Алекс Рудин – Урожайный год (страница 47)

Повернув за угол, я увидел в каменной стене калитку. Судя по всему, она вела на задний двор и тоже была заперта.

Здесь мне пришлось остановиться — дом барона Корбуна снова заговорил со мной. Он торопился, волны импульсов накатывали одна за другой. В них смешались радость, изумление и недоверие.

— Ты открыл для себя огромный новый мир, и тебе в нём нравится? — рассмеялся я. — Очень рад, что смог тебе помочь. Скажу честно, я тоже не откажусь от твоей помощи. Мне нужно увидеться с твоим жильцом, я для этого и приехал.

Дом Корбуна резко замолчал, как будто его оборвали. Затем прислал осторожный вопрошающий импульс.

— Зачем он мне нужен? — понял я. — Не стану тебя обманывать, я собираюсь его убить. Поверь, для этого у меня есть очень серьёзные причины.

Повисла долгая тишина. Я услышал, как вдалеке, над мелким березняком токует ранний вальдшнеп, разыскивая подругу.

— Ты не обязан мне помогать, имей это в виду, — сказал я. — Наш разговор — это не взятка, просто подарок. Я в любом случае рад с тобой познакомиться.

Замок барона Корбуна о чём-то раздумывал. Я не торопил его, просто ждал.

А затем калитка приоткрылась с тихим скрипом.

— Благодарю, — улыбнулся я и вошёл во двор.

Задний двор замка выглядел заброшенным. Между квадратными каменными плитами давно проросла трава, подтаявший снег лежал грязными кучами, хозяйственные постройки покосились, у одного сарая провалилась крыша. Ни звука, ни шороха, кажется, здесь не водились даже мыши.

В дом я попал через дверь кухни. И окончательно убедился в двух вещах — во-первых, барон Корбун действительно вампир, во-вторых, он живёт здесь совсем один. Об этом мне рассказала медная посуда на полках, она была покрыта многолетней пылью. Из любопытства я заглянул в топку чугунной плиты, но там не было ничего, кроме слежавшейся золы.

Вот, и стоило корчить из себя надменного аристократа и строить целый замок, чтобы потом куковать здесь одному, даже без кошки?

Между тем, особняки продолжали шумно общаться друг с другом, и это избавляло меня от ощущения одиночества.

Из кухни я попал в длинный коридор, а он привёл меня в столовую. За дубовым столом, покрытым пожелтевшей скатертью, давным-давно никто не обедал. Настенные часы стояли. Я приоткрыл маленькую дверцу и увидел замершую механическую кукушку, она удивлённо смотрела на меня блестящими лакированными глазами.

— Ку-ку, — поддразнил я её, но кукушка не ответила.

Выйдя из столовой, я снова оказался в коридоре. Когда-то он предназначался для гостей, затянутые истлевшим тёмным бархатом стены были увешаны портретами. Я осторожно сдул пыль с одного из портретов и рассмотрел изображение вельможи. Из высокого кружевного воротника торчало лицо, очень напоминавшее физиономию Корбуна.

— Древний род, — понимающе кивнул я.

И сам себя поправил:

— Угасающий древний род, так точнее.

Затем я пошёл дальше, без особого интереса заглядывая в пустые комнаты.

Только две из них привлекли моё внимание.

Одной из них оказалась спальня, больше похожая на склеп. Узкие высокие окна были наглухо задернуты тяжелыми шторами, а магические лампы едва мерцали.

В отличие от других комнат, здесь явно жили. Высокая кровать с балдахином оказалась застелена свежим бельём, на выгнутой спинке стула висел сюртук.

В углу спальни неподвижно замер человеческий скелет. Его пустые глазницы глядели на меня с холодным равнодушием. Связки и мышцы начисто отсутствовали, я не заметил даже проволочек, которые скрепляли бы скелет в единое целое.

Мне стало любопытно, на чём держатся эти пожелтевшие кости. Я протянул в сторону скелета окованный серебром осиновый кол и почувствовал лёгкий укол магии. Тут же дом Корбуна прислал мне предостерегающий импульс.

— Лучше его не трогать, да? — усмехнулся я. — А то оживёт, и придётся вызывать некроманта, чтобы его изловить? Я правильно понимаю, что это один из слуг?

Дом подтвердил мою догадку.

— Ну, хоть какая-то компания, — улыбнулся я.

Следующая дверь вела в кабинет, и здесь я тоже задержался.

