Алекс Шу – Битва за Родину (страница 57)

ГРУшник бросает Мальцеву моток веревки. Сэнсей и Андрей Иванович держат братву под прицелом. Серега передает мне ПСМ, подбирает свинорез, и поочередно заворачивает лежащим бандитам руки за спину и связывает их.

— Кто вы такие?! — хрипит кавказец в плаще. Он немного отошел от удара. И хотя нож от шеи я уже убрал, ствол упирается в его спину. Перестав ощущать лезвие, приставленное к горлу, «черный плащ» ладонью вытирает кровь и начинает борзеть.

— Что за беспредел? Вы, залетные что ли? Понимаете, что конкретно в блудняк попали? — разоряется босс.

— Да что ты говоришь? — глумливо интересуется Зорин, — А ну давай просвети нас.

— Я — вор. Шалва Сухумский, — «черный плащ» горделиво расправляет плечи, — Поняли, с кем связались?

— Да хоть Господь Бог, мне все равно, — улыбается Зорин, — Какой такой Шалва, да ещё и Сухумский? Я только об одном таком слышал, додике с подвешенной метлой. За жигана пытался проканать. Под черную масть красился, авторитетным бродягой представлялся, а сам ссученным оказался. Так его правильные пацаны в минском СИЗО поломали за беспредел. А потом под шконку загнали. Так и торговал там очком, пока на зону не перевели. Это не ты ли, мил человек будешь?

— Да я тебя, — зашипел кавказец и рванулся к Зорину. Пришлось дать ему рукоятью ствола по голове, чтобы привести в чувство. Вроде успокоился, но бешеным взглядом все равно наставника прожигает.

А тем временем Серега уже связал руки отключившимся и злобно сопевшим бандитам, и начал спутывать запястья Сухумскому.

Потом мы по очереди заводили уголовников в подвал, заставляли лечь, и связывали ноги. Для надежности, как Андрей Иванович приказал. Чтобы лежали пластом и не особо шумели. Шалва остался, с ним ГРУшник, перед тем, как отвести его к остальным, пожелал провести краткую беседу.

Когда освободились, я подошел к Зорину. Наставник уже загнал машины бандитов на внутренний дворик и закрыл ворота.

— Игорь Семенович, а мы ведь с вами серьезно спалились, — пристально смотрю в глаза Зорину, — Бандюки могут на нас выйти элементарно.

Сэнсей понимает меня с полуслова.

— Журналисты? — взгляд Зорина становится острым.

— Они самые. Марина из «Комсомолки» и Виктор Всеволодович из «Человека и Закона». Если помните, после интервью фотограф много снимков сделал нас по отдельности и вместе.

— Напомни, когда они планировали в номера статьи поставить? Вроде Морозов мне сказал в конце ноября, — погрустневший наставник задумчиво чешет подбородок.

— Они вообще-то репортаж о дне милиции собирались делать. Всеволодович говорил, что материалы на ближайший месяц-два расписаны наперед. Он обещал в декабрьском номере статью о нас вставить. А Катерина, в лучшем случае, в конце ноября. Так что немного времени у нас есть.

— Ладно, что ты предлагаешь? Завалить это уголовное стадо или попробовать отменить публикацию с помощью товарищей из ГРУ?

— Валить не вариант. Много вони будет. Воров и цеховиков переполошим, ментов на уши поставим. Зачем? Не забывайте, что Бадри ещё должен показания дать против Горбатого. И отменять публикацию нельзя ни в коем случае. Такая реклама нашему клубу только в пользу пойдет. Сделаем по-другому. Попросим Андрея Ивановича решить вопрос. Пусть обратится к Кате и Виктору Всеволодовичу, с предложением согласовать все публикуемые фото. Обосновать можно так: Зорин — у нас боевой офицер. По долгу службы работал за рубежом. Публиковать его фото нельзя по соображениям секретности. И ребят тоже не всех показывать можно. Мы уже приметили талантливых парней. ГРУ имеет на них виды, и планирует помочь устроиться в московскую военную академию. Принять после школы или перевести из других ВУЗов. Они будут работать в различных точках земного шара. Поэтому светить их фото сейчас нежелательно. Выдайте все снимки и негативы, которые у вас есть, мы сами отберем снимки для публикации. Вот так нужно говорить. И тихонько убрать ваши, мои и Серегины фото.

— Да. Может прокатить.

— Сто процентов прокатит. Нужно с Андреем Ивановичем поговорить. Но для начала давайте здесь закончим.

— Согласен, — облегченно выдохнул Зорин, — Немного отъедем, пообщаемся с ним.

— Кстати, Игорь Семенович, а откуда вы так хорошо феню знаете? Вы же армейский офицер, а не урка? — поинтересовался я.

Наставник ухмыльнулся:

— Ну и что? Я же в послевоенное время рос, когда шпаной все подъезды забиты были. И сам блатной романтики не чурался. Слава богу, родители вовремя вправили мозги. А знакомые детства остались. И с мужичками отсидевшими общался. Ладно, этот разговор не к месту и времени. Сейчас я тебе Сергея пошлю, пойдете опять дежурить.

