у Санька на почве блокиратора постоянно выходила ругань. Потому как старпер, по причине старческой деменции или попросту слабоумия, стал снимать трубку телефона и не класть на место, а то что у соседей при этом не было связи его никак не волновало. Бывало телефон молчал по полдня и Санёк, разъярённый, если особенно ждал звонка, спускался на шестой и звонил в злополучную квартиру. Как правило выходил дед, всегда в военной рубашке, трико и тапках, с неизменной палкой.
– Что надо? – зло спрашивал он.
– Вы трубку положите, я из-за Вас позвонить не могу.
Вот они, прелести коммунальной жизни.
– Да ты что, щенок! – дед, выживший из ума, поднимал над головой клюку и норовил стукнуть Санька ей по кумполу.
– Да Вы что, угомонитесь! Вроде взрослый человек, престарелый, а хулиганите. Говорю трубку положите!
Но безумный дед только корчил гримасы и нападал с клюкой наперевес, как Д’Артаньян со шпагой на гвардейцев кардинала. Взывать к его благоразумию было бессмысленно.
– Ну ладно, попомнишь ты меня!
Санёк ретировался от старого безумца, тот ликовал, празднуя победу и тряс руками над головой. Но хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Шурик устал от подлых западлянок, которые ему постоянно подставила нехорошая семейка и старый умалишённый. Он поднялся на пару этажей и остановился. Что же сделать? Ведь этот вопрос надо решать кардинально, дальше издевательства продолжаться не могут. Тут ему на ум пришёл недавний разговор с одним студентом из института связи.
– Я тут на съёмной хате живу, а сам то из Магнитогорска. Вот мне и надо домой звонить, а денег нет. Так я беру в коридоре к проводам соседей в параллель встаю и звоню сколько влезет, а счета им приходят.
– О как, чудеса! Вот значит, чему вас там в институтах учат! А что, полезная штука, не зря грызёшь гранит науки, хоть какая-то польза. А как это… Я вот даже не представляю…
– Да вообще просто. Посмотри, в подъезде такие белые тонкие провода проложены к каждой квартире – это телефонные линии, в них две жилы. Вот берёшь телефон, любой, у него в шнуре тоже две жилы и соединяешь те две белые и телефонные, вот и вся наука.
Так, точно, вот оно. В параллель вставать и звонить с соседского номера ему не надо, а вот урок преподать семейке Адамс точно придётся. Санёк спустился на лестничную клетку шестого этажа. Так, где это, ага вот! И точно, под самым побеленным потолком в подъезде, к квартире тянулся белый телефонный провод, его ещё называют «лапша».
– Ну держитесь! Попомните вы, как телефон отключать!
Санёк сбегал домой за лезвием. Так… Надо что-нибудь сделать поподлее… Так чтобы незаметно, при этом максимально эффективно и надолго. Он нашёл место в углу, там, где провод уходил в специальное отверстие и сделал еле заметный надрез, при чём только одной жилы. Получилось отменно. Найти повреждение человеческому глазу было нельзя ни при каких условиях, с виду провод казался абсолютно целым. Сашка с чувством выполненного долга вернулся домой и… О чудо! Телефон работал. Он работал и на следующий день, и через день, и даже через неделю, тогда связисты были на вес золота, заявки до месяца ждали. А через какое-то продолжительное время, спускаясь пешком по лестнице, дойдя до шестого, Сашка обнаружил там суету. Монтёры из ГТС, целая бригада, пытались найти неисправность и никак не могли. За их действиями внимательно наблюдало всё подлое семейство, скопившееся в дверях и дававшее ценные указания.
– Ничего не понимаю… – говорил, утирая пот со лба старший монтёр, – всё с виду цело, а сигнала нет, неужели всю линию перетягивать? Но это надолго, у нас кабеля нет, дефицит.
Семейка заохала, заахала, а Санёк, вприпрыжку пробегая мимо звонко засмеялся и пропел:
– Что, опять поврежденье на трассе? Что, реле там с ячейкой шалят?
И был таков, но мамаша-завуч бросила в его сторону пылкий взгляд, явно заподозрив что он как-то причастен к этому неприятному событию. Санёк не знал, чем уж там кончилось дело, да только с тех пор телефон у него работал всегда, как часы, а дед стал здороваться и кивать головой.
*****
Так вот, с тех пор проблем с телефоном у Санька не было, но в этот раз он подумал, что лучше бы были. Теперь он попал на общественно-полезную работу. С одной стороны, дело нужное. Дядька договорился с соседом, ветераном войны, для него администрация выделяла место под гараж, чтобы ставить поближе к дому свою ласточку, на которой, кстати, гонял периодически и Сашка. Более того, дядька по той же туалетной рекламной газетёнке нашёл по дешёвке железную избушку, которую продавал какой-то ханурик. Правда своей собственности на домик из металлолома он ничем подтвердить не мог, но об этом история умалчивает. Дядька перетащил её на воровайке на ветеранское законное место, Сашка, понятное дело, был без разговоров мобилизован на эти работы. Но у него почему-то оставалось стойкое ощущение, что гараж они просто-напросто стырили, уж больно ханурик нервничал и подгонял их, когда они его забирали.