Алекс Шу – Ответный удар (страница 16)

«Показалось».

Он приблизился к автомобилю, продолжая движение, вынул баллончик из кармана, прыснул на ручку, обдав её облаком влаги. Развернулся к входу в здание, сделал шаг и…

Задняя дверца резко ударила его по ногам, отбрасывая назад. Ликвидатор пошатнулся, взмахнул руками, удерживая равновесие, и получил сокрушительный удар по спине дверцей «жигули», стоявшей рядом с «волгой». Из машины Ивашутина, как молния, выскочил молодой крепкий парень, сразу же сграбастав потрясенного ликвидатора в свои объятья, и прижав руки Пименова к телу. Сзади хлопнула дверца, и стальные предплечья взяли горло ликвидатора в удушающий захват, задирая голову вверх. Подскочивший третий мужчина, ловко подхватил его под разбитые колени, лишая равновесия. Через десяток секунд Пименова с завернутыми за спину руками в наручниках, под изумленными взглядами столпившихся в коридоре и вышедших из кабинетов сослуживцев, завели в здание.

Минуту его, не особо церемонясь, тащили по лестнице и коридору. Ликвидатор даже не мог рассмотреть куда, поскольку высоко завернутые вверх руки, пригнули его лицо к полу. Но когда его ввели в кабинет, усадили на стул и отпустили, убийца, наконец, смог оглядеться. И смертельно побледнел, узнав коренастого и широкоплечего мужчину в генеральском мундире, читавшего документы.

– Ну здравствуй, Пименов Олег Борисович, – генерал армии отложил бумаги в сторону, и поднял глаза. Пронзительный тяжелый взгляд Ивашутина многотонным грузом давил на предателя, морально уничтожая и поднимая в душе паническую волну. Ликвидатор не выдержал, с шумом выдохнул и виновато отвел глаза.

– Говорить будем, майор?

30 декабря 1978 года. 7:15 утра

– Алексей, вставай, к тебе приехали, – голос Ивана Дмитриевича вырвал меня из объятий Морфея.

– Кто приехал? – сонно пробормотал я, еле открыв затуманенные глаза. На лежаке печки под толстым одеялом было так тепло и по-домашнему уютно, что вставать не хотелось.

– Сергей Иванович со своими бойцами. Я сейчас им ворота открою, они заедут, а потом сюда зайдут, – проинформировал дед. – Так что давай, ополосни лицо, оденься и встречай гостей. Лады?

– Лады, – вздохнул я, и, решившись, резко откинул одеяло и спрыгнул на дубовые доски пола.

– Молоток, – улыбнулся дед. – Приводи себя в порядок, а я пошел.

Березин вышел в тамбур, подхватил висящую на вешалке фуфайку. Через минуту клацнул замок, и захлопнулась дверь.

Я быстро натянул на себя брюки, майку и свитер сверху, вышел в коридор, ополоснул лицо в рукомойнике и вытерся белым полотенцем, висящим рядом.

Моя зубная щетка дожидалась хозяина в высоком пластиковом стаканчике. Ещё в первый же день я вытащил «мыльно-рыльные» принадлежности из рюкзака, и с разрешения Березина, пристроил их на столе, примыкающем к рукомойнику. Раскрыл круглую коробочку «Мятного» с нарисованными зелеными листиками, макнул туда слегка смоченную щетину щетки и принялся за дело. Только выплюнул белую пену, как дверь распахнулась.

– Проходите, товарищи, – прогремел голос Березина.

В тамбур зашли Сергей Иванович, Василий и миловидная рослая женщина лет 35-ти с небесно-голубыми глазами и выбивающейся на лоб золотистой челкой. Через плечо незнакомки был перекинут ремень небольшой сумки, которую она придерживала ладошкой.

Затем ввалился Иван Дмитриевич, с шумом захлопнув дверь, и в коридоре сразу стало тесно.

– Привет Алексей, – протянул руку капитан.

– Здравствуйте, – я вытер полотенцем рот и пожал руку гостю.

Затем поздоровался с невозмутимым Василием.

– А это капитан Пархоменко, – представил женщину Сергей Иванович. – Формально мы в равных званиях, но она находится в моем подчинении. Я тебе о ней рассказывал.

– Очень приятно познакомиться, – я вежливо улыбнулся. – Меня зовут Алексей.

– Знаю, – женщина улыбнулась в ответ, сверкнув белыми ровными зубками, и протянула мне ладошку – Алла.

Рукопожатие у сотрудницы ГРУ оказалось по-мужски энергичным и крепким.

– Алексей, сейчас Алла тебя перекрасит. Станешь ярким блондином нордического типа, – усмехнулся капитан. – Потом едем в Москву. Твоя просьба о встрече с Петром Ивановичем услышана и удовлетворена. Через пару часов с ним увидишься.

– Я так понял, что все прошло нормально? – многозначительно уточнил я.

– Да, – кивнул Сергей Иванович. – Теперь генерал хочет с тобой поговорить.

– Надеюсь, не в стекляшке?

– Нет, конечно. В другом месте, – успокоил ГРУшник. – Мы сейчас чаю попьем с Иваном Дмитриевичем, пока Алла будет тобою заниматься. Быстро завтракаешь, краска высыхает, моешь голову и едем.

