Алекс Шу – Ответный удар (страница 58)

А теперь товарищи, – Ивашутин сделал эффектную паузу. – Перейдем к доказательствам, которые вы просили.

Он достал из портфеля кассету VHS. Подошел к тумбочке с телевизором и видеомагнитофоном. Щелкнул железным переключателем на передней панели, заставив крышку «HR-3300» открыться. Вставил кассету, захлопнул её, включил телевизор, начавший транслировать серую мельтешащую рябь.

– Начнем мы с допроса генерал-майора Первого Главного управления КГБ, Олега Даниловича Калугина, – объявил Ивашутин. – Он длился много часов, но для вас я собрал наиболее показательные и интересные моменты.

– Секунду, Петр Иванович, Калугин вроде погиб при задержании вашими сотрудниками. Я даже съемку видел, – Пельше с интересом глянул на генерала. – Вы что его с того света вытянули, чтобы допросить?

– Я тоже видел съемку задержания Калугина, – сухо подтвердил Громыко. – Юрий Владимирович был очень недоволен, что его проводили ваши сотрудники, товарищ Ивашутин, и справедливо утверждал, что вы сильно превысили свои полномочия. Вас спасло только заступничество Леонида Ильича. Он, как и Суворов, посчитал, что победителей не судят. Так что это получается, Калугин жив, а вы занимаетесь фальсификациями и сознательно ввели в заблуждение Леонида Ильича и членов Политбюро?

– Отвечаю на оба вопроса. Калугин на этом свете. Жив, здоров и находится в надежном месте. И я сознательно буду делать всё, что возможно и невозможно, если от этого зависит безопасность моей Родины и советского народа, – так же сухо ответил Ивашутин. – Что касается съемки. Мы действительно зафиксировали всё на пленку с нескольких точек. Кадры, где Калугин забирает шифрограммы с контейнера, замаскированного под камень в Филевском парке, подлинные. Если вы их внимательно смотрели, то должны отметить, что его лицо в этот момент прекрасно видно. А вот момент его задержания – фальшивка. Мы просто надели плащ генерал-майора на своего человека, фигурой напоминавшего Калугина и сняли это так, чтобы лица не было видно. Он сразу «якобы» принял ампулу с ядом и упал вперед. На самом деле, генерал-майор был взят на выходе из парка, а момент его фальшивого задержания был заснят позднее. Сделали это специально. Калугин – важное звено в цепочке заговорщиков. Он являлся одним из каналов связи с ЦРУ. Если бы было объявлено, что он живой, предатели бы засуетились. Взятый на месте преступления и умерший от яда генерал-майор – полностью безопасен для заговорщиков, потому что уже ничего не расскажет.

– Да кто ж такие эти заговорщики? – взорвался Громыко. – Фамилии, имена сказать можете?

– Я хочу, чтобы вы сами всё это послушали, – невозмутимо ответил Ивашутин. – Сначала от Калугина, а потом от других фигурантов. Моменты их допросов тоже на кассете записаны.

Начальник ГРУ щелкнул рычажком видеомагнитофона и мельтешащая серая рябь, сменилась черным квадратом. Потом на экране возникла фигура сидящего на стуле Калугина. Генерал-майор смотрел прямо в объектив камеры.

– Фамилия, имя, отчество, – раздался голос невидимого следователя.

– Калугин Олег Данилович, – глухо ответил предатель.

– Число, месяц и год рождения.

– Шестое сентября, тысяча девятьсот тридцать четвертого года.

– Должность.

– Генерал-майор Комитета Государственной Безопасности. Начальник управления «К».

– Показания даете в здравом уме и по доброй воле?

– Да. И очень надеюсь, что согласие на добровольное сотрудничество будет учтено судом.

– Когда вы были завербованы ЦРУ?

– Я был завербован сотрудниками ФБР в 1958 году, когда находился в США на стажировке в Колумбийском Университете. Они свели меня с агентом ЦРУ.

– На чём вас взяли?

– Ни на чём. Сейчас даже вспоминать стыдно. Классическая подстава. Проходившие стажировку советские граждане держались вместе, на это была четкая команда кураторов. Но всегда и за всеми уследить они не могли. Периодически мы оказывались на улице и в университете одни. Отошел от товарищей в туалет, подцепил на обратной дороге симпатичную аспирантку-мулаточку. Пообщались. Потом она попалась мне на глаза ещё раз. И ещё. Я, конечно же, понимал, что дело, может быть нечисто, но сомневался. Она особо не навязывалась, ждала, когда сам прыгнуть к ней в постель захочу. А мне двадцать четыре года всего было, баб хотелось, безумно.

