Алекс Шу – Ответный удар (страница 44)

– А у вас есть эти документы? – пробормотал побледневший Генрих.

– Конечно, есть, – улыбнулся капитан. – Приедем в Союз, я вам их лично предъявлю.

– Что вы от меня хотите?

– Показаний. Честных и правдивых. Как финансовые потоки перекачивались на Запад, вашу роль в перевороте и скупке советских активов, когда он пройдет. Кто задействован, как всё это будет осуществляться, с перечислением каждого этапа и самых мельчайших деталей.

– Кто вы такие? – прямо спросил Шалманович.

– Те, кто не позволит вам уничтожить страну, – туманно ответил Сергей Иванович. – Думаете, все решено, все предатели? Ошибаетесь, есть много людей, которые не позволят вам разрушить страну. В том числе на самом верху.

– Товарищ, – Генрих сделал ещё одну попытку. – Не знаю, о каких заговорщиках вы говорите, и кто вам вообще рассказал эту ересь. Да, я имею отношение к КГБ. Своими идиотскими действиями вы срываете важную операцию, инициированную лично председателем КГБ – товарищем Андроповым, и будете за это отвечать по всей строгости закона. Рассказывать подробности я не имею права. Свяжитесь с Евгением Питоврановым, заместителем Главы Торговой Палаты, или с Георгием Карловичем Циневым, надеюсь, знаете кто он такой. Он должен быть в курсе. Можете хоть до самого Юрия Владимировича дойти, чтобы вопросов не оставалось. Надеюсь, вы же не будете утверждать, что председатель КГБ участвует в этом, как вы говорите «заговоре». Вы вообще представляете последствия того, что сделали?

– Представляем, – хищно улыбнулся капитан. – И это нас абсолютно не пугает. Скажу больше, да, я считаю, что Андропов не только участвует в заговоре, он его возглавляет. Ещё вопросы будут?

– Вы меня убьете? – глаза у Шалмановича потускнели, лицо обессилено обмякло. – Такие вещи живым не говорят.

– Пока не собираемся. Все будет зависеть от вашего поведения, – пояснил капитан. – Если дадите показания, перебежать обратно уже не сможете.

– Что в лоб, что по лбу, – пробормотал Генрих. – Вы же понимаете, что, если даже вы не убьете, то после того, как я начну говорить, мне не жить?

– Наоборот. Только показания спасут вашу жизнь. Вы станете ценным свидетелем, которого мы будем оберегать. И вообще, у нас такое не практикуют, но у меня есть полномочия пообещать вам так называемую сделку с правосудием, как в Америке. Мы представим всё дело так, что вы изначально были нашим агентом и работали против заговорщиков. Или раскаялись, сами вышли на нас, чтобы предотвратить переворот. Возможны любые варианты. Если начнёте сотрудничать с нами, даже сидеть не будете.

– А если я откажусь?

– Мы все равно получим ваши показания. Вколем ударную дозу болтунчика. Знаете, что это такое? – усмехнулся капитан. – Можете остаться дураком на всю жизнь. Тогда нам придется вас ликвидировать. Но это будет вашим выбором.

– Не надо вкалывать болтунчик, – ответ дался Генриху с трудом. – Я буду говорить. Всё расскажу. Но у меня есть два условия.

– Какие?

– Первое, обеспечите мне надежную охрану и гарантии безопасности. Я хочу жить. Второе, выпустите меня из Союза, когда дам показания и подтвержу их перед членами Политбюро, следователями или другими людьми. Подготовите документы для легализации, поможете изменить внешность и отпустите. В СССР я жить не хочу. Может быть не сразу, а спустя некоторое время, но отпустите.

– Первое условие принимается сразу и безоговорочно. Охраной обеспечим, – кивнул капитан. – Даю слово. Другой гарантии у меня для вас нет. Что касается второго условия…

Капитан на секунду задумался и честно признался:

– Я не могу решать такой вопрос самостоятельно. Не мой уровень компетенции. Но обязательно поговорю с руководством и посодействую в этом вопросе. Это всё, что я могу обещать.

– Хорошо, – коммерсант вздохнул и отвел глаза. – Пусть будет так.

Я на мгновение отметил мелькнувшую на его лице тень удовлетворения. Похоже, Шалманович вторым условием, ещё и прощупывал почву. Если бы капитан сразу же согласился и начал уверять, что его без проблем отпустят, попутно суля золотые горы, Генрих бы понял, его используют, а потом, возможно, ликвидируют. Потенциальным мертвецам можно давать любые обещания, все равно их исполнять не придется.

«Продуманный и умный тип», – мысленно отметил я. Конечно, даже такой ответ Сергея Ивановича, не гарантия того, что всё так и будет, но шансы Шалмановича остаться живым и выбраться из этой передряги, немного повышает. Пора мне тоже вмешиваться в диалог. Пусть не думает, что мы о нем мало знаем.

– У нас, в свою очередь есть ещё одно дополнительное условие, – добавил я.

Капитан покосился на меня, но промолчал.

– Какое? – напрягся Генрих.