– Как скажете, товарищ капитан.

– Иван Дмитриевич, куда свою верхнюю одежду вешать или складывать? – озабоченно поинтересовался Сергей Иванович.

– А вон, можете туда побросать, – хозяин небрежным жестом указал на большую тумбочку возле входа. – Или на крючки повесить напротив. Как вам удобно будет.

Гости скинули с себя верхнюю одежду, побросав куртки и пальто на большую тумбочку в тамбуре. Под пиджаком капитана и свитером старлея Старых мой наметанный глаз заметил очертания кобур. У женщины оружия не увидел. Но оно тоже наверняка было.

Пока мужчины рассаживались у самовара, женщина поставила на стол рядом с рукомойником прямоугольную коробочку «Лонда Колор», небольшую глиняную мисочку и кисточку, а я по её просьбе притащил с гостиной стул.

– Гордись, – ухмыльнулся капитан. – Тебе специально зарубежную краску для волос нашли. Алла лично подбирала, чтобы цвет был более естественным. Наши средства она забраковала.

– Вот здорово, – в тон ему ответил я. – Всегда мечтал стать высоким блондином в черном ботинке. Надеюсь, волосы мне завивать не будут как Пьеру Ришару?

– Надо будет для дела, завьем, – зловеще пообещал Сергей Иванович. – И губы накрасим, в платье нарядим, бантик нацепим, никуда ты не денешься.

– Товарищ, капитан, – вмешалась улыбающаяся во весь рот Алла, – не пугайте парнишку. Вон, он уже побледнел весь от страха.

– Неправда ваша, товарищ Пархоменко, – возмущенно возразил я. – Придумываете вы. Ничего я не побледнел. Уверен, каждый из нас пойдет на жертвы. Если для дела понадобится, товарищ капитан сам инициативу проявит. Педикюр и маникюр сделает, помадой губы подведет, колготки в сеточку натянет и коротенькую юбку наденет. И будет путану в квартале красных фонарей изображать. Стоять у входа в бордель и за рукава советских граждан хватать: «сеньор, кьеро сексо». А ему в ответ гордо с осознанием собственного достоинства: «русо туристо, облико морале». Как вам картинка, Сергей Иванович?

– Бррр, – капитан чуть не поперхнулся чаем, видимо, представив себе эту сценку. Вася весело заржал, женщина тихонько захихикала.

– Но, но, – грозно погрозил пальцем Сергей Иванович. – Это ты уже, того… Перебарщиваешь.

– Извините, товарищ капитан, но я только развил и продолжил вашу мысль, – невинно хлопнул глазами я.

ГРУшник помолчал, посмотрел на веселящихся коллег, сделал грустное лицо, и проникновенно глядя в мои глаза, добавил:

– Ты только эту идею Петру Ивановичу не подавай, очень прошу.

Теперь ржали уже все, в том числе, и Иван Дмитриевич. Даже капитан не выдержал, и хохотнул, присоединяясь к общему веселью.

– Буду нем как рыба, – серьезно пообещал я.

– Ладно, пошутили, и хватит, – улыбнулся капитан. – Крась его, Алла, а мы пока с Иваном Дмитриевичем чаи погоняем.

Алла колдовала надо мною больше часа. Усадила меня на стул, размешала осветляющий состав. Достала из сумки простыню, накрыла меня и повязала кончики на шее. Начала аккуратно наносить перекись. Затем замотала мне голову полотенцем. Через полчаса наступила очередь краски. Женщина работала как профессиональный парикмахер, последовательно обрабатывая все участки шевелюры: сначала корни, потом пряди. Когда она закончила, надела на меня целлофановую шапочку, подозреваю, что тоже зарубежную.

– О как, сервис на высоте, – восхитился капитан, обозревая меня. – Как в лучших парикмахерских Парижа.

Потом Иван Дмитриевич покормил меня завтраком, рассыпчатой картошкой «в мундирах» прямо из печки, порезанной ломтиками селедочки с кольцами лука. Гости от завтрака отказались, предпочтя выдуть еще по чашке чая с коричневыми пряниками, купленными в авдеевском сельмаге.

Через сорок минут Алла решительно сняла с меня шапочку, вручила тюбик шампуня и отправила к рукомойнику. Затем поработала расческой, зачесывая мои волосы назад. Через полчаса, когда шевелюра высохла, женщина достала несколько тюбиков, баночек, тканевую тряпочку и кисточки, опять накрыла меня простыней и попросила:

– Сейчас буду грим наносить, пожалуйста, сиди спокойно, не дергайся.

– Хорошо, – кивнул я.

На этот раз я сидел посреди гостиной. Минут двадцать оперативница колдовала надо мною, выдавливая на лицо гели и густые жидкости из тюбиков, разнося их порхающими движениями кисточек, и подтирая некоторые участки тряпочкой. Даже на внешние стороны кистей рук и пальцы гель нанесла, заставив их потемнеть.

Затем остановилась, полюбовалась на результат, обошла меня со всех сторон и удовлетворенно хмыкнула.

ГРУшники и старик с интересом рассматривали меня.

– Красавец, – капитан показал Пархоменко большой палец, – Анна, ты чудо сотворила, такого парня хоть сейчас в Голливуд возьмут сниматься.

– Мне можно уже встать? – спросил я.