Алекс Шу – Деньги пахнут кровью (страница 47)
Делаю глоток, затем другой, ощущая приторно-сладкий привкус на языке. Вино теплой волной расходится по пищеводу, поднимая настроение. В отличие от меня девушка лишь пригубила напиток.
Минут 10 мы сосредоточенно орудовали ножами и вилками. Сочные, истекающие мясным соком, ломти шашлыков таяли во рту. Нежные салатики из лосося, сулугуни, пузатых алых помидоров и зелени, в сочетании со свежеиспеченным лавашом, вызывали гастрономический экстаз.
— Невероятно вкусно, — выдохнула девушка, расправившись с очередным кусочком шашлыка. — У меня мама хорошо готовит, но здесь каждое блюдо — настоящий шедевр.
— Это готовили лучшие повара «Арагви», — пояснил я. — Но не как для обычных клиентов, а вкладывали в каждое хачапури и салатик душу. Шеф-повар лично контролировал процесс приготовления. Его об этом попросили уважаемые люди.
— Где-то я подобное слышала или читала, — наморщила лобик Ева. — А, вспомнила, Марио Пьюзо «Крестный отец». Там такой был Дон Корлеоне. Тоже очень уважаемый в обществе человек. Его просьбы выполнялись моментально. Но ты, наверно, книгу не читал.
Выпячиваю челюсть, подражая Марлону Брандо. Девушка с интересом наблюдает за мной.
— Один законник с портфелем в руках награбит больше чем сто невежд с автоматами, — вкрадчиво цитирую любимую книгу детства.
— Так ты, оказывается, её читал? — поражается Ева.
Оказывается, — улыбнулся я. — Между прочим, очень жизненная цитата. Правда, сейчас только для капиталистических стран.
— Да, у нас такого точно не будет, — соглашается девушка. — И хорошо. Разборки гангстеров, наркотики, мафиозные семьи. О них интересно только читать. Как хорошо, что мы от этого далеки.
— Как знать, — загадочно ухмыляюсь я. — Всякое может быть.
— Да, ладно. В СССР такое? Не придумывай! — возмутилась Ева.
Молчу. А что ей сказать? Как говорил мудрый царь Соломон «Многие знания — многие печали». Через пару лет в стране начнётся широкомасштабное кооперативное движение. Как грибы после дождя, начнут появляться частные конторы, зашибающие умопомрачительные для советских людей деньги. Начнутся продажи на Запад техники, редкоземельных металлов и других ценных ресурсов. Появятся первые легальные долларовые миллионеры. Вчерашние пацаны с уличных качалок станут рэкетирами, начнут облагать данью кооперативы и барыг, работающих нелегально. А потом рухнет СССР, и начнутся гремящие 90-ые, эпоха бандитских войн, мочилово в Приднестровье, Таджикистане, Чечне и других окраинах некогда великой империи. Даже в Москве из танков прямой наводкой расстреляют парламент. И моя цель не только выжить и заработать миллиардное состояние, и по возможности не допустить Бориса Пьяного к престолу, но и перенаправить историю по другому руслу, чтобы по максимуму избежать людских трагедий и смертей, построить страну своей мечты — богатую, сильную, без паразитов-коррупционеров и связанных с ними мафиозных кланов. Получится ли это? Не знаю. Слишком много неизвестных факторов. Я знаю, что предстоит нашей стране и понимаю, где и как сколачивать капитал. Но могут и убить в лихом переделе 90-ых. От этого никто не застрахован.
И ещё один важный момент. Остаться в белых перчатках не получится. Идеалист и одиночка обречен. Его рано или поздно раздавит либо система, либо мафиозные кланы. Поэтому, для достижения цели придется использовать любые способы. Благими намерениями усеяна дорога в ад. И мне придется её пройти, поскольку как писал Марио Пьюзо в том же «Крестном отце», приводя перековерканную цитату Бальзака — «В основе любого большого состояния лежит преступление».
Поэтому высоколобые моралисты и слюнтяи, шарахающиеся от любого противозаконного действия и не способные конкурировать с подлецами из-за своей наивности и неискушенности, не смогут решить эту задачу. А я смогу. Потому, что готов сделать всё максимально возможное ради цели. Разумеется, я никогда не отниму последний хлеб у ребенка и пенсионера, не лишу жизни невиновного, но если понадобится закопать несколько сотен бандитов и продажных чиновников, сделаю это без угрызений совести. И даже как говорят в Союзе, «с чувством глубокого удовлетворения».
Но для начала к старту кооперативного движения нужно собрать солидный капитал и, самое главное, уцелеть, не попав в лапы криминалитета или правоохранительной системы. Обрасти командой и надежными исполнителями, выстроить свою систему и сеть доходных тем, найти людей в органах и власти, которые будут меня поддерживать. Ибо системе может противостоять только такая же система. Уцелею на первом этапе, дальше будет легче. У меня огромное преимущество перед возможными конкурентами: я знаю, как пойдет история, и что нужно делать, чтобы заработать свой первый миллиард и прийти к реальной власти, дергая за тайные нити послушных кукол-политиков.
