Алекс Рудин – Упрямый хранитель (страница 81)

– Хорошо… мы можем ненадолго задержаться, – неуверенно соглашаюсь я, невольно сильнее сжимая ладонь Курта.

– Прошу в мой кабинет.

Оказаться вновь в месте, где я думала, что навсегда подожгла и выбросила свою карьеру в мусорный бак, непривычно. Но я собираю всю волю в кулак и с гордо поднятой головой усаживаюсь в удобное кресло напротив Джейкоба.

Он внимательно смотрит на меня и неожиданно произносит:

– Мисс Золотова, прежде всего я хотел бы принести вам свои искренние извинения.

От удивления мои брови взлетают вверх сами собой. Он серьёзно сейчас? Или это какая-то жестокая шутка?

Будто прочитав мои мысли, он продолжает:

– Мы поступили крайне непрофессионально. Не разобравшись должным образом в ситуации, допустили совершенно недопустимое поведение со стороны тренера и других фигуристок по отношению к вам.

– Я принимаю ваши извинения, и сама прошу прощения за своё слишком эмоциональное поведение в тот день… Возможно, я слишком резко отреагировала.

Мне вдруг становится очень стыдно за ту вспышку гнева.

– Всё в порядке, мисс Золотова. Я не держу на вас обиды и очень рад тому факту, что несмотря на столь неприятный уход из команды, вы поддерживаете связь с Дакотой и согласились ей помочь.

– Это доставило мне большое удовольствие, – признаюсь я с улыбкой и чувствую, как напряжение постепенно покидает моё тело.

Джейкоб кивает и внимательно смотрит мне в глаза:

– Именно поэтому я хотел бы предложить вам постоянную работу у нас в качестве второго тренера. Если, конечно, вы не планируете возвращаться в Россию и продолжать карьеру фигуристки.

От неожиданности я замираю на мгновение:

– Тренером? А как же Рита…

– Рита больше у нас не работает.

– Подождите… А, как вы вообще узнали…

– Вы совершенно правы, мне следовало начать именно с этого, – Самвиль смущённо откашливается и продолжает: – Пару недель назад ко мне пришла Мередит. Она во всём призналась. Рассказала подробно о том, как на протяжении последних месяцев она и некоторые другие девушки целенаправленно пытались вынудить вас уйти из комплекса.

– Мередит? Вы хотите сказать, что это она испортила мой костюм? – выдыхаю я в изумлении, чувствуя, как сердце болезненно сжимается от неприятных воспоминаний.

– Не совсем так, – осторожно поправляет Джейкоб, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Мередит призналась, что костюм повредила Аманда. Но сделала она это по прямому указанию мисс Пэлтроу.

– Аманда? – шепчу я потрясённо, не веря собственным ушам. – Никогда бы не подумала…

– После признания Лэнгтон мы провели тщательное внутреннее расследование, – продолжает директор ровным голосом, в котором слышится искреннее сожаление. – Были опрошены все участники тех соревнований, и вскоре всё подтвердилось. Рита и Джонс признались под давлением неопровержимых фактов.

Он делает паузу, позволяя мне осмыслить услышанное, а затем добавляет:

– Мы незамедлительно передали всю собранную информацию в Международный союз конькобежцев, чтобы они официально принесли вам извинения и восстановили ваши честно заработанные баллы на этапе Гран-При.

Я ошеломлённо перевожу взгляд на Курта, его лицо сохраняет спокойствие, но в глазах мелькают искры удивления и тихой гордости за меня. Он мягко пожимает мою руку, ободряя и поддерживая без слов.

– Лэнгтон не перестаёт удивлять своей креативностью, – произношу я, улыбаясь уголками губ. – Она сегодня здесь?

– Нет, – отвечает Джейкоб. – Мередит сообщила, что решила уйти из профессионального спорта.

– Уйти? – поражённо выдыхаю я и широко раскрываю глаза, словно пытаясь уловить в его лице какую-то шутку или подвох.

Но Джейкоб серьёзен и невозмутим. Этот день продолжает преподносить сюрпризы один за другим, заставляя меня чувствовать себя героиней какого-то странного спектакля.

– Благодарю вас за откровенность и честность, Джейкоб, – произносит Курт, воспользовавшись моей краткой заминкой. – Приятно иметь дело с человеком, который способен признавать свои ошибки и поступать достойно.

– Кстати говоря, доктор Максвелл… – директор слегка напрягается и поправляет галстук, явно собираясь коснуться деликатной темы. – Недавно к нам приходили представители комиссии по этике Олимпийского комитета. Их интересовал вопрос ваших взаимоотношений с Мисс Золотовой…

Я мгновенно прихожу в себя от этих слов и инстинктивно съёживаюсь в кресле, сердце начинает бешено колотиться в груди. Курт при этом остаётся внешне совершенно невозмутимым, лишь слегка нахмурив брови.

– Ни я лично, ни кто-либо из наших сотрудников не заметил ничего такого, что могло бы свидетельствовать о романтической связи между вами двумя, – продолжает Джейкоб с понимающей улыбкой. – Поэтому я надеюсь, что вы отделаетесь лишь небольшим дисциплинарным взысканием или штрафом и вскоре сможете вернуться к врачебной практике.

