Алекс Шу – Ответный удар (страница 51)

– Отличная новость, – обрадовался я. От избытка чувств, притянул к себе Аню, и от души поцеловал в заалевшую от смущения щечку. – Спасибо за хорошую весть.

– Да не за что, – улыбнулась девушка. – Я сама обрадовалась, когда узнала. Жалко только, что мои родители не готовы пока Олю удочерить. Говорят, слишком большая ответственность.

– Леша, нам пора, – твердо напомнил Василий.

– Сейчас идём, – отмахнулся я. – Пусть Аня сначала первой выйдет из пустыря, я её тут одну не оставлю. А мы – за ней пойдем.

– Хорошо, – кивнул парень.

– Ань, иди первой. Мы за тобой поднимемся. Всё, пока, – я обнял девушку, нежно поцеловал в приоткрытые алые губы. Аня неумело ответила, обняла шею руками, но я решительно отстранился.

– Береги себя, солнышко.

– Ты тоже, – шепнула она, замерев на мгновение. Зеленые глаза напряженно всмотрелись в моё лицо, отыскивая что-то важное для себя. Затем девушка развернулась, и зашагала вверх по склону, выбираясь из пустыря. От большой сосны, с другой стороны поляны, отделилась знакомая фигура капитана. Когда он подобрался к нам, я не заметил. Был бы киллером, мог бы легко всех положить, мы даже пискнуть бы не успели. Профи.

– Долго возились, – недовольно проворчал Сергей Иванович. – Уходим. Там на выходе, Алла уже машину подогнала.

16 января. 1979 года. Серебряный Бор. Москва. 18:45. Дача Николая Анисимовича Щелокова

– Здравствуй, Петр Иванович, – министр МВД СССР встретил начальника ГРУ на пороге дома в полном параде – зимнем форменном пальто с погонами и фуражке. Щелоков был серьезен и невозмутим, только прищуренные глаза смотрели на Ивашутина с холодным интересом.

– Добрый вечер, Николай Анисимович, – Ивашутин, переложил толстую папку в левую руку, пожал протянутую ладонь, и кинул взгляд на приоткрытую дверь. – Разрешите, войти?

– Конечно, Петр Иванович, проходи, – Щелоков шагнул назад, пропуская гостя. – Извини, что так официально, я только с работы, переодеться ещё не успел. Могли бы и у меня поговорить, но Григорий Васильевич почему-то попросил, чтобы я принял тебя на даче.

– Правильно попросил, – улыбнулся Ивашутин. – Разговор у нас будет долгий и очень серьезный. И не для посторонних ушей….

16 января. 1979 года. Серебряный Бор. Дача Щелокова

Перед дверью кабинета Ивашутин деликатно придержал Щелокова за локоть и тихо спросил:

– Николай Анисимович, помещение проверяли на предмет наличия прослушивающих устройств?

Брови министра внутренних дел СССР изумленно поднялись.

– Петр Иванович, думаешь, меня могут слушать даже тут? – также тихо ответил Щелоков.

– Уверен, Николай Анисимович. И полагаю, что вы об этом сами догадываетесь, – усмехнулся Ивашутин. – Комитету нельзя прослушивать Политбюро и секретарей ЦК КПСС. На вас этот запрет официально не распространяется. А учитывая вашу взаимную нелюбовь с Юрием Владимировичем Андроповым – слушают гарантированно.

– Тогда, может, прогуляемся по двору дачи? – предложил Щелоков.

– Не получится, – вздохнул начальник ГРУ. – Мне нужно показать вам документы и продемонстрировать отснятую информацию на двух видеокассетах. Во дворе дачи, это невозможно. Без этого, все, что я расскажу, может показаться вам фантастичным.

– Хорошо, что ты предлагаешь? – нахмурился Щелоков.

– В кабинет не идти, выбрать другое помещение. Предварительно его осмотрит мой сотрудник. Я взял с собой специалиста технического отдела, занимающегося обнаружением подслушивающих устройств. Если он не найдет «жучки», можем поговорить с вами в комнате, которую вы сами выберете.

– Тогда почему не осмотреть мой кабинет и не убрать оттуда «жучки», а потом пообщаться там? – поинтересовался Николай Анисимович.

– Этого делать ни в коем случае нельзя, – ответил Ивашутин. – Дело в том, что техника будет транслировать не только наши голоса, но и радиопомехи, шорохи, шарканье по паркету, другие звуки. Если мы уберем жучки, наступит полное радиомолчание в эфире, что уже само по себе насторожит спецов двенадцатого отдела КГБ, занимающихся прослушиванием вашей дачи.

– Понял, – кивнул Николай Анисимович. – Тогда предложение такое. У меня есть комната для гостей. В ней изредка ночуют Игорь и Ирина, другие родственники и друзья. Там не так удобно как в кабинете, но кроме кроватей, ещё стол небольшой есть и телевизор. Можем поговорить там.

– Отличный вариант. Только нужно перенести туда видеомагнитофон. Телевизор транслировать видео сможет?

– Сможет, – подтвердил министр. – Дети его пару раз в комнату забирали. Кино какое-то смотрели. Телевизор у нас «Джи Ви Си», а видеомагнитофон «Сони» и всё прекрасно работает.

