Алекс Шу – Решающий бой (страница 24)

— Вы хотите, чтобы я помог вам их найти?

— Да, — выдыхает начальник ГРУ, — и я даже подскажу направление, где они могут быть. Помнишь, ты рассказывал о теневиках? Нам нужен выход на подпольных дельцов. Причём сразу на крупную рыбу. Там должны быть солидные суммы в рублях и валюте. Сможешь помочь?

— Вы их валить будете?

— Зачем же так сразу? — усмехается начальник ГРУ. — Валить дело не хитрое, но вонь по всему Союзу поднимется, тем более что многие из них высокие посты занимают. Просто заберем наворованное, и пустим на правильное дело.

— Хорошо, Петр Иванович, я попробую. Дайте мне несколько минут. Только не отвлекайте.

Ивашутин кивает.

Я сосредотачиваюсь. Картинка перед глазами расплывается, теряя четкость. Несколько мгновений ничего не происходит. Озарение приходит как всегда, ослепительной вспышкой, подсказывая нужные фамилии, должности и другую информацию.

— Дед, дай ручку и листок бумаги, пожалуйста, — мой голос подрагивает от напряжения.

Константин Николаевич рывком открывает ящик стола, хватает лист бумаги и ручку, выкладывает на стол и пододвигает ко мне.

Я начинаю записывать и одновременно рассказывать:

— Юрий Соколов. Директор гастронома «Елисеевский» в Москве. Руководит магазином с 1972-го года. Фронтовик. Выстроил систему хищений на основе обсчёта, обвеса покупателей, реализации неучтенных товаров, списания продуктов по графе «естественных убылей», пересортицы, утруски и усушки. Деньги держит на даче. Там может находиться от 50-ти до 200 тысяч рублей, не считая других ценностей.

О связанных с ним подельниках много рассказывать не буду, просто перечислю должности и инициалы. Это директора московских продовольственных магазинов: «Новоарбатского» — Филлипов, «ГУМа» — Тверетинов, «Смоленского» — Нониев. Также хорошо воруют начальник «Мосплодоовощпрома» Уральцев, директор «Диетторга» — Ильин. Замешан в крупных хищениях директор Куйбышевского райпищеторга Байгельман. Также активно замешан в левых схемах руководитель плодоовощной базы — Амбарцумян. С ним, если можно, не сильно грубо обходитесь.

— Это почему же? — заинтересовался Ивашутин. — Чего этого преступника жалеть? Не девица красная всё-таки.

— Мхитар Адамович сейчас вор и взяточник, — вздохнул я. — Но когда-то был не преступником, а настоящим героем. Всю войну прошёл от начала до конца. Орденами «Красной Звезды» и «За отвагу» заслуженно награжден, Рейхстаг штурмовал. Вот его и Соколова, тоже фронтовика, немного жалко. В моем времени, их расстреляли. За дело, конечно, но сделали козлами отпущения. Другим просто сроки дали.

Лицо начальника ГРУ окаменело. Дед насупился, губы превратились в тонкую полоску, на челюстях заиграли желваки.

На несколько секунд в комнате повисло тягостная гнетущая тишина

— И правильно сделали, — нарушил молчание Константин Николаевич. — В 45-ом они были героями, защитившими Родину, а потом стали предателями, ворующими у страны.

— На самом деле, всё проще, дед, — вздохнул я. — Были молодыми, идеалистами, сражались искренне. Потом прошло время, начали работать в торговле, привыкли к легким деньгам, не удержались от соблазна заработать «налево». Ещё с возрастом, многие становятся циничнее. Человек меняется на протяжении всей жизни. Ко многим идеалам молодости начинает относиться критически. В мирное время, некоторые расслабляются, привыкают к материальным благам, считают не зазорным использовать должность и имеющиеся возможности для себя любимых. Так и наши старцы на самом верху постепенно выродились, с удовольствием пользовались кормушками и дачами. Великие стройки Сталина ушли в прошлое, а они просто плывут по течению, имитируя деятельность. Не решая накопившихся проблем, а просто поддерживая статус-кво. Ты думаешь, почему эти теневики расплодились в таком количестве? Да потому, что система была выстроена так, что открывала возможности для воровства, и в торговле этим занимались все. Кто-то потихоньку, не зарываясь, а кто-то, как Соколов, Нониев, Абарцумян и многие другие, совсем разум потеряли.

— Ладно, всё это интересно. Но давайте ближе к делу, — хлопнул по столу Ивашутин. — Время у нас ограничено. А обсудить и обговорить нужно многое. Леша, ты закончил с цеховиками?

— Только начал, — усмехнулся я. — И самых крупных ещё не упомянул. Несть им числа.

— Отлично, чем больше, тем лучше. Продолжай. Напомню: мелких и средних, можешь пропускать. Интересуют, только те, у которых можно взять действительно серьезные деньги.

— В 1974 году было дело «меховой мафии». Слышали о такой?

— Что-то смутно припоминаю, — оживился Ивашутин, — вроде там суммы были поражающие воображение. Речь шла о миллионах.