– Благодарю вас, Джейкоб. Признаться, это было неожиданно и невероятно приятно, – Курт сдержанно улыбается и протягивает директору руку для крепкого рукопожатия.

– Не стоит благодарности. Поверьте, моему опыту: таких специалистов, как вы, можно пересчитать по пальцам одной руки, – тепло отзывается мужчина, слегка наклоняя голову в знак уважения.

– Пожалуй, приму это за комплимент, – негромко усмехается Курт.

– Это именно он и был, – подтверждает Джейкоб, и в его глазах мелькают дружеские искорки.

Когда мы оказываемся за дверью кабинета, реальность произошедшего накрывает нас с Куртом волной облегчения и тихого ликования. Я даже не подозревала, насколько важными для моего внутреннего равновесия окажутся слова Самвиля. Несправедливость наказания и вынужденный уход из спортивного центра долгое время оставались болезненными занозами в моей душе. Теперь же всё встало на свои места: я впервые всерьёз задумалась о том, чтобы остаться в Монреале и попробовать себя в роли второго тренера, работая вместе с Дакотой в паре.

– Зефирка, но это ещё не все сюрпризы, которые тебе сегодня приготовила судьба, – таинственно произносит Курт, останавливаясь возле выхода из здания.

– О чём это ты?

Вместо ответа он лишь молча кивает в сторону парковки. Я перевожу взгляд и тут же застываю в немом изумлении: Картер стоит рядом с машиной в ярко-розовой футболке с крупной надписью: «Я фанат Золотовой». В руках он держит роскошный букет нежно-розовых пионов, похожий на пушистое облако.

– Признайся честно: футболка не произвела впечатления на мою сестру, поэтому ты решил использовать её для вымаливания прощения у меня? – едва сдерживая улыбку, задорно спрашиваю я и запрокидываю голову вверх, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Если ты забыла, цвет твоей сестры – красный. Так что нет, мелкая, эта футболка была заказана исключительно для того, чтобы пасть к твоим ногам, – театрально вздыхает Картер и протягивает мне увесистый благоухающий букет. – Прости меня. Я не должен был вмешиваться в ваши отношения.

Я принимаю цветы и прижимаюсь лицом к нежным лепесткам, вдыхая сладковатый аромат примирения.

– Знаете, я только сейчас осознал, что ни разу не дарил своей девушке цветы, – неожиданно замечает Курт с притворной ревностью в голосе. – Зефирка, выбрось этот веник немедленно! Я куплю тебе новый.

– Новый веник? – лукаво уточняю я, бросая на него игривый взгляд через плечо.

– Нет-нет… букет! – поспешно поправляется он и смеётся вместе с нами.

Наш общий смех разносится по парковке лёгким весенним ветром, растворяя остатки напряжения последних дней.

– Может быть, прокатимся куда-нибудь и перекусим? – предлагает Картер и галантно открывает передо мной заднюю дверь машины.

– Отличная идея! Только я еду впереди! – решительно заявляю я, вручая букет Курту и ловко проскальзывая на переднее сиденье.

– Это значит, нас ждёт русская музыка всю дорогу? – обречённо вздыхает Картер, обращаясь к Максвеллу с напускной трагичностью.

– И пение хором, – столь же покорно кивает Курт и устраивается на заднем сиденье вместе с букетом пионов.

– Вы сами выбрали себе в девушек сестер Золотовых, так что терпите и не жалуйтесь! – смеясь, поддразниваю я их и сразу же подключаю свой телефон к аудиосистеме автомобиля.

Мы мчимся по залитым солнцем улицам под звуки моей любимой музыки. За окном проноситься такой разный Монреаль, город, который сначала жестоко проверял меня на прочность, а потом подарил незабываемые эмоции, прекрасных друзей, новое хобби и любовь. Рядом со мной два самых близких мужчины: названный старший брат и возлюбленный. Они мои лучшие друзья и надёжные стены мира, где две маленькие девочки вынуждены были стать взрослыми, чтобы выжить. Теперь нам с Элли не страшны никакие трудности, ведь рядом всегда будут они… парни из наших снов.

Чего ещё можно желать в восемнадцать? Разве что… фисташковый эклер?

Глава 59. Последняя инстанция

Картер.

Пообедав втроём с Ксю и Куртом, я возвращаюсь домой тем же вечером.

Домой…

Но будет ли это место моим домом, когда Элли уйдёт от меня?

Я не нашёл в себе силы сказать Ксю, что её сестра, возможно, уже не хочет быть со мной, пока та с восторгом и заразительным смехом строила планы на ближайшие выходные для нас четверых.

Когда я увидел Элли с Соколовым, беззаботно беседующими в одном из тех ресторанов, где раньше звучал лишь наш с ней смех, меня охватила острая ярость, хотел ворваться внутрь, схватить ублюдка за воротник и вышвырнуть сквозь стеклянную витрину прямо на холодный асфальт. А потом увезти Элли домой, чтобы там, за закрытыми дверями, выяснить: какого черта она творит? Но я вовремя одумался: то, что происходит сейчас – результат моей собственной беспечности. Я сам виноват в том, что не заметил сигналов тревоги, слишком самоуверенно поверил в её вечную преданность и позволил себе расслабиться.