Алекс Шу – Последняя битва (страница 65)

— Товарищ Александров, звонил Сосновский. Он с Кирсановым уже подъезжает.

— Это ещё кто такие? — встрепенулась Раиса Максимовна. Михаил Сергеевич продолжал сидеть, обхватив руками голову и бессмысленным взглядом уставившись в пол.

— Именно те, которые вам нужны для подачи жалоб, — злорадно улыбнулся старший советник юстиции. — Офицеры КГБ. Сосновский — ординарец Ивашутина, Кирсанов — старший лейтенант и одновременно, как мне тут на ушко шепнули, протеже Григория Васильевича. Можно сказать, облечен высоким доверием и является глазами и ушами генерального секретаря. Не знаю почему, но вашему делу придают большое значение. До такой степени, что привлекли такие фигуры. Вы же хотели пожаловаться лично Романову? Можете это сделать прямо сейчас, через Кирсанова. Уверен, он передаст товарищу генеральному секретарю всё до последнего слова.

— Вот видите, — гордо вздернула подбородок Горбачева. — Эти товарищи не зря сюда едут. Готовьтесь приносить извинения. Мы Григория Васильевича давно знаем, он ещё несколько лет назад регулярно в Кисловодске отдыхал. С Михаилом Сергеевичем всегда дружеские отношения поддерживал. Я попрошу, чтобы вам всыпали на полную катушку за клевету и травлю моего мужа. Готовьтесь отвечать за самоуправство.

— Попросите, попросите, — ухмыльнулся прокурорский. — Как знать, может и получится.

В прихожей хлопнула дверь, и послышался шум.

— Приехали, — удовлетворенно констатировал Александров. — Сейчас будете с ними общаться.

В комнату зашли двое. Первый был крепкий сорокалетний, но уже седой мужчина с профессиональным тяжелым взглядом чекиста. Второй — совсем молодой светловолосый паренек.

— Здравствуйте, — первым начал сорокалетний. Шагнул к прокурору и протянул руку. — Товарищ Александров?

— Он самый, — усмехнулся мужчина в синем мундире, пожимая ладонь чекиста. — Вы, как я понимаю, майор Сосновский.

— Так точно, — улыбнулся седой.

— А вы, тот самый Кирсанов, — улыбнулся Александров, поворачиваясь к молодому. — Наслышан, наслышан.

— Если не секрет, откуда? — поинтересовался молодой, отвечая на рукопожатие. — Я вроде не знаменитость. По телевизору не выступаю, песни не пою, как Лещенко и Магомаев. В кино не снимаюсь.

— Земля слухами полнится, — уклончиво ответил прокурор.

— Товарищ Кирсанов, — Раиса Максимовна кокетливо поправила прическу и попыталась изобразить ослепительную улыбку. — Вас Григорий Васильевич прислал, чтобы во всем разобраться и прекратить этот ужас, правильно?

Даже Михаил Сергеевич воспрянул. Поднял голову, поправил съехавшие с переносицы очки и выпрямился.

— Правильно, — подтвердил паренек. — Ужас пора прекращать.

Горбачева самодовольно улыбнулась и с торжеством глянула на невозмутимого старшего советника юстиции.

— Для начала я хочу быть уверенным, что взяточники, аферисты и агенты ЦРУ — супруги Горбачевы не останутся безнаказанными, — ухмыльнулся парень. — По вам обоим даже не тюрьма, пуля давно плачет. Думаю, когда вас к стенке поставят, а потом закопают на каком-то безымянном погосте, на земле гораздо чище станет. И ужаса точно меньше будет.

В глазах Горбачева на мгновение мелькнули растерянность и страх, лицо дрогнуло, он поспешно отвел взгляд.

Улыбка медленно сползла с лица Раисы Максимовны, сменившись злобным оскалом.

— Что за глупости вы говорите? — холодно процедила она. — Хотите снова расстреливать людей по надуманным обвинениям? Как в тридцать седьмом? Ничего у вас не выйдет!

Она сделала театральную паузу и презрительно фыркнула:

— Придумали тоже, сотрудничество с ЦРУ! Ничего, Григорий Васильевич во всем разберется, и правда восторжествует. А всем вам придется отвечать за свои обвинения.

— То есть у вас претензии только к этому пункту обвинения? — вкрадчиво уточнил юноша. — По другим вопросов нет?

— Гражданка Горбачева зачем столько пафоса? Думаете он вам поможет? — усмехнувшись, добавил седой. — Вы не в кино снимаетесь. Если такие обвинения предъявляются, значит, на то есть основания.

Раиса Максимовна гордо отвернулась, не желая отвечать.

— Молодой человек, — наконец-то встрепенулся, пришедший в себя и нахмурившийся Горбачев. — Это возмутительно. Что за гнусные инсинуации о вербовке меня и Раисы Максимовны ЦРУ?

— Николай Борисович, насколько я понимаю, вы занимаетесь этим делом и посвящены во все подробности? — уточнил парень у прокурора.

— Естественно, кивнул Александров. — Даже в нашем ставропольском КГБ подписывал документ о неразглашении.

