Алекс Шу – Ответный удар (страница 54)

– Понятно, – вздохнул я. – Попрошу у него прощения. А лично Петру Ивановичу скажу, что я во всем виноват. Поездка – целиком моя идея. Просто бывают ситуации, когда не можешь поступить иначе.

– Да правильно ты поступил, – вмешалась в разговор Алла. – Пэтэушницы могли зарезать девочку. Но и Петра Ивановича можно понять. Этой поездкой мы чуть под удар все наше дело не поставили. Хорошо, что всё обошлось.

Дверь снова открылась. Хмурый капитан занес в дом очередную сумку и оглядел нас.

– Ну что, давайте поедим, через часа три в Москву надо ехать.

– Мне с вами тоже? – уточнил я.

– Всем, кроме Ивана Дмитриевича, – буркнул Сергей Иванович. – Дело близится к концу. Завтра – решающий день. Петр Иванович сказал, что тебе с твоими способностями обязательно нужно быть рядом. Сейчас посидим немного за столом, поздравим тебя и поедем.

– Сергей Иванович, можем отойти на минутку? Мне нужно с тобой кое-что обсудить, – попросил Березин.

Капитан глянул на старика, вздохнул, поняв, о чем будет разговор, и ответил:

– Да, конечно.

– Пройдем тогда в мою комнату, – предложил дед. – Там нам никто не помешает.

– Хорошо.

Когда они скрылись в комнате, и Березин аккуратно прикрыл за собой дверь, Алла вопросительно глянула на меня:

– Чего это он?

– Хочет быть в деле. Не может сидеть, сложа руки, когда решается будущее страны, – лаконично пояснил я.

– Понятно, наш человек, – уважительно кивнула оперативница.

Через пару минут капитан и Иван Дмитриевич вышли из комнаты. Старик выглядел довольным, капитан по-прежнему, мрачным и сосредоточенным.

– Я сейчас позвонить отойду, а вы пока с хозяином стол накрывайте, – распорядился он, надевая ботинки.

Из сумок появились поллитровые бутылки «Буратино», половинка «Финского сервелата», баночка черной икры, копченые куриные окорочка, сливочное масло и сыр «Голландский», завернутые в серую бумагу, кусок балыка, и бутылка шампанского.

Алла и Василий под руководством Ивана Дмитриевича резали хлеб и колбасу, раскладывали их по тарелкам. От моей помощи отказались. Отправили сидеть и слушать радио.

Стол перетащили на середину комнаты, накрыли белой скатертью. Как по волшебству на нём появились тарелки и приборы, заботливо разложенные хозяином.

В тамбуре хлопнула дверь. Через минуту в гостиную вошел капитан, и чуть заметно кивнул, напрягшемуся в ожидании старику. Иван Дмитриевич сразу же повеселел.

А стол тем временем, наполнился тарелками с бутербродами, кругляшами колбасы, ломтиками балыка и сыра. Старик торжественно расставил помытые бокалы, и водрузил посередине хлебницу с нарезанным батоном.

Гости расселись.

– Разрешаю выпить по одному бокалу шампанского за здоровье именинника. Не больше. Завтра предстоит трудный день. Васе спиртное не положено, он за рулем, – объявил капитан.

– А мне можно? – спросил я.

– Можно, но «Буратино», – злорадно улыбнулся Сергей Иванович.

– Товарищ капитан, не будьте занудой, – заступилась за меня Алла. – Плесните Леше чуть-чуть, символически, на донышко.

– Хорошо, – после секундной паузы кивнул Сергей Иванович. – Но только один раз и на донышке.

Когда Березин разлил шампанское, капитан встал с бокалом в руке:

– Минуточку внимания, – зычно гаркнул он, заставив присутствующих замолчать.

– Леша, я поздравляю тебя с днём рождения. 17 лет – это золотая пора жизни, когда ты молод, здоров, полон творческих планов и надежд. К сожалению, обстоятельства сложились так, что тебе пришлось многое пережить за последние несколько месяцев. Ты показал себя верным товарищем, смелым и самоотверженным мужчиной, достойным своего героического деда. Я хочу тебе пожелать и дальше по жизни быть настоящим: искренним, сильным и всегда готовым защитить свою Родину и близких. Именно этими качествами определяется мужчина. Пусть здоровье твоё будет богатырским, жизнь – долгой и счастливой, а любовь – яркой и красивой. Уверен, мы победим, все недоработки, проблемы и недочёты будут устранены, а Союз будет крепнуть и развиваться, на зависть другим странам. С днём рождения!

– Спасибо, – я немного покраснел от такого проникновенного спича, и поднял бокал. – Обязательно победим!