Кончилось это тем, что я зашёл в её квартирку, которую девушка снимала недалеко от университета. Классическая медовая ловушка. Только легли в постель, она начала визжать, царапаться, и сразу же ворвались фбровцы с камерами. Дальше поставили выбор – или едем в полицейский участок, скандал, я сажусь на несколько лет за изнасилование, или сотрудничаю и получаю от них деньги. Я подумал и согласился сотрудничать. Первой совместной операцией с ФБР была вербовка агента «Кука». Я тогда перетрусил знатно. Очень грубая работа. Рассказ о знакомстве с супругами Котлобай и последующего предложения раскрыть секрет ядерного топлива, был неправдоподобен, от него разило за версту. Однако, прокатило, КГБ заглотнул наживку. После этого меня сочли перспективным, и перевели к куратору из ЦРУ.

– Как у вас установились контакты с Юрием Владимировичем Андроповым?

– Он знал, что я двойной агент и работаю на американцев. Вызвал к себе в кабинет, предложил проехаться на конспиративную квартиру. Там поговорили по душам. Когда Юрий Владимирович заявил, что ему известно о моей вербовке ЦРУ, меня чуть инфаркт не схватил.

Андропов меня успокоил, сказал, что всё через несколько лет изменится коренным образом, холодная война закончится, американцы станут друзьями и партнёрами, а у нас будет капитализм. Правда, для этого надо ещё как следует поработать. Пообещал, что будет двигать меня по карьерной лестнице и прикрывать во всех возможных ситуациях.

– Как вы думаете, откуда он мог узнать, что вы работаете на ЦРУ? – в голосе следователя явно слышались нотки сарказма.

– Уверен, Андропову меня слили в Лэнгли. Как резервный вариант для связи и человека, с которым можно работать для реализации озвученных им планов.

– Вы сказали, что являлись дополнительным каналом для связи. Кто был основным, знаете?

– Генерал-лейтенант Евгений Петрович Питовранов. Сейчас он заместитель председателя Торгово-промышленной палаты. У Питовранова постоянные контакты с представителями западного бизнеса, в том числе и американского. Он может с ними встречаться практически легально, под прикрытием своей работы.

Евгений Петрович располагает собственными людьми и ресурсами для проведения любой работы: разведки, диверсий, ликвидаций, расследований. У него имеется собственная структура под крылом КГБ. «Фирма» называется. Она работает лично на Юрия Владимировича Андропова. Люди Питовранова в большинстве своем отставники спецслужб, на многих имеется убойный компромат. Выполняют самые деликатные поручения и задания, которые Андропов по ряду причин не может поручить своим подчиненным из Комитета.

– Вы общались не только с Юрием Владимировичем? Знаете и других лиц, задействованных в будущем перевороте?

– Знаю, конечно. Долго перечислять. Из окружения Андропова лично общался с Питоврановым, Евгением Максимовичем Примаковым – директором института Востоковедения. Был в хороших отношениях с Филиппом Денисовичем Бобковым, начальником Пятого Управления КГБ. Помогал ему организовать подбор кадров для командировок в МИПСА и создания ВНИИСИ.

– МИПСА – это Международный Институт Системного Анализа в Вене? А ВНИИСИ – советский аналог в Москве?

– Да, всё верно.

– Зачем это делалось?

– Там готовились экономисты для работы в нашей стране, когда строй сменится на капиталистический. Подбор был сильно усложнен, они должны были быть внутренними диссидентами, готовыми принять западные ценности и внедрять капитализм у нас, но при этом очень осторожными, чтобы говорить об этом вслух. Кандидатуры определялись по различным тестам и определенным признакам, если хотите, могу перечислить.

– Это потом. Можете рассказать, как возникла идея смены общественного строя?

– Здесь все просто. Андропов – выходец из богатой еврейской семьи. Его отец был успешным предпринимателем, ювелиром. Официальная биография Юрия Владимировича целиком вымышленная. Мать ненавидела Советы, считала себя «белой костью» и передала это чувство сыну. Юрий Владимирович был вынужден жить и делать карьеру в Союзе, но при этом ненавидел коммунистов, считал себя обделенным. Ненавидел не только потому, что его папаша был ювелиром. Он рассказывал, что при Сталине жил в постоянном напряжении, ждал, что о его тщательно скрываемом прошлом узнают, и боялся ареста. А в семидесятых нашел себе единомышленника в лице председателя Совета Министров. Андрей Николаевич, его зять Гвишиани, Евгений Примаков, женатый на сводной сестре Джермена, Борис Арбатов были под впечатлением Дартмутских встреч. Они ездили в западные страны, видели, как живут буржуа, и хотели обладать такими возможностями. Окружение Косыгина бесило, что они занимают высокие государственные должности, обладают властью в одной из двух самых сильных держав мира, но ничего не имеют. И в старости их ждет только не очень большая пенсия. А западные политики и функционеры – обеспеченные люди, с миллионами долларов на счетах.

– Откуда вы все это знаете?