— Отлично, значит, я могу говорить откровенно, — парень повернулся к недовольно нахохлившемуся Горбачеву.

Молодой человек уселся на стул и вжикнул замком папки:

— Инсинуации, говоришь? Давай разберемся. С самого начала.

На свет появилась соединенная скрепкой пачка листов. Парень пробежался глазами по тексту, перевернул парочку страниц и задал вопрос:

— Итак, в тысяча девятьсот пятидесятом году ты поступил в МГУ имени Ломоносова. Поселился в общежитии, там же и познакомился с чехословацким студентом Зденеком Млынаржом, правильно?

— А что тут, так сказать, плохого? — возмущенно вскинул руки Горбачев, — Вы, молодой человек, это, не перебарщивайте! Зденек в шестнадцать лет вступил в компартию Чехословакии. Был секретарем ЦК. Кто же знал, что он в диссиденты подастся? И вообще, почему вы ко мне, по-хамски, на «ты» обращаетесь? Я вам в отцы гожусь. Имейте совесть!

— Скажи спасибо, что на «ты» обращаюсь сволочь пятнистая, — процедил парень. — Ты и этого не заслужил. Что касается совести. Это ты привык иметь её в разных позах, гнида продажная. И не смей мне больше про совесть говорить. А то не удержусь, и дам тебе от души по мерзкой харе. Давно руки чешутся.

— Позвольте, — растеряно пробормотал не ожидавший такого отпора Михаил Сергеевич, — что же, это такое творится, товарищи? Угроза рукоприкладства?

Он обвел взглядом прокурора и седого, ища в их лицах хоть каплю сочувствия. Не нашел, вздохнул, опустил голову и скорбно сложил руки на коленях.

— А что творится? — развеселился седой. — Хулиганы зрения лишают, как в одном известном фильме? Вас, гражданин Горбачев, и пальцем пока не тронули. Что касается словесного выражения претензий товарища Кирсанова, то он ещё очень мягок и снисходителен. У меня лично первое желание было, когда ознакомился с вашим делом, придушить вас собственными руками. Но, слава богу, пока со своими чувствами справляюсь. А товарищ Кирсанов более молодой и эмоциональный. Ненавидит предателей и воров со всем пролетарским пылом юности. Я его понимаю, и души прекрасные порывы, например, дать как следует по одной мерзкой роже, полностью разделяю.

— И все-таки я вас попрошу товарищи, — вмешался прокурорский — Не оперировать такими… м…излишне эмоциональными выражениями и оставаться в рамках приличий. И желательно, не отклоняться от темы. Время, знаю, у вас ограничено. Давайте, всё-таки используем его более продуктивно.

— Постараемся, — пообещал седой и повернулся к молодому. — Продолжай, Алексей.

— Итак, гражданин Горбачев в пятидесятом году познакомился и подружился с чехом — Зденеком Млынаржем. Зденек уже тогда имел контакты с английской разведкой. В пятьдесят первом он предложил Горбачеву поучаствовать в незаконной сделке — помочь его знакомому иностранцу, поменять валюту. Просто постоять «на шухере» пока будет происходить операция. Это была первая «пробивка» фигуранта. Михаил статьи о валютных махинациях опасался, и участвовать в этом мероприятии отказался. Сколько он там мог получить за участие, Николай Борисович?

— В зависимости от суммы, — усмехнулся прокурор, — наказание варьируется от трех до восьми лет с конфискацией имущества или без таковой, либо от пяти до пятнадцати лет с конфискацией, или смертной казнью с конфискацией. Статья восемьдесят восьмая.

— Вот, — молодой назидательно поднял указательный палец. — А Михаил ещё с юности был трусом. Поэтому отказался. Но жадным трусом. Удержаться всё-таки не смог, и предложенную за молчание сумму, взял. И тогда специалисты «Интеллижент Сервис», если по-простому «МИ-6» поставили галочку в графе «перспективная разработка» на будущее. С подачи Зденека они начали собирать материалы и вести досье на Горбачева.

В шестьдесят шестом году Миша вместе со своей супругой Раей, находясь с вояжем по социалистическим странам, на несколько дней выезжают во Францию. «Друг» Зденек об этом знал, и по своим каналам передал информацию кураторам. Горбачевы берут напрокат машину, и попадают в подстроенное западными спецслужбами ДТП. Врезались в «рено», хозяйку в бессознательном состоянии забрали медики.

— Это, естественно, был спектакль? — с интересом спросил внимательно слушающий прокурор.

— Конечно, — ухмыльнулся парень. — Под угрозой огласки и помещения четы Горбачевых в тюрьму, Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна согласились сотрудничать. Бумаги им хватило ума не подписывать, но в протоколе полицейского допроса, они шокированные произошедшим, расписались. И само общение с местными правоохранителями и сотрудниками спецслужб было снято на камеры, замаскированные в помещении. Причем, ребята из ЦРУ, которым МИ-6, передало папочку, пообещали до поры до времени, чету Горбачевых не трогать. Оставить как «спящих агентов» и использовать в будущем.

— Что за идиотские фантазии? — не выдержала Раиса Максимовна. — А доказательства у вас есть?