Алекс Шу – Последняя битва (страница 86)

— Лейтенант, дай штык-нож Володе.

Командир разведчиков достал из ножен и передал хмурому здоровяку.

— Вова, выскакиваем вместе. Ты берешь левого, и сидящего рядом с ним, я правого. Можешь одного в процессе эффектно зарезать, чтобы кровища брызнула во все стороны, чтобы нагнать ужаса на остальных.

Водитель с сосредоточенным лицом кивнул. Пистолет он засунул за пояс, оставив в руках только штык-нож, быстрым движением изменив хват с классического на обратный. Я отметил: держал оружие он легко и привычно, опустив лезвие к предплечью.

— Как в старое доброе время, — криво усмехнулся Сергей Иванович. — Начинаем, на счёт три. Мы первые, остальные за нами, контролируют пространство и подстраховывают. Раз, два, три!

Они метнулись в холл так быстро, что я успел заметить только две размазанные фигуры. Сидящие на креслах бандиты даже не успели отреагировать. Правый получил удар рукоятью пистолета по макушке и расплылся бесформенной кляксой в кресле. Сидящий напротив бандит обладал феноменальной реакцией. Он успел дернуться, и даже схватиться за лежащую на коленях автоматическую винтовку «М-16», но больше ничего сделать не успел. Володя с разбегу уложил его мощным ударом ноги в голову и сразу же переключился на второго. Огромная лапища запечатала начавший открываться рот, а лезвие одним резким движением перерезало глотку, забрызгав каплями крови пол и стол.

Наша команда, готовая в любой момент открыть огонь, напряженно следила за холлом и противоположным выходом в коридор. Но оттуда никто не появился.

— Этих двоих, связываем, затыкаем рты, тащим в наш номер. Старлей с двумя бойцами присматривают за холлом из коридора, чтобы к нам никто неожиданно на голову не свалился, — распорядился Сосновский.

— Чем рты затыкать будем? — поинтересовался угрюмый коренастый боец.

— Ты как не родной, — усмехнулся лейтенант. — Вон, рубашку с трупа на лоскуты порежьте.

Один из пленников уже пришел в себя и с ужасом косился на убитого соратника, под которым уже расплылось целое озеро крови. Бандитов, быстро обыскали, заткнули рты лоскутами рубахи, связали и поволокли в наш номер.

— Ну что, начнем экспресс-допрос, — усмехнулся майор, когда первого бандита посадили на стул перед ним. Кудрявый латинос в пестрой попугайской рубашке испуганно смотрел на майора.

— Hay alguien más en el piso?[51] — спросил майор.

Латинос испуганно замычал.

— Ты смотри, не желает говорить, — вздохнул Сосновский, и многозначительно глянул на Володю — Отрежь ему палец, чтобы был сговорчивее. Только медленно, потихоньку. Сначала надрежь немного, а потом, если не расколется, руби весь.

Володя хмуро кивнул, достал уже очищенный от крови нож, схватил брыкающегося пленника за пятерню и примерился. Латинос вытаращил глаза, задергался и замычал ещё сильнее, с ужасом наблюдая, как лезвие ножа вспороло кожу на пальце. По ладони потекли алые капли.

— Ах да, — хлопнул себя по лбу Сергей Иванович. — У него же кляп.

Рука майора ткнула прямо в торчащую изо рта пленника тряпку.

— Выньте эту гадость.

Ухмыляющийся коренастый разведчик вытащил кляп у трясущегося пленника.

— Vas a hablar?[52] — спросил майор.

— Си, си, — энергично закивал бандит.

— Cuántos sois? Dónde están los demás?[53] — спросил Сосновский.

Латинос взволнованно затараторил. Майор выслушал и перевел:

— Говорит их, примерно, человек тридцать. Вломились сюда в начале восьмого, когда в городе было ещё тихо. Всех постояльцев согнали на первый этаж, как заложников, если вдруг военные вместе с русскими попробуют штурмовать «Флориду». На втором этаже в одном из номеров под охраной сидят пленные русские. Вся операция по захвату гостиницы затевалась из-за них. За русскими должны приехать люди. Больше никого на этаже нет. Все остальные на первом, готовятся к обороне и охраняют заложников, выставленных как живой щит.

— Пленные, это сто процентов наши, — взволнованно выпалил я.

— Скорее всего, — согласился майор и спросил у пленника:

— Número de apartamento? Dónde están retenidos los rusos?[54]

— Doscientos cuatro[55], — с готовностью откликнулся пленник.

— Двести четвертый, — повторил я. — Люкс Игоря Семеновича. Это точно наши.

— Cuántos rusos?[56] — майор впился тяжелым взглядом в бледное лицо латиноса.

- Cinco. Tres hombres y dos chicas[57], — с готовностью ответил пленник, вытирая ладонью блестящий от пота лоб.

— Están vivos?[58] — уточнил майор, впившись в глазами в лицо латиноса.

— Си, си, — торопливо закивал перепуганный бандит. — Todo el mundo está vivo[59].

