Алекс Шу – Битва за Родину (страница 34)
Николай Исидорович Кулак. Полковник КГБ. Внешняя разведка. Псевдоним «Федора». Сотрудничал с нами в Нью-Йорке ещё с 60-ых годов. После отъезда в Москву и отставки был замороженным агентом. 26 октября умер недалеко от подъезда своего дома. Официальная причина — инфаркт. Но на сердце никогда не жаловался.
— Что скажешь?
— Интересно, — задумчиво протянул Дерек.
— Интересно? Интересно?! — взвился директор ЦРУ, — Это всё, что ты можешь сказать? Так я тебе только малую часть сводок за последние полторы недели прочитал. Наших агентов вылавливают в Африке, Европе, даже у нас в Америке. Арестовывают, задерживают, убирают. За пару недель мы лишились самых лучших и результативных работников, к которым искали подходы годами. И всё рухнуло в один момент. Скажи мне, черт побери, как такое могло произойти? Они даже по разным ведомствам и подразделениям проходят.
— Пока не знаю, — спокойно ответил Росс, — слишком мало информации. Есть какой-то неучтенный фактор. Что-то мы проморгали.
— Значит так, — благородное породистое лицо аристократа, похожего на Шонна Коннери, исказилось в злобной гримасе, — поручаю тебе разобраться в этом, и найти этот чертов «неучтенный фактор». Делай что хочешь, привлекай кого угодно. Все наши фонды, возможности, и лучшие агенты в твоем распоряжении. Если надо, езжай к «красным», в эту чертову Москву и разбирайся на месте. Дипломатическим паспортом тебя обеспечим. Подкупай, убивай, пытай, шантажируй, делай что угодно, но чтобы результат был. Ты меня понял?
— Слушаюсь, сэр, — Дерек вскочил и вытянулся перед начальником, — Будет исполнено.
— Давай Росс, действуй. И сядь ты уже на место, — махнул рукой Стенсфилд, — Если что-то понадобится, сразу со мной связывайся в любое время дня и ночи. Ко мне вчера Кейси заходил. Как член Президентского совета по внешней разведке он тоже читает эти сводки. Президент очень недоволен, и просит немедленно решить проблему. Обещает любую помощь. Ты наш лучший аналитик. Если не справишься, никто не справится. Бери любых сотрудников Центра специальных операций. Тебе все карты в руки. Только разберись, что происходит, черт подери!
— Я понял, сэр, — Дерек встал, поправляя костюм, — Список людей сегодня подготовлю. После утверждения, и оформления документов, готовы немедленно вылететь в Москву.
29 октября 1978 года воскресенье. СССР. Жаворонки. Утро
Черная «волга» останавливается перед знакомыми серыми воротами.
— Откроешь? — поворачивается ко мне Виктор.
— Конечно, — дергаю внутреннюю ручку машины. Щелчок, дверь открывается, и я выпрыгиваю наружу. Захожу через небольшую калитку, снимаю железный запор и поочередно развожу ворота, отходя в сторону.
Волга трогается с места, заезжает на территорию дачи, и замирает в углу у забора.
— Привет внук, — на порог выходит бодрый дед. В руке у Константина Николаевича дымится чашка чая, — Заходи в дом. И ты Виктор тоже.
— Привет деда, — обнимаю генерал-лейтенанта.
— Как ты там бабушке говорил в прошлом году? Прекрати эти телячьи нежности? — улыбаясь, Константин Николаевич ответно прижимает меня к себе.
— Было такое, не обращайте внимание. Вырос, исправился.
— Ну раз исправился, пойдемте я вас чайком с печеньем напою, — весело предлагает дед.
— Пойдем.
Дед пропускает меня и Виктора на кухню, наливает нам чай с большого пузатого самовара, сверкающего золотистыми боками. Берет тарелочку с печеньем, отсыпав водителю половину.
— Виктор ты пока тут чай попей, можешь в гостиной телевизор посмотреть, — предлагает генерал, — А мы с внуком в кабинете поговорим.
— Хорошо, — кивает шофер, — Я тогда в гостиную перейду.
Мы шагаем по деревянной лестнице на второй этаж. Ступеньки возмущенно скрипят под ногами.
Оказавшись в кабинете, дед предлагает мне присесть, а сам тихо закрывает дверь, фиксируя её щеколдой. Константин Николаевич бросает быстрый взгляд на настенные часы и поворачивается ко мне:
— Через час-полтора приедет Ивашутин. Я ему сказал, что будем договариваться о встрече с «предсказателем». Как мы условились, он не знает, что ты будешь на даче. Теперь послушай новости. Петр Иванович нам окончательно поверил. Твои предсказания сбылись с удивительной точностью. Войтыла стал папой Иоанном Павлом II, Микоян умер. У Полякова, в его отсутствие, был проведен обыск. Тайники были в тех местах, которые ты указал. К ним добавили результаты наблюдения, и Полякова взяли. Начались задержания и других предателей по твоим материалам.
— Сразу и всех?
— Скажем так, большей части тех, которых ты упомянул, — уклончиво отвечает дед.