– С днём рождения, Леша, будь счастлив, – старик встал, и фужер в его лапище, двинулся ко мне.

– С днём рождения, – подхватила Алла.

– Здоровья, счастья и всех благ, – добавил Вася, поднимая бокал с ситром.

Фужеры с хрустальным звоном столкнулись, под смех и веселые шутки гостей и хозяина. Солнце скрылось за тучами, и золотистое сияние сменилось серой хмарью зимнего дня. Но на душе расцветала весна. Мне было хорошо в окружении людей, ставшими за короткое время друзьями и соратниками, и искренне желающими счастья. Тем более я чувствовал: скоро наступит развязка. И мы должны обязательно победить, а Союз – получить шанс на новую жизнь.

Привезли меня в московскую квартиру в центре города, предварительно хорошо загримировав и заставив переодеться в зарубежные шмотки. Жилплощадь оказалась пятикомнатной сталинкой и не имела никаких следов проживания. Нет, всё было в порядке: в комнатах хватало мебели, оборудованный всем необходимым санузел с большой ванной, забитый едой холодильник. Вот только всё было казённым, стерильно чистым, без каких-либо следов проживания людей. Сразу было видно: в квартире долгое время никто не жил. Максимум, она использовалась для кратковременных встреч и после каждой тщательно убиралась.

Петр Иванович прибыл через полчаса после нашего приезда. Начальник ГРУ влетел в квартиру как ураган, внутренне напряженный и злой и бросил портфель у порога.

Скинул с себя зимний китель с погонами, повесил фуражку на крючок вешалки. Развернулся к подошедшему Березину.

– Рад познакомиться, Иван Дмитриевич, – протянул руку начальник ГРУ. – Наслышан о тебе. Спасибо, что Лешу приютил.

– Не за что, товарищ генерал, – усмехнулся Березин. – Сами понимаете, по-другому не мог.

Мужчины, генерал армии и бывший смершевец посмотрели друг другу в глаза и обменялись рукопожатием.

Березин отошёл, а генерал жестом подозвал меня, скромно стоявшего в сторонке.

– Ну здравствуй, Леша, – ледяной взгляд начальника ГРУ пронизывал до самых костей. – Прокатился в свой родной город? Доволен?

– Нет, – я внутренне похолодел, ожидая проблем. – Но иначе поступить не мог. Что-то случилось?

– Пока нет, – сухо ответил Ивашутин. – Но вполне могло, из-за твоей дурацкой выходки.

– Я не мог поступить иначе, – насупился я. – Если бы там не оказался, Аню гарантированно зарезали.

– Ладно, – лицо начальника ГРУ немного смягчилось. – Об этом мы ещё с тобой потом поговорим, а пока.

Он клацнул замками портфеля, откинул кожаную крышку и вытащил новенькие часы «Командирские».

– Это тебе, с днём рождения.

– Спасибо, но у меня уже есть, – растерянно проговорил я, принимая подарок. – Батя подарил.

– Значит, будут ещё одни, именные, – усмехнулся Ивашутин. – Переверни.

Я развернул и вчитался в выгравированную на стальном корпусе надпись:

«А. А. Шелестову от руководства ГРУ за отвагу и самоотверженность».

– Нравится? – улыбнулся начальник ГРУ, наблюдая за моей реакцией.

– Да, – растерянно выдавил я. – Но это же…

– Пока у меня полежат в укромном месте, – перебил Петр Иванович и бесцеремонно отобрал у меня часы. – Когда придёт время, лично награжу. А пока тебе с ними светиться не нужно.

– Хорошо, – кивнул я. – Как скажете, товарищ генерал.

– А теперь пройдем в комнату, расскажу тебе ситуацию.

В гостиной Ивашутин уселся во главе стола и пригласил присутствующих.

– Присаживайтесь, товарищи.

Капитан, Алла и Василий уселись рядом. Мне досталось место рядом с Ивашутиным.

– Значит так, товарищи военные, – генерал обвёл тяжелым взглядом окружающих. – Завтра тяжелый день. От него зависит, что будет с нашей страной дальше. Ваша группа остается в резерве. Задача всеми силами охранять Алексея и моментально передавать любую информацию, которую он сочтёт нужным. Будьте во всеоружии и готовыми по приказу выдвинуться в указанное место. Вы одни из немногих, которые посвящены в суть происходящих событий. Поэтому задействовать вашу группу могут в любую секунду. Общее командование группой осуществляет капитан Сосновский. Его приказы выполняются беспрекословно. Вопросы есть?

– Нет, товарищ генерал, – за всех ответил Сергей Иванович.

– Сергей Иванович и Алексей, останьтесь. Остальных более не задерживаю, – сухо сказал Ивашутин.