Я облегченно выдохнул. За время проживания на Кубе испанский уже немного понимал, и уловил смысл диалога.

Сосновский повернулся к нам.

— Сейчас идём в номер Зорина и этого попугая с собой берем. План такой…

15 апреля. 1979 года. Старая Гавана. 10:45. Отель «Флорида»

Фернандо Суарес был очень зол. Он ненавидел красных и лично братьев Кастро, считая их виновниками своих бед. Его дед владел обширными угодьями сахарного тростника и серебряными рудниками, и был одним из богатейших латифундистов Кубы.

Детство Фернандо прошло в просторной гасиенде, больше напоминающей помпезный дворец средневекового монарха. Белоснежный дом с колоннами, башнями, собственным фонтаном во дворе и экзотическим садом до сих пор снился Суаресу.

Родители ребенком толком не занимались. Отец — преуспевающий адвокат был вечно занят. Мать целиком погрузилась в богемную жизнь местной аристократии, пропадая на посиделках с подружками, вечеринках, торжественных приемах, посещая каждую модную театральную премьеру. Но дед обожал внука, старался уделять ему всё свободное время и с удовольствием выполнял прихоти Фернандо. У мальчика никогда не было недостатка в игрушках и развлечениях.

Кухарка готовила для «маленького господина» пудинги, торты и пирожные. Когда он немного подрос, в гараже всегда стояла машина для выездов, а шофер и по совместительству охранник постоянно был «под рукой», на тот случай, когда маленькому сеньору захочется съездить в столицу или еще куда-нибудь. В поместье перебывал весь свет тогдашней элиты: брат Батисты — Франческо, полковник Блахо Рихо — начальник военной разведки, позднее убитый революционерами, сенатор Агуэро, близкий соратник диктатора, ставший последним президентом перед революцией «барбудос». Но больше всего мальчика заинтриговали и одновременно испугали двое мужчин в широкополых шляпах и безупречно сшитых костюмах, приехавших к деду на огромном, блестящим синим лаком кадиллаке-кабриолете. Один из них был маленького роста, худым с ярко выраженными семитскими чертами лица. Другой — смуглый, повыше, покрепче с волевым лицом, чем-то отдаленно напоминающим Хамфри Богарта. Они были абсолютно разные, но одновременно похожими друг на друга. В тяжелых взглядах ощущалась звериная жестокость, а в каждом жесте сквозили самодовольство и уверенность. Даже когда гости растянули губы в широких улыбках и стали обниматься с дедом, их глаза остались такими же холодными и колючими. Будто примеривались, как половчее зарезать хозяина.

Когда маленький Фернандо сказал об этом деду, старик долго смеялся. А потом ласково потрепал здоровенной лапой шевелюру внука и ухмыльнулся:

— Ты прав. Для любого из этих сеньоров, убить человека, что сигару выкурить.

Больше ничего добиться от деда не удалось. Но подслушанный на кухне разговор отца и матери прояснил ситуацию. В гости к деду приезжали американские гангстеры. Мальчик очень хотел быть похожим на них, выглядеть так же круто и грозно. Вальяжно ходил, пытался изображать тяжелый взгляд бывалого убийцы, цедил слова через губу, запомнив, как гангстеры общались с прислугой поместья. Дед и родители только смеялись, глядя на всё это. Потом грянула революция. Игнасио Суареса неизвестные расстреляли в машине. Отец погиб во время боев в Гаване, мать, как поговаривали осведомленные слуги, сбежала в Америку с управляющим деда, а о восьмилетнем Фернандо все забыли. Победители выселили сироту из гасиенды, и отправили в один из католических приютов. Там маленький Суарес поклялся приложить все силы для мести. В монастыре оказалась большая подборка старых американских газет, которые юный Фернандо, изучавший английский с четырех лет, с удовольствием читал в свободное от занятий и работы время.

Особенно ему нравились криминальные репортажи о бутлегерах, уничтожающих конкурентов, зарабатывающих миллионы и ловко обманывающих охотящихся за ними федералов и полицейских ищеек. Он решил стать таким же, как американские бандиты: холодным, безжалостным, умеющим притворяться и способным на всё для достижения своей цели. Его решимость только окрепла, когда в стопке газет Фернандо нашел фотографии бандитов, приезжавших к деду. Это оказались Мейер Лански и Вито Дженовезе, главари американского мафиозного синдиката, управлявшего организованной преступностью США.

А потом от кухарки, заехавшей в очередной раз проведать «молодого господина», Фернандо узнал, что до сухого закона дед не был состоятельным аристократом. Семья Игнасио Суареса еле сводила концы с концами. Разбогатеть он смог лишь в двадцатых годах, когда сенат США одобрил восемнадцатую поправку к Конституции, положив начало эпохе «Сухого Закона».

Молодой парень сразу понял, как сколотить состояние. Вместе с другими такими же авантюристами, он наладил канал экспорта рома и европейских спиртных напитков во Флориду. Это принесло ему по-настоящему сказочные прибыли, позволило познакомиться и подружиться с самыми известными американскими гангстерами…