Алекс Рудин – Урожайный год (страница 36)

— Целитель снял с него тёмное заклятье, но сказал, что память восстановится не сразу. День или два Игнату надо отдохнуть, и рюмочка домашней настойки ему не повредит.

— Две рюмочки, — голосом умирающего добавил Игнат. — Целитель так и сказал, это я помню.

— Сейчас-сейчас! — замахала руками Прасковья Ивановна и убежала в дом.

— Ты бы хоть предупредил меня о своей затее, — укоризненно сказал я, снимая пальто. — И к чему было так пугать Прасковью Ивановну?

— Так оно вернее, ваше сиятельство, — не согласился Игнат. — А что боится за меня, так это хорошо. Любит, значит.

— Вот догадается она, что ты прикидываешься, — рассмеялся я. — И достанется тебе скалкой от великой любви.

— Ничего, Александр Васильевич, — оптимистично заверил меня Игнат. — Денька три сойду за больного, а потом скажу, что память вернулась. Зато как Прасковья обрадуется!

Он заметил мой суровый взгляд и торопливо добавил:

— Ну, или два денька, не больше.

Я скептически покачал головой:

— Рискуешь.

Но Игнату повезло.

Когда мы поднялись в кухню, на столе его уже дожидался хрустальный графин с настойкой и гранёная рюмка.

— Хреновуха, — обрадовался Игнат, осторожно наполняя рюмку. — Запах знакомый!

Он опрокинул рюмку в себя и замер, прислушиваясь к ощущениям.

— Хорошо пошла, родимая. Память так прямо и оживает. Умеешь ты, Прасковья хреновуху готовить.

— Вспомнил? — обрадовалась Прасковья Ивановна.

— Пока не ясно, — покачал головой Игнат. — Говорю же — то помню, то не помню. Нужно ещё рюмочку.

Кухарка смахнула слезу и засуетилась, придвигая к нему тарелку с бутербродами:

— Ты закусывай, Игнатушка, закусывай!

После второй рюмки на щеках Игната появился румянец.

— Всё вспомнил, — обрадовался он. — Ну, почти всё. Теперь бы третью, чтобы память закрепить — вдруг опять затуманится?

— Целитель говорил о двух рюмках, — напомнил я, отбирая у него графин. — А ещё он сказал, что тебе нужно хорошенько отдохнуть и выспаться.

— Идём, Игнатушка, я тебе постелю! — заторопилась Прасковья Ивановна. — Целителя надо слушать.

Игнат горько вздохнул и с укором посмотрел на меня.

— Отдыхай, и чтобы до утра я тебя не видел, — улыбнулся я. — Прасковья Ивановна, а где Лиза?

— Елизавета Фёдоровна уехала в театр, — ответила кухарка. — Что-то у них там с премьерой не ладится, вот и попросили барыню помочь.

— Надо же, — удивился я. — Господин Кастеллано не постеснялся признать, что ему нужна помощь?

Я сразу же послал зов духам стихий и убедился, что они сопровождают Лизу. После откровенного разговора с бароном Корбуном я попросил её не выходить из дома без надёжной охраны.

Духи были настороже, и это меня успокоило.

Прасковья Ивановна увела Игната, а мне прислал зов начальник Тайной службы.

— По вашему совету я только что допросил Митрохина, — сказал он. — Фермер клянётся, что не видел Прудникова, но я ему не верю. Помните, как ловко он обернулся лисом? Неспроста менталисты никак не могут подобрать ключик к его разуму.

— Это особенность всех оборотней, — напомнил я.

— Очень неприятная особенность, — проворчал Никита Михайлович. — Но и к вашим опасениям насчёт барона Корбуна я прислушался и отправил двух сотрудников последить за его поместьем. Поживут на ферме Митрохина под видом батраков. Помогут его жене по хозяйству, заодно и присмотрят, чтобы с семьёй фермера ничего не случилось, если вы правы по поводу барона.

— Митрохин уже пытался проследить за домом Корбуна, — вспомнил я. — И почувствовал странное недомогание. Это может быть результатом магического воздействия. Предупредите своих сотрудников, чтобы они были осторожны.

— Я как раз надеюсь, что слежка побудит барона действовать, — признался Зотов. — Моим ребятам не привыкать к опасности, а магическое воздействие на сотрудников Тайной службы приравнивается к нападению на них. Если барон попробует выкинуть что-то в таком духе, от суда ему не отвертеться.

Зотов секунду помолчал.

