Алекс Рудин – Упрямый хранитель (страница 71)
– Чем?
– Я могу заново пересмотреть все крутые фильмы за этот год! – хихикнув, она спрыгивает со стула и бежит к дивану, чтобы с разбегу плюхнуться на него. – Предлагаю устроить киномарафон!
Я улыбаюсь, наслаждаясь видом смеющейся девушки у себя на диване. И пусть она пока меня не помнит, я счастлив уже от того, что могу вот так сидеть с ней в домашней одежде весь вечер и смотреть кино. Картер оказался прав: секс – это ещё не всё. Теперь я готов стать монахом, только бы иметь возможность говорить с Сеной.
***
– Ты же предупредил их, что я приду? – Сена нервно теребит лямку своего рюкзака и мельтешит за мной, пока мы идём по просторному холлу старого завода.
– Я договорился с ними ещё неделю назад. Не переживай: они же твои друзья, – успокаиваю её.
– Да, но для меня они сейчас чужие люди…
– Уверен, всё будет отлично. Вы говорите на одном языке – языке танца. Разве не так? – подмигиваю ей, но мои слова нисколько её не приободряют.
– Какая-то избитая фраза в стиле «Шага вперёд», – бубнит пессимистка.
– Проходи давай, – говорю я, пропуская её вперёд. Мы подходим к огромному залу, откуда доносится энергичный бит и быстрый французский рэп.
Как только мы появляемся в поле зрения ребят, Дон спешит выключить музыку. Все оборачиваются к нам, мнутся на месте, не зная, как себя вести.
– П-привет… – робко произносит Сена.
Один за другим ребята неуверенно повторяют:
– Привет… – и продолжают пялиться дальше.
Подождав еще минуту, я не выдерживаю и решаю прервать эту затянувшуюся до неприличия неловкую паузу.
– Ребята, очнитесь! Она всё та же!
Марта, кажется, отмирает первая, делает шаг вперед и с несмелой улыбкой задает очень странный вопрос:
– Олимпийская медаль или роскошный дом на побережье океана?
Сена едва заметно улыбается и отвечает:
– Кто в здравом уме откажется от собственного дома на побережье?
– Любимые книги?
– Про маньяков и убийц. – уверенно отвечает Зефирка, от чего мои брови взлетают вверх.
Ясно, лучше её больше не злить.
– Исполнитель?
– Их слишком много… В основном это малоизвестные русские или украинские артисты, но пусть будет Билли Айлиш – думаю, здесь промаха не будет.
– А любимая еда – эклеры? – уточняет Марта, заканчивая свой допрос.
– Да, я обожаю сладкую выпечку, – смеётся Зефирка, и моё сердце наполняется теплотой.
– Иди сюда, детка!
С этими словами рыжеволосая бестия и остальные срываются с места и бросаются обнимать Сену. Я до конца не понимаю, к чему были эти вопросы, но они явно разрядили обстановку.
– Ну что, красотка, станцуем? – подзадоривает Сену Джекки, отпуская её из объятий и отходя назад в танцевальной манере.
Ребята начинают подтанцовывать вокруг Зефирки, будто вызывают её на поединок.
– Нет, я так не могу… Я же ничего…
– Малышка, тебе и не нужно ничего помнить! – Дон закидывает руку на плечо Сены и, как самый мудрый член команды, начинает её наставлять: – Танец не здесь, – он легонько стучит указательным пальцем по её виску, – он вот здесь, – указывает в область сердца.
– Ты ещё фразой из «Рокки» меня замотивируй! – иронично подкалывает Сена, и все начинают хохотать.
– Ни ты, ни я, никто на свете не бьёт так сильно, как жизнь, детка! – передразнивает Бен.
– Совсем не важно, как ты ударишь, важно, какой держишь удар и как двигаешься вперёд! – театрально подхватывает Марта.
– Если знаешь, чего ты стоишь – иди и бери своё! – подхватываю я, вспомнив ещё одну фразу из фильма.
И уже все хором, смеясь, произносим самую пафосную цитату:
– Но будь готов удары держать, а не плакаться!
Музыка становится громче. Ребята всё активнее танцуют вокруг Зефирки, а она заливается смехом.
– Джекки, включай трек с отборочных! – кричит Дон.
– Мисс, нам необходимо сделать апгрейд вашего внешнего вида! – Тоби подскакивает к Сене и галантно протягивает ей ролики.
– Что? Это же… Но я не…
– Да-да, ты не катаешься. Мы всё это уже проходили, Золотова! Давай сразу к той части, где ты рвёшь танцпол своими трюками, ладно? – вклинивается Дон, не давая Сене как следует возмутиться.
