Алекс Шу – Удача любит смелых (страница 57)

— Конечно, — ухмыльнулся Олег. — Я же не в вакууме рос. В каждом дворе были сидельцы, гопари, косящие под блатных, и вообще песни Розенбаума, Шуфутинского и Высоцкого о тюрьме и урках, из каждой форточки звучат. Лучше скажи, кто о нём не слышал?

— Отлично, — кивнул я. — Продолжим. Так вот, самые истинные ревнители традиционных понятий и воровских традиций — славяне. Тот же Вася Бриллиант, Корж, Бузулуцкий и многие другие урки старой формации. Они считают, что вор должен десятки лет провести на зоне и киче, не обрастать личным имуществом, не жениться, не заниматься «барыжничеством», не иметь дел с ментами и другими представителями органов и власти, скромно одеваться, поскольку настоящий авторитет проявляется делами и уважением братвы, а не понтами и так далее. За подобные косяки могут на перо посадить. А большинству кавказцев, то есть «пиковой масти», на эти ограничения плевать. Они любят понты, блестящие безделушки, вроде золотых цепей, красивые машины и дома. То есть, склонны к роскоши. Могут, если им выгодно, пойти на контакт с ментами, чтобы убрать конкурента. Не явно, конечно, чтобы не будоражить братву, а тайно. Также занести долю малую партийным чинушам или другим функционерам, если понадобится.

Воры старой формации считают, что барыг можно обносить, брать на гоп-стоп и всё, а «новые» авторитеты, без стеснения совести обкладывают их данью, защищают от других преступников, и активно сотрудничают с зубрами теневой экономики. Поэтому за ними будущее, как за более гибкими и жизнеспособными мафиози, не гнушающимися любыми способами зарабатывать большое бабло, обеспечивать свою безопасность и решать вопросы. Старые понятия и воровские законы уходят в прошлое. И, повторюсь, все эти нововведения начинались с «пиковых», то есть с кавказцев, и примкнувших к ним уроженцев Средней Азии.

Потому что, такие порядки у них были тысячелетиями. Дать уважаемому человеку подарок-взятку — вековые традиции, вписанные в подкорку головного мозга.

Почти семьдесят лет Советской власти изменить менталитет не смогли. Возвращаясь, к ситуации с домом Тенгиза. Это не РСФСР. Грузия, тем более Абхазия — территории маленькие, здесь правят несколько кланов. Партийные чиновники давно срослись с ворами и цеховиками и активно их покрывают. Все друг друга знают, предпочитают договариваться, и закрывать глаза на незаконную деятельность, отделываясь липовыми отчетами для союзной власти. На Кавказе и Средней Азии коррупцией пронизано всё общество. Повторюсь, взятки ментам, чиновникам и партийным боссам — это красивый, народный обычай».

А местная власть и спецслужбы плоть от плоти от своего народа. Чужаков сюда предпочитают не пускать, и стараются держать в стороне от своих разборок.

У Абхаза связи на самом верху. По слухам, сам Шеварднадзе приходится дальним родственником. Это, во-первых. Во-вторых, благодаря такой поддержке в том числе, он намного могущественнее и влиятельнее других воров. Думаю, к Тенгизу текут денежные потоки со всех крупных теневых дельцов Абхазии. Его уважают, и, как я понял из намеков Левона Суреновича, сильно боятся. В-третьих, он далеко не дурак. Уверен, Абхаз продумал каждую мелочь. Если вдруг произойдет невероятное, и сюда нагрянут важняки или гэбэшники из Москвы, всё документы оформлены так, что комар носа не подточит. Окажется, что дом принадлежит какой-то важной шишке. Например, великому республиканскому писателю, или знаменитому композитору, лауреату многочисленных премий, которые, теоретически, могут за десяток лет накопить на строительство подобной дачи. И вору так удобнее будет, по бумагам ему ничего не принадлежит, братва за имущество не предъявит. И менты ничего доказать не смогут.

— Дела, — озадаченно поскреб пятерней затылок Олег. — Думаешь, он так все и сделал?

— Уверен в этом, — ухмыльнулся я. — Я с Тенгизом общался немного. Но увиденного и услышанного хватило с лихвой, чтобы составить о нем мнение. Он темпераментный, но очень продуманный. Иначе бы не достиг своего положения. И Шеварднадзе здесь ни причем. Вором и влиятельным авторитетом Тенгиз стал сам. Думаю, не в последнюю очередь, благодаря своим лидерским качествам. Но даже если он с домом что-то не предусмотрел, окружение обязательно подскажет. У него, в силу специфики деятельности, всегда под рукой найдется ушлый и грамотный юрист, понимающий, как обезопасить себя, чтобы лишний раз не попасть под действие Уголовного кодекса.

Большие железные ворота со скрежетом начали расходиться. Показавшийся в проеме, похожий на медведя и такой же бородатый как Абрек, мужик, быстро развел створки и гулким голосом проревел, махнув рукой:

— Заезжайте.

Поставив машину, на асфальтовую площадку, слева от ворот, мы вылезли из «пятерки» и огляделись.