– Отлично. Тогда я зову своего сотрудника.

– Зови, – кивнул Щелоков. – И, Петр Иванович, перестань уже ко мне на «вы» обращаться. Мы с тобой практически ровесники, оба воевали, зачем эти политесы разводить? Давай без этих выканий, я их не люблю, будем на «ты», по-товарищески.

– Как скажешь, Николай Анисимович, – улыбнулся Петр Иванович. – Сейчас позову.

Через минуту начальник ГРУ вернулся с невысоким мужчиной в кителе с капитанскими погонами. В руках военный держал железный чемодан, на плече висела объемная сумка.

– Здравия желаю, товарищ министр, – браво отрапортовал капитан. – Какую комнату проверить надо?

– Здравствуйте, – Николай Анисимович пожал руку военному. – Идемте, я покажу. Надо подняться на второй этаж.

Он двинулся к широкой лестнице. За ним потянулись Ивашутин и капитан с сумкой и железным чемоданчиком.

На втором этаже Щелоков остановился возле первой приоткрытой двери в начале коридора.

– Вот эту комнату надо проверить, – министр отошёл в сторону, пропуская вперед капитана с чемоданчиком и Ивашутина. – А я сейчас видеомагнитофон принесу.

Когда через десять минут Николай Анисимович принес видеомагнитофон, капитан уже с деловитым видом паковал чемодан.

– Что, уже всё? – спросил Щелоков.

– Да, товарищ министр, всё, – подтвердил офицер техотдела ГРУ. – Давайте выйдем.

Он вместе со Щелоковым и Ивашутиным вышел в коридор, и аккуратно притворил за собой дверь.

– Подслушивающих устройств детектор не зафиксировал. Всё чисто, – отрапортовал капитан. – Рекомендую, вынести имеющийся в комнате телефон за пределы помещения.

– Зачем? – не понял Николай Анисимович. – Или вы думаете, что там тоже жучок? Но ведь трубка лежит на рычаге.

– Дело в том, в конструкцию телефона входит мощный микрофон, – пояснил капитан. – Даже в пассивном состоянии, когда трубка лежит на рычаге, теоретически он может использоваться для прослушивания. Насколько мне известно, работы над подобными технологиями ведутся активно и достаточно давно. Я не знаком со всеми устройствами, которые применяет двенадцатый отдел КГБ и их возможностями. Многое они скрывают даже от ГРУ. Могут, например, использовать новую разработку, официально ещё не поступившую в ОТУ. Например, с целью тестирования практической работы. Поэтому, во избежание проблем, настоятельно советую убрать телефон из комнаты. Бережённого, товарищ министр, как говорят в народе, бог бережёт.

– Хорошо, – кивнул Щелоков. – Так и сделаем. У вас всё?

– Так точно, – улыбнулся военный. – Всё.

– Тогда у меня к вам вопросов больше нет, товарищ капитан.

– Михайличенко, иди в машину и жди меня там, – добавил Ивашутин.

– Слушаюсь, товарищ генерал армии, – вытянулся капитан. – Разрешите выполнять?

– Разрешаю.

Капитан спустился на первый этаж, придерживая сумку ладонью и держа перед собой железный чемоданчик.

Щелоков обернулся к Ивашутину, открыл дверь и жестом пригласил войти….

Через два часа, когда изображение на телевизоре сменилось мельтешащей серой рябью, Щелоков с силой протер лицо ладонями. Когда он убрал руки, в глазах могущественного министра плескалось потрясение и растерянность. Через мгновение лицо Щелокова окаменело, на скулах заиграли желваки, губы сурово сжались, превратившись в узкую полоску, и в зрачках начал разгораться опасный огонек набирающей силу ярости.

– Я…, - начал он, замолчал и взорвался, – Млять, Петр Иванович, я просто поверить в это не могу. Как они могли?! Ублюдки! Это же измена!

– Вот так и могли, недаром Сталин периодически чистил это предательское племя. Не доработал, к сожалению, отец народов, – невозмутимо ответил Ивашутин. – А поверить придётся. Я поэтому к вам с целой папкой доказательств пришёл. С документами вы ознакомились, видеоматериалы посмотрели, мои пояснения выслушали. Доказательства не железные – железобетонные.

– Надо ехать к Леониду Ильичу с этими документами и кассетами, – твердо сказал Щелоков. – Он должен всё увидеть.

– Согласен, – кивнул Ивашутин. – Но не сейчас. Через день. В четверг, 18 января, 1979 года.

– Почему? – хладнокровно поинтересовался министр.

– Потому, что ранее на даче Гришина, соберутся члены Политбюро. Им продемонстрируют эти документы и видеоматериалы. Затем по плану, должно быть принято решение поехать к Леониду Ильичу Брежневу. Когда до этого дойдёт, я сразу же звоню вам. Вы выдвигаетесь к генеральному секретарю, со своими людьми. Вас примут в любое время. У вас насколько я знаю, активно формируется и тренируется собственное спецподразделение, способное реагировать на теракты и обезвреживать преступников? Оно готовится обеспечивать безопасность на Олимпиаде-80, правильно?

– Так и есть, – осторожно подтвердил Щелоков.