— Именно, — подтвердил я. — Если очень кратко, несколько ушлых деляг в Казахстане, руководя Айбайским и Карагандийским горпромкомбинатами наладили подпольное производство меховых шуб и шапок. В это дело были вовлечены сотни человек. Деньги поднимали огромные. При обысках, проведенных работниками КГБ у четырех организаторов мехового «картеля» Снобкова, Дунаева, Жатона и Эпельбейма были найдены миллионы рублей в трехлитровых банках, сотни килограммов драгоценных камней и золота. Чтобы вы лучше понимали масштаб, добавлю, только у одного Петра Снобкова обнаружили 24 килограмма золотых колец, пять миллионов рублей наличными, сотни сберкнижек на предъявителя, причем на каждой из них лежали десятки тысяч. Спросите, почему я вам об этом рассказываю? А дело в том, что в этой компании имелся ещё один человечек, который не попал под следствие.

Члены «картеля» из своих прибылей создали «черную кассу» — своеобразный общак, чтобы иметь денежные ресурсы в экстренных случаях. Например, в случае открытия уголовного дела и неожиданных арестов. И это им почти удалось. Только неожиданное вмешательство Андропова, заинтересованного в компромате на Щелокова, не дало им уйти от ответственности.

И эти деньги аккумулировались у пенсионера, который и являлся настоящим главой «мехового картеля». Виктор Владленович Соломенцев, занимавший ранее руководящие посты в министерстве легкой промышленности Казахской ССР. Он и разработал все схемы массовой реализации «левой продукции» в магазинах, подсказывал Снобкову, как списывать меха и оформлять документацию.

Когда его сообщников взяли, Виктор Владиленович развил бешеную деятельность. И если бы не личное вмешательство Андропова, «меховые» мафиози ушли бы от ответственности. И к родственникам обвиняемых наведались его люди, предупредили, чтобы они держали языки за зубами, иначе все могут трагически погибнуть. В результате, главный организатор остался на свободе. Более того, он не проходил по делу даже в качестве свидетеля. И сейчас Виктор Владиленович скромно живет в Караганде. Основные ценности у этого деятеля спрятаны в доме, ранее принадлежавшем матери, на окраине Абая. Имеются несколько тайников в квартире и на даче под Карагандой. Там могут очень серьезные суммы оказаться. Надо брать и потрошить этого деятеля.

Крупная воровка проживает в Краснодарском крае. Это Берта Наумовна Бородкина — руководитель Геленджикского треста столовых и ресторанов. С её подачи отдыхающим разбавляют водку водой, подкрашивают кофе жженым сахаром, воруют мясо в столовых и продают шашлычникам. Каждый директор точки общепита платит «Железной Берте» солидную дань. В частном доме, доставшейся ей от мужа, Бородкина хранит около полумиллиона рублей и много драгоценностей. Берте покровительствуют первый секретарь Краснодарского райкома Медунов, и секретарь горкома Николай Погодин, поэтому она чувствует себя спокойно и уверена в своей безнаказанности.

Ещё один подходящий кандидат Николай Павлович Лобджанидзе — руководитель треста столовых и ресторанов Кисловодска. Его считают одним из кошельков Горбачёва. Я о нём уже подробно рассказывал вашему человеку. У него тоже имеются большие суммы в рублях и валюте — сотни тысяч рублей и десятки — долларов.

И последний интересный персонаж — Сергей Лавровский. Начинал бегунком у известных валютчиков Рокотова, Файбишенко и Яковлева. После расстрела боссов в 1961 году, постепенно прибрал к рукам сеть фарцовщиков и менял. На него трудится несколько десятков человек. Проживает в квартире на проспекте Калинина. Очень умен и осторожен. Иногда Лавровского сопровождает вооруженный охранник. Находится под контролем КГБ, отдавая кураторам часть своей выручки. В квартире постоянно лежат 30–40 тысяч долларов и 200–300 тысяч рублей.

Рассказывая, я наношу на бумагу необходимые пометки с информацией о теневиках.

— Петр Иванович, ты эти сведения перепиши сам, а бумажку с Лешкиным подчерком мы уничтожим. Не нужно, чтобы она светилась и вызывала лишнее любопытство, — просит дед.

— Я так и думал сделать, — сухо отвечает Ивашутин, следя за моими записями.

Пододвигаю бумажку к начальнику ГРУ.

— Здесь более подробная информация об этих людях.

Ивашутин скользит глазами по листу.

— Кстати, Петр Иванович, у меня имеется несколько вопросов по поводу предстоящей операции.

— Спрашивай, — генерал армии решительно отодвигает бумагу в сторону.

— У всех перечисленных теневиков имеются огромные суммы в рублях и намного меньшие в валюте. Но как я понимаю, вам может понадобиться намного большая сумма в долларах для работы с «РАФ» и «Красными Бригадами». Как вы собираетесь перевести рубли в доллары так, чтобы не засветиться и не попасть в поле зрения КГБ? Любые крупные сделки привлекут внимание комитетчиков, тем более что подавляющее большинство валютчиков являются стукачами и работают под прикрытием чекистов. А учитывая пламенную любовь Андропова именно к вам, скандал раздуют огромный, с возбуждением масштабного уголовного дела.