Но сначала надо выжить — иначе все мои замыслы так и останутся нереализованными.
— Ты в каких облаках витаешь? Может быть, я тебе мешаю? — немного обиженный девичий голосок заставляет оторваться от раздумий.
— Нет, — улыбнулся я. — Нисколько не мешаешь. Извини, накатили мысли о делах насущных.
— На свидание пригласил, изволь думать только обо мне, — девушка, дурачась, показательно надулась и смешно задрала носик. — Или я не достойна твоего внимания?
— Конечно достойна, моя принцесса, — прикладываю руку к сердцу. — Больше такого не повторится. Клянусь своим рыцарским мечом.
— А он у тебя есть? — хихикнула Ева.
— А как же? — ухмыльнулся я. — В маминой комнате лежит вместе со щитом и шлемом. Правда, пластмассовый.
— Да ну тебя, — отмахивается девушка, — лучше музыку поставь.
— Желание леди — для меня закон, — я встаю и иду к магнитофону. В коробках просматриваю кассеты «ТДК» и «Сони», с названиями групп и исполнителей, написанных карандашом. Моё внимание привлекает одна из них. Стиви Уандер. Достаю кассету и внимательно читаю названия песен. Первой идёт «I just called to say i love you». То, что надо. Вставляю кассету в «Сони» и нажимаю клавишу воспроизведения.
Из динамиков льется проникновенный тенор Стиви Уандера:
При первых звуках песни бровки девушки удивленно взлетают. Интересно, а чего она ожидала? Ротару или Пугачёву?
Я делаю шаг к ней и протягиваю ладонь:
— Разрешите пригласить вас на танец?
— Разрешаю, — гордо кивает Ева, принимая мою руку, но не удерживается. Чопорная маска слетает с её личика, а ровные белые зубки сверкают в ослепительной искренней улыбке.
Девушка кладет руки на мои плечи, а мои ладони обнимают тонкую талию. Мы плавно качаемся под пронзительный голос короля «соул»-музыки.
— Интересно, о чём он поёт? — шепчет девушка, прижимаясь и обжигая щеку горячим дыханием, — Нет, «ай лав ю», мне понятно. А дальше что?
— Если кратко, то о парне, который сильно влюбился, — отвечаю прямо в розовое аккуратное ушко, не обращая внимания на легонько щекочущий кожу длинный золотистый локон. — Сегодня не новый год, не теплое лето, не рождество или какой-то другой праздник. Но этот обычный день для парня особенный. Он позвонил любимой, чтобы сказать три заветных слова, идущих от сердца, и объяснить, как она ему нужна.
— Откуда ты знаешь? — подозрительно прищуривается Ева. — Только не говори мне, что и английский язык успел в больнице выучить. В жизни не поверю.
— Нет, конечно, — улыбаюсь краешками губ. — А вот песню слышал. И полюбил.
— Да, ладно, — фыркает девушка. — У тебя раньше лучшими песнями были «гоп-стоп, мы подошли из-за угла» или «ах эти ночи, ночи, ночи, вы не забудьте снять колечко между прочим». Прошлое лето с пацанами во дворе, курили, пиво пили и «Весну» с собой таскали, чтобы постоянно крутить блатняк. Он всем во дворе до чертиков надоел. Бабки плевались, вас ругали. А потом участковому пожаловались и он это безобразие, слава богу, прекратил.
— Знаешь, — делаю серьезное лицо. — Я с недавних пор многое в жизни пересмотрел. Блатняк меня больше не прёт.
— С недавних, это, каких? — уточняет Ева.
— С тех пор, как меня пырнули ножом и еле откачали в реанимации, — спокойно ответил я.
— Извини, — маленькая ладошка нежно погладила плечо. — Я не хотела напоминать об этом.
— Ничего страшного, — отмахнулся я. — Самое худшее уже позади.
Музыка замолкает, и я отвожу даму к столу.
— Слушай, а давай поднимемся наверх, — предложила Ева. — Постоим на палубе, посмотрим на вечернюю Москву и попьем шампанское.
— Давай, — с готовностью согласился я.
Срываю блестящую обертку с горлышка шампанского. Слегка встряхиваю бутылку. Сдергиваю алюминиевую проволоку и выбиваю пробку. С громким хлопком она выстреливает вверх. Пена бьет фонтаном, выплескиваясь мне на руки.
Ева заразительно смеется, наблюдая за процессом.
Вытираю руки о заботливо повешенное на третий стул полотенце. Разливаю шампанское по бокалам. Даю один фужер девушке. Мы поднимаемся наверх и замираем на палубе. Город уже окутал вечерний сумрак и залитая желтым светом фонарей, проплывающая мимо нас набережная, смотрится особенно красиво.
— Знаешь, говорят, что молодость — это недостаток, который быстро проходит. А счастье не вечно и изменчиво, — начал я, задумчиво крутя ножку бокала и любуясь пузырящейся золотистой жидкостью. — Давай выпьем за то, чтобы мы как можно большее время оставались молодыми и счастливыми и радовались каждому мгновению жизни.