Бумаги на письменном столе меня не заинтересовали, Никита Михайлович разберётся с ними лучше, чем я. Но вот соломенные куклы!

Их здесь были десятки. Большая часть лежала на узких полках, которые тянулись вдоль стен, некоторые валялись на просторном кожаном диване.

Все они были похожи друг на друга, явно связаны одной рукой. Обрезки соломы желтели прямо на дорогом ковре, здесь же я увидел клубок верёвки.

— Вот и улики, — кивнул я. — Но зачем ему столько кукол? Он что, собирался поработить всех жителей Столицы?

И тут я заметил на голове одной из кукол крошечную корону, старательно вырезанную из плотной бумаги. Похоже, планы барона были ещё грандиознее, чем мне показалось сначала.

— Настоящий психопат, — проворчал я. — Менталистам было бы интересно взглянуть на содержимое его черепной коробки.

Дальше тянулась ещё парочка жилых комнат — кажется, гостиная и музыкальный зал. Но эта экскурсия мне уже надоела. Я достаточно узнал о бароне Корбуне, настало время встретиться с ним самим.

— Покажешь, где прячется твой жилец? — вслух спросил я. — Помню, Ефим Потеряев говорил что-то о темноте и низких кирпичных сводах. Это где-то в подвале, верно?

Дом немного подумал, а затем осторожно подтолкнул меня ментальным импульсом к дальнему концу коридора.

Я оказался прав — в небольшой нише скрывалась узкая лестница, которая вела вниз. По очень похожей лестнице я спускался в подвал лечебницы для спятивших магов на Рыбном острове. Тогда нам удалось найти сундук с сокровищами. Интересно, что я найду сейчас?

— Слишком темно, — вслух проворчал я, осторожно спускаясь по крутым ступенькам. — Что-то не хочется свернуть себе шею.

Жаль, что у меня не магическое зрение, которое позволяет видеть в темноте, а самое обычное. Сходить, что ли, к целителю? Тем более, что знакомых целителей у меня достаточно.

Замок барона услышал меня. На стене вспыхнула одинокая магическая лампа. Свет боязливо дрожал, но его вполне хватало, чтобы не споткнуться.

— Спасибо, — кивнул я.

Лестница круто повернула и упёрлась в низкую полукруглую дверь. Дверь была очень старой, вместо ручки на ней крепилось тяжёлое бронзовое кольцо. Я потянул за него — заперто изнутри.

Кажется, придётся стучать.

Не успел я поднять руку, как услышал с другой стороны двери тихий шорох — это хорошо смазанный внутренний засов плавно скользил в своих пазах.

— Ага, примерно на такую помощь я и рассчитывал, — улыбнулся я.

Перехватил поудобнее осиновый кол, снова потянул за кольцо, и дверь легко открылась.

Я оказался в подвале, над моей головой низко нависал тяжёлый кирпичный свод. Посреди помещения стоял большой стол. Над ним дрожали огоньки свечей, отражаясь в бронзовой посуде.

За столом, спиной ко мне, сидел барон Корбун. Рядом с ним, вытянувшись по струнке, стоял полицейский следователь Прудников. В руках он держал медный поднос, а на подносе лежал большой кусок сырого мяса.

Видимо, барон изволил обедать, а Степана Богдановича заставил играть роль официанта. Дурацкая выходка, безрассудная месть избалованного обиженного ребёнка.

Следователь Прудников равнодушно смотрел прямо сквозь меня. Когда я вошёл, он даже не пошевелился. Взгляд Степана Богдановича был сонным, на него явно действовало тёмное заклятье.

Я пришёл без предупреждения и не собирался ждать, пока Корбун насытится и заметит меня.

— У вас там молоко прокисло, — громко сказал я, останавливаясь за спиной барона.

Глава 28

Корбун удивлённо обернулся на мой голос. В одной руке он держал изящный столовый нож с зубчиками, в другой — вилку с насаженным на неё ломтиком мяса. Мясо было нежно-розовое, свежее.

От неожиданности барон вздрогнул и побледнел. Он мгновенно взял себя в руки, но я заметил его испуг.

— Александр Васильевич! — с наигранной радостью воскликнул Корбун. — Откуда вы здесь?

Я пожал плечами.

— Вы же сами меня пригласили. Я бы предпочёл прогулку на свежем воздухе, но выбирать не приходится.

— Как вы попали в дом? — нахмурился Корбун.

— Через дверь, — честно ответил я. — Она была открыта.

Взгляд барона зацепился за оружие, которое я держал в руке.

— А это что такое?