Пришлось опять занимать наблюдательную позицию на холме. Три с половиной часа проторчали, бдительно обозревая окрестности из бинокля. Но больше гостей не было. Наконец из дома вышли три темные фигуры. Зорин и опер несли два портфеля и пару больших сумок. Разведчик был налегке с двумя пистолетами в руках.

Принесенные вещи были погружены в «Ниву». Милиционер и ГРУшник прыгнули во внедорожник, а Сергей сел в «москвич» к Игорю Семеновичу.

— Игорь Семенович, а что в этих портфелях было? — поинтересовался Мальцев.

— Деньги, Сережа, — усмехнулся сэнсей, поворачивая ключ зажигания. Машина затряслась.

— Зачем? — взвился парень, — Мы же не грабители. На хрена их взяли?!

«Москвич» тронулся с места, вслед за набирающей скорость «нивой».

— Затем, что это только начало, — устало пояснил Зорин. — Много ещё предстоит сделать. Таких сволочей как этот Горбачев хватает. И чтобы бороться с ними, нужен ресурс, которого у нас нет. Хорошо, что чудом нашли средства на эту поездку. А сколько их ещё впереди. Так что не истери. Не для себя, для дела взяли. Пойми простую вещь, против нас играют без правил. Эти уроды способны на любую подлость. У подонков нет никаких моральных ограничений и душевных терзаний. Если понадобится, они обманут, оболгут тебя, подставят или даже убьют без малейшего сожаления. А порядочный человек всегда скован нормами морали и правилами приличия. Поэтому и изначально проигрывает подонкам и негодяям. И чтобы победить, ему нужно задействовать любую возможность.

— Тоже стать, в некотором смысле подонком? — невинно спрашивает Мальцев.

— Ни в коем случае, — твердо отвечает наставник, деля вид, что не заметил подколку, — просто использовать любой нормальный шанс для выигрыша, может быть на грани приличия и порядочности, но воспользоваться им. Разумеется, я не говорю, о подлых поступках и других гадостях. Всегда нужно оставаться человеком, а не скотиной. Но стать более гибким и воспользоваться всеми имеющимися ресурсами и возможностями необходимо. Вопросы ещё есть?

— Нет, — выдохнул здоровяк, — Я всё понимаю. Но все равно как-то не по себе. Взяли эти вонючие бабки, как грабители какие-то.

— Ничего, — ласково глянул на него наставник, — Ты со временем избавишься от иллюзий, высокоморальный наш. Или жизнь тебя избавит. Это не кино, где благородный герой побеждает злодея в честном бою, защищая честь прекрасной дамы. Чаще всего в такой ситуации негодяй ударит сзади или исподтишка и выиграет сражение, пока оно не началось. Или отметелит дурня вместе со своими дружками. А прекрасную даму изнасилует в кустах, смеясь над слабоумным, надеявшимся на честный бой.

И чтобы такого не произошло, бить надо самому, неожиданно и первым. Иначе последствия будут трагичны. Это я тебе образно всё разжевал. Как очень маленькому и глупому ребенку.

— Да понял я всё, — буркнул красный как рак Серега. — Извините, переборщил немного.

— Вот и хорошо, что понял, — одобрил Зорин, бдительно следя за дорогой.

— Игорь Семенович, а много денег взяли? — с любопытством смотрю на наставника.

— Нормально, — усмехнулся сэнсей, — 50 тысяч у Микеладзе забрали. Он их все равно для выдачи вору приготовил «на общак». И двадцать две — у этого блатного Сухумского в машине нашли. Тысячу Сергей, тьфу, Андрей Иванович, сразу оперативнику отдал. Он, как и Звягинцев, должен завтра заявление на отпуск подать по «личным обстоятельствам» и уехать из города на некоторое время, пока мы вместе с людьми Щелокова не добьем Горбачева окончательно.

— С цеховиком, я так понял, договорились?

— Конечно. Он на всё готов ради сына. Освободить его нельзя, после такого преступления. Но вот дать срок по минимуму, а потом перевести на «химию» за хорошее поведение, вполне можно. Пришлось обещать, что сделаем всё возможное для сына и его прикроем от прокуратуры, если даст показания на Горбачева. Он теперь никуда не соскочит. Подписал бумагу о добровольном сотрудничестве. Для Николая Анисимовича и верхушки из МВД уничтожить Горбачева очень важно. А показания Микеладзе — сильный козырь в выстроенной схеме доказательств злоупотреблений секретаря крайкома. Поэтому, я думаю, они на такое пойдут, как разумные люди.

— Этот толстый сразу согласился сотрудничать? — спросил Мальцев.

— Нет, — усмехнулся Зорин, — сначала перепугался очень. Представь себя на его месте. Двое крепких мужиков нейтрализуют охрану и собаку, вламываются в спальню с оружием. Как тут не перепугаться? Мы его и девку связали и растащили по разным комнатам. Потом Микеладзе освободили, конечно. А когда зашел Проценко, он немного пришел в себя. Понял, что мы не бандиты, и его валить никто не будет.