— Чего я никак не могу понять — так это зачем Корбуну нападать на Потеряева. Тоже магический обряд, или дело совсем в другом? Как назло, Потеряев тоже ничего не помнит. А хорошо бы его допросить!

— Не стоит, Никита Михайлович, — ответил я. — Целители точно будут против, и никакого результата вы не добьётесь. Давайте просто подождём. Если барон причастен к этому происшествию, он обязательно себя выдаст. Насколько я успел понять, характер у него упрямый, и отступать он не привык.

— Я тоже, — заверил меня Никита Михайлович.

К обеду Лиза привезла гостей.

Пока мы с Игнатом были в управлении Тайной службы, режиссёр Марио Кастеллано пригласил Лизу в Старый Театр на репетицию новой пьесы о Тайновидце. Господин Кастеллано хотел, чтобы Лиза придумала несколько драматических сцен для Спиридона Ковшина и Екатерины Муромцевой, которые стали новыми звёздами театра.

Артисты вместе с Лизой приехали к нам домой, чтобы после обеда сразу же порепетировать новые сцены.

— Вижу, ваши дела идут хорошо, — улыбнулся я, заметив новый дорогой костюм Ковшина и золотую цепочку его карманных часов.

— Мы не жалуемся, — весело рассмеялся Спиридон. — Иногда и по два спектакля в день приходится давать, очень уж полюбились горожанам истории про Тайновидца. Господин режиссёр уже подумывает о гастролях, мечтает покорить не только имперскую провинцию, но и заграницу. Вы ведь не против такой известности?

— Не против, пока господин Кастеллано аккуратно платит Елизавете Фёдоровне авторские отчисления, — пошутил я.

— А ещё у нас в театре скоро будет реконструкция, — похвасталась Муромцева. — Рабочие перестроят сцену и расширят зрительный зал. Заодно займутся и гримёрными, и штукатурка наконец-то перестанет сыпаться на головы артистам.

— Это замечательно, — серьёзно кивнул я. — Ушибы головы никому не идут на пользу, даже артистам.

— Саша, можно мы займем кабинет для работы? — спросила Лиза.

— Пожалуйста, — гостеприимно согласился я. — Но не надейтесь, что вам удастся отделаться от меня, меня тоже привлекает искусство.

— Здорово! — обрадовалась Лиза.

Около часа я развлекался, слушая господ артистов. И сделал любопытное наблюдение — преувеличенные эмоции и размашистые жесты, которые отлично смотрелись на сцене, выглядели забавно в небольшом кабинете. Артисты как будто заполняли всё пространство, даже для воздуха оставалось не так уж много места.

И всё же их неестественные манеры странным образом отражали суть истории, которая разыгрывалась у меня на глазах.

Потом я почувствовал, что от громких голосов у меня звенит в ушах, и отправился в уютную гостиную — сыграть партию в шахматы с домом. Мы играли не ради победы, а ради того, чтобы приятно провести время. Ну, и поговорить, конечно.

— Ты уже видел барона Корбуна, — обратился я к дому, сделав ход пешкой. — Что ты о нём думаешь?

Дом ответил коротким и резким импульсом отвращения. Как будто человек увидел ядовитую змею и вздрогнул от неожиданности.

— Понятно, — кивнул я. — У меня такое же мнение о нём. Но мне непонятно, чего он добивается. Для чего так настойчиво демонстрирует своё презрение к людям и власть над ними? А понять нужно, иначе я не смогу предугадать его следующий шаг.

Несколько секунд дом раздумывал над моим вопросом. Но, видно, так ничего и не надумал, потому что прислал ментальный импульс, похожий на слабый порыв тёплого ветра.

— Пытаешься меня подбодрить? — улыбнулся я. — Спасибо. Только я в порядке. Мне бы понять, как действовать.

На этот раз импульс был дольше и ощутимее. Как будто дом пытался мне что-то сказать, но ему не хватало слов.

— Не понимаю, — нахмурился я.

Импульс повторился, потом ещё и ещё. Как будто ментальный ветер порывами дул мне в лицо, подталкивая к двери.

— Мне уйти? — изумился я. — Погоди… Ты предлагаешь мне куда-то пойти? Надеюсь, у этого места есть конкретный адрес? Стоп! Пойти и поговорить о бароне с кем-то ещё?

И тут в моём сознании возник зыбкий образ. Это был дом, который всё время менял очертания. Он становился то избой, то каменным дворцом с колоннами и террасами, и даже собачьей будкой. Но каждый раз это был дом.

И я наконец догадался.