Вблизи особняк впечатлял не меньше, чем в отдалении. На подходе к дому журчал ручейком миниатюрный круглый фонтанчик с улыбчивым кудрявым ангелочком, льющим из кувшина прозрачную струю. Посреди аккуратно подстриженного зеленого ковра змеилась дорожка, вымощенная серым, голубоватым и бледно-розовым природным камнем. Она огибала клумбу с морем цветов, доверчиво распустившим лепестки навстречу солнцу. Здесь были розовые петунии, красные гвоздики, белоснежные иберисы и ярко-синие лобелии, выстроенные в причудливые геометрические фигуры.

Дальше дорога раздваивалась. Одна половина шла прямо к центру дома, сливаясь с большой площадкой у подножия большой веранды с монументальными колоннами в центре особняка. Там же, у входа, стоял белый «мерседес» авторитета. Вторая половина отходила к ступенькам, ведущим к установленной на возвышении деревянной беседке. Бетонное основание, на котором покоилось строение, неизвестный дизайнер декорировал осколками горных пород.

— Круто, — восхищенно выдохнул Олег.

Ашот спокойно улыбался, разглядывая окружающую обстановку. Гурам остался полностью невозмутимым. Похоже, наших армянских друзей, подобными домами не удивить.

— Миаау, — резкий и отрывистый мяв, прозвучал как иерихонская труба, заставив меня развернуться.

Слева от беседки, прямо за рукотворной каменной вершиной, гордо вышагивал упитанный павлин. Птица грациозно изогнула блестящую темно-синюю шею, дернув сиреневым хохолком. С любопытством покосилась на нас темным круглым глазом. Затем встряхнула хвостом, разворачивая огромным веером роскошные изумрудные перья.

— Млять, — у потрясенного десантника больше не осталось приличных слов. — Это просто Шахерезада какая-то. Пипец. Живут же люди, как султаны в восточных сказках.

Я промолчал. Ашот улыбнулся, наблюдая за потерявшей к нам интерес и повернувшейся задом птицей. Гурам по-прежнему оставался невозмутимым.

— Парни, стволы есть? — раздался голос сзади. Бородатый медведь подошел к нам неслышно. А с другой стороны от дома возник уже знакомый тощий парень со стеклянными глазами убийцы. Он стоял под тенью раскидистой пальмы, сливаясь с деревом и наблюдал за нами. А потом просто шагнул вперед, обозначая своё присутствие. Бандит был в той же серой рубашке и темных штанах. Из-под пояса торчала рукоять «ТТ». Худой настороженно смотрел на нас, готовый в любой момент выхватить ствол.

— Есть, — Гурам вытащил «стечкин» из-за спины. В руках у тощего моментально возник «ТТ». В громадной лапе «Медведя» появился небольшой револьвер

— Оружие придется сдать, — безапелляционно заявил бандит.

— Нет проблем, — согласился борцуха. Разжал ладонь, пистолет кувыркнулся рукоятью вперед, повиснув на указательном пальце. Гурам протянул оружие тощему.

— Только вернуть не забудь, — добавил он.

— Не забуду, — пообещал худой, ловко перехватывая пистолет свободной рукой.

— Больше ничего нет? — проревел медведеобразный. Похоже, он был в этой парочке главный.

— С собой, нет. В машине ещё пара стволов, — вмешался в разговор я. — Надеюсь, проследите, чтобы оттуда ничего не пропало.

— Не волнуйся, — пообещал бородатый. — Всё будет в целости и сохранности. Мы отвечаем.

— Надо бы их обшмонать, на всякий случай, — озабоченно пробормотал тощий.

Дверь дома распахнулась.

— Кого это вы шмонать собрались? — прогремел знакомый голос. На веранду шагнул улыбающийся Абхаз. Прикинут, как всегда стильно. Невесомая, тонкая как паутина и почти прозрачная бежевая рубашка, брюки стального цвета. За ним шагнул такой же довольный Абрек и остановился позади босса.

— Это мои друзья, — строго напомнил тощему вор. — Друзьям верят на слово. Шмонать никого не надо.

«Ага, ага», — мысленно усмехнулся я. — «Будем считать, что в этот спектакль мы поверили».

Уж больно вовремя дверь открылась. Как раз тогда, когда Гурам оружие сдал. И ведь «друг» Тенгиз, «верящий на слово», не распорядился вернуть ему «стечкин».

Нас мгновенно просчитали, когда мы вылезли из машины. Этот в серой рубашке, стоя в тенечке под деревом, сумел рассмотреть во всех подробностях наши фигуры в футболках, убедиться, что за исключением Гурама в рубашке навыпуск, огнестрела у нас быть не может. Поэтому и допустил к шефу, после того, как забрал ствол у борцухи. Сам Абхаз, наверняка, стоял вместе с Абреком минуты три под дверью, прислушиваясь. Недаром кавказец первый рванул к шефу, попросив нас подождать минут пять. Просто, чтобы доложить, получить дальнейшие инструкции, «пробить на наличие стволов» и избавить от них. Поэтому и допустили к телу босса, после отбирания ствола у борцухи. А Тенгиз, вместе с Абхазом ждали, пока Гурам стечкин сдаст. Заодно «медведь» и тощий внимательно наблюдали за борцухой и нами, прокачивая нашу реакцию. И только убедившись, что оружия на руках у гостей нет, авторитет вышел на порог. Продуманный и ушлый, как я и говорил Олегу.