— Это плохо, — поджимаю губы, — Сам же должен понимать, что подобные действия привлекут к себе внимание. Как наших заокеанских «друзей», так и предателей из Политбюро и спецслужб. Тот же Андропов на говно изойдет, получив информацию о задержании Гордиевского и других офицеров ПГУ КГБ. Петра Ивановича просто растерзают за подобную самодеятельность. Аккуратнее надо было. Как же так дед? Вы ведь опытные мужики, офицеры и так подставиться?
— Мальчишка! Не учи ученых! — дед хмурится, — Петр Иванович начальником Особого Отдела был, когда тебя ещё и в проекте не предусматривалось. Думаешь, он это не предвидел? После поимки Полякова, со всеми доказательствами к Дмитрию Федоровичу пошел.
— Устинову?
— К нему. А вообще не перебивай. Ивашутин показал материалы, и сказал, что есть возможность обезвредить большое количество высокопоставленных предателей в ГРУ и КГБ. Просил дать добро на аресты и допросы, гарантировал результат. Устинов попробовал его переадресовать к Андропову, но Петр Иванович сказал, что информация может случайно утечь и вся операция сорвется. Здесь ещё один момент роль сыграл. У Устинова выпал шанс показать отличную работу армейской контрразведки. Мол, КГБ не смог, профукал кучу предателей, а его ведомство ГРУ отлично сработало. Подумал, созвонился с Брежневым, захватил с собой Ивашутина, и поехал в генсеку в Раздоры за санкцией. Брежнев тоже долго мялся, думал, но в итоге, посмотрел материалы, согласился не информировать Андропова и сохранить всё в тайне. Разрешил действовать, но «под личную ответственность». Ему же тоже надо иметь козыри против председателя КГБ. Если Петр Иванович облажается, то Леонид Ильич вроде ни причем. А если всё сделает, как требуется, то часть успеха тоже на Брежнева перейдет. Он же санкционировал захват предателей. И ещё один фактор сыграл. Генсек сам участник войны, и возмущался массовым предательством офицеров. Так что тут всё идеально сложилось.
— Дай бог. Но Андропов будет рвать и метать, — вздыхаю, — Думаю, не рановато ли вы их взяли?
— Не рановато, — суровеет дед, — Каждый час работы этой сволочи на американцев и англичан, это проданные и преданные товарищи, информация о нашей промышленности и секретных разработках, разрушенные агентурные сети. Петр подумал и решил: не нужно этим гнидам и дальше на свободе гулять. Раньше сядут — меньше ущерба. Да и не всех пока взяли, как я понял из его объяснений. Приедет, расскажет подробнее.
— Хорошо, подождем, — соглашаюсь я.
— Только сначала я с ним поговорю, а потом тебя представим как предсказателя. Он, наверно, шокирован будет, — улыбнулся дед, — Мой внук — предсказывает будущее. Петр же тебя ещё с малых лет знает. Честно говоря, и сам бы в это не поверил, если бы не убедительные доказательства.
— А что делать? — шутливо развожу руками, — Других предсказателей у меня для вас нет.
— Ты помнишь, как вести себя с Ивашутиным? — Константин Николаевич внимательно посмотрел на меня, — Мы это с тобою уже обсуждали тогда на лавочке.
— Конечно. Быть убедительным и искренним. Не волнуйся, я помню, — успокаиваю деда, — Все, что от меня зависит, сделаю. Не подведу.
— Будем надеяться.
— Давай проработаем все варианты действий. Первый, если у нас общение не сложится. И Ивашутин захочет повезти меня к себе в контору. Дед я сразу говорю, никуда не поеду. И тебя не пущу. Стоит мне только засветиться, всё, дни мои сочтены. Слишком многим я со своим предвиденьем будущего не нужен. Или, наоборот, необходим, но только под полным контролем и закрытым в каком-нибудь подземном бункере поглубже, чтобы выпотрошить и грохнуть. Поэтому, как только будет попытка нас забрать, придется уходить в бега. Родители и бабушка ничего не знают. Предъявить им нечего. Помурыжат немного на допросах и отстанут.
— Погоди, — нахмурился дед, — В какие бега? Без денег мы и десяток дней не протянем. Да и стар я бегать и прятаться в своей стране. А о работе отца ты подумал? Ему же после этого, в армии не быть больше. Но думаю, нас никто никуда везти не будет. Это маловероятно. Петр мог меня на первой же встрече попробовать взять. Насколько бы это ему удалось, другой вопрос. Но ведь не стал. Выслушал до конца. Удостоверился в полученных сведениях. Начал арестовывать предателей. Так что не выдумывай глупости. В бега он собрался.
— Да и потом, если Петр серьезно намерен нас взять, — после небольшой паузы продолжает Константин Николаевич, — то легко это сделает. Заранее окружит дачу подразделением спецназа, скрутят, ты и глазом моргнуть не успеешь.
— Дед, тут много нюансов. Мы не предатели, а ты боевой генерал, участник войны. Это слишком уже будет. Да и скрыть подобную операцию тяжело. Тут же все соседи — твои хорошие знакомые.