– Если у нас с капитаном получится договориться с руководством, чтобы вас отпустили на Запад, вы предварительно поделитесь с нами деньгами. В швейцарских банках Credit Suisse AG, Zürcher Kantonalbank, Wegelin & Co у вас открыты анонимные счета и арендованы ячейки. В них чемоданы с наличкой и мешочки с алмазами, золотом и платиной из Ботсваны и Сьерра-Леоне. Отдадите часть нам. Вернее не нам, а государству, и ступайте на все четыре стороны.

Брови коммерсанта изумленно взлетели, глаза чуть не вылезли из орбит, рот на секунду непроизвольно приоткрылся и сразу же захлопнулся.

– Откуда, ты…. простите, вы знаете? – охрипшим голосом пробормотал он.

– Работаем, – довольно ухмыльнулся капитан, кинув на меня предостерегающий взгляд.

– У вас там на добрых пятнадцать-двадцать миллионов долларов добра припрятано. Пожертвуете половину стране, и езжайте себе куда хотите.

– Да вы меня за такие деньги завалите, – криво ухмыльнулся, немного пришедший в себя бизнесмен.

– И не собирались, но вас же, понимаю, просто слова не устроят? – уточнил я. – Можно обговорить гарантии. Например, отдаете часть денег нашему человеку. Он покидает с ними банк, а вы там остаетесь. Затем забираете остальное, просите, чтобы вам вызвали охрану, доезжаете до нужного места в сопровождении бойцов на бронированной машине, а потом исчезаете. Это просто, как пример. Все нюансы можно обдумать и обговорить позднее.

– А если я прямо там, в банке на помощь позову? Вы об этом не думали? – с издевкой протянул Генрих.

– Умрёте первым. Вас можно убить за долю секунды голыми руками. Даже одним пальцем, если знать, как и куда бить, – спокойно ответил я.

– Тридцать процентов, – нехотя буркнул «кассир». – Больше отдать никак не могу. Мне же ещё на новом месте обустраиваться надо, бизнес открывать, жить на что-то.

– Сорок пять и по рукам, – улыбнулся я.

– Так, насколько я понимаю, принципиальное согласие поделиться получено? – капитан вопросительно глянул на коммерсанта. Тот вздохнул и кивнул.

– Тогда обсуждать проценты будем позже, давайте перейдем к делу.

– У меня ещё один вопрос. Можно задать? – неожиданно спросил коммерсант.

– Конечно.

– Сейчас мы находимся на яхте. Владелец, явно, человек не бедный. Такие люди обычно в авантюрах не участвуют и на такие преступления не идут. Подозреваю, что вы просто угнали яхту ради моего похищения. Не боитесь, что она уже объявлена в розыск, и через час-полтора на палубе появятся бойцы НОКС?

– Не боюсь, – усмехнулся капитан. – Яхта не угнана. Хозяин – иностранец. Он прилетает в Канны только летом, чтобы поучаствовать в регате и покатать девочек. Все остальное время корабль находится в распоряжении Луиджи. Хозяин разрешает ему пользоваться яхтой, выводить её в море, даже периодически катать на ней богатеньких клиентов. У них свои договорённости. Так что, никто её не хватится. Мы смогли спокойно подготовиться к акции и перевезти сюда всё необходимое. Так что, погони с выстрелами и своего освобождения из плена можете не ожидать. Его не будет. Я ответил на ваш вопрос?

– Да.

– Тогда давайте начинать. Через четыре часа мы должны подняться на борт «Бывалого». До этого времени вы обязаны дать показания. Времени в обрез.

– Хорошо, – вздохнул Шалманович. – Давайте, начнём.

Капитан повернулся к Алле и Василию.

– Несите камеру, диктофон и ручку с бумагой, быстро. Одна нога здесь, другая там.

Ночная хмарь уже сменилась серым полумраком рассвета. Неважно чувствующий себя после препарата и длительного допроса продолжавшегося три с лишним часа Шалманович отдыхал в своей каморке. Василий и Алла сидели в каюте с рацией. Бородатый Луиджи по-прежнему стоял за штурвалом. Когда капитан предложил его подменить, итальянец объяснил, что он прекрасно выспался днём и сейчас полон сил и энергии. Я стоял рядом с Сергеем Ивановичем. Капитан напряженно всматривался в бинокль, обозревая раскинувшуюся перед нами водную гладь.

– Ну где этот «Бывалый»? Должен же уже появиться, по координатам, мы уже на месте, – бурчал капитан, продолжая водить окулярами по сторонам.

– Сергей Иванович, вы же с нашими полчаса назад по рации связывались, – напомнил я. – Вы же всё время были невозмутимы, а сейчас нервничаете.

– Потому что, самый ответственный момент, – пробурчал ГРУшник, оторвавшись от бинокля. – От него полностью зависит успех операции.

– Меня тоже сейчас немного мандраж бьет, – признался я. – Может ещё и погода влияет, и отходняк после операции.

Вдруг я увидел на горизонте еле заметную черную точку.

– Сергей Иванович, глядите, по-моему, там что-то появилось. По правому борту смотрите.