Шокированная Зефирка всё-таки принимает ролики и натягивает их на ноги. Она не понимает, что делает, но, как и в случае с коньками, идёт по наитию: позволяет музыке вести её и управлять воспоминаниями.
Умение кататься давно уже отложилось у неё на подкорке. Подстроиться под ритм среди друзей, которые искренне любят её и всегда готовы поддержать – не составит для неё большого труда.
Она какое-то время просто раскатывается, входя в раж: подъезжает к каждому из ребят и начинает импровизированно танцевать лицом к лицу, как это делают обычно на баттлах. Затем моя девочка выезжает в центр и неожиданно для себя начинает более активно кружиться: сначала на двух ногах, потом на одной. Она рисует косичку на полу, раскручивается, разгоняется и… О Боги!
Моё сердце уходит в пятки. Я срываюсь с места в готовности снова бежать спасать Зефирку… Но этого не требуется. Её тело делает полный оборот в воздухе, и она приземляется на колёсики без единой потери равновесия!
Unity Crew взрываются визгом и аплодисментами. А Сена продолжает танцевать, распаляя атмосферу ещё больше.
Спустя полчаса эффектных танцев, где ребята, погружённые в свою стихию, испытывали мою нервную систему и заставили вспомнить весь учебный курс по травматологии, был объявлен перерыв. Сена воодушевлённо общается с Тоби, Джекки и Беном: они обсуждают какие-то элементы, повторяют связки и придумывают новые рисунки для хореографии. Дон убежал встречать курьера с едой, а я просто стою и любуюсь тем, как Зефирка расцветает и живёт полной жизнью, несмотря на свою травму.
– Забрал с вечеринки, не дав натворить глупостей, спас жизнь, привёз к друзьям, поселил у себя… Кажется, это нечто большее, чем дружба, – из ниоткуда появляется Марта и многозначительно начинает перечислять, судя по всему, мои поступки по отношению к Сене.
– Не понимаю, к чему ты… – включаю дурака.
– Ой, да ладно! Всем очевидно, что ты к ней неровно дышишь. У вас что-то было? – Марта с прищуром всматривается в моё лицо.
– Ты лезешь не в своё дело, – защищаюсь от слишком проницательной подруги Сены.
– Почему не скажешь ей? – игнорируя мой ответ, продолжает она.
– Нечего говорить.
– Уверена, что есть. Тогда на вечеринке она постоянно проверяла телефон – переписку с каким-то Американо. – Я настораживаюсь. – Она хотела, чтобы он её остановил. И всю эту игру с Хантером затеяла исключительно, чтобы его позлить. – Марта переводит на меня свой хитрый взгляд. – А потом, вот сюрприз: за ней приезжает её сексуальный врач и под предлогом соблюдения «спортивного» режима увозит в неизвестном направлении, – заканчивает рыжая, продолжая удерживать меня на мушке своего внимания.
Я молчу. Любая фраза выдаст меня или прозвучит как оправдание.
– Ладно, ковбой. Я сохраню твой секрет. Но если Сена спросит меня, я не стану ей врать.
Она наконец-то исчезает из поля зрения и подбегает к друзьям ухватить кусочек пиццы. Сена сидит в центре компании и над чем-то заразительно смеётся. Затем, будто почувствовав мой взгляд, она смотрит на меня и дарит самую прекрасную улыбку – наполненную тайной и лёгкой недосказанностью. Эту улыбку она адресует только мне. И я сохраню этот момент как один из самых важных в своей жизни.
Глава 51. Эхо из прошлого
Сена.
Я не помню Монреаль, но это совсем не мешает мне влюбляться в него каждый день всё больше. Воспоминания ко мне пока так и не вернулись – только несвязные отрывки и фразы, которые я не всегда могу определить, кому принадлежат. Я вижу лица, но не узнаю их; слышу голоса, но не разбираю, что они говорят. Мои реальные мысли и желания смешиваются со снами и отголосками прошлого, запутывая моё сознание ещё сильнее. Всё осложняется тем, что меня сводит с ума мой вынужденный сосед, в чьей квартире я, собственно, и живу. После пары эротических снов с участием Курта я вообще перестала доверять своим ощущениям и внезапным «просветлениям».
Со стороны мы кажемся супружеской парой, у которой есть чёткий распорядок дня, выработанный годами. Утром вместе идём на пробежку и завтракаем, потом Максвелл уезжает на работу, а я погружаюсь в бесконечный океан информации под названием Интернет. Я ищу, чем могу заниматься в жизни, на кого учиться и, самое главное, где. Элли рассказывала мне, что после Монреаля и обучения на двух иностранных языках я наотрез отказалась учиться где-либо ещё, кроме как в России. Но того времени я не помню. Сейчас для меня открыт целый мир, и нет никакого послевкусия негативного опыта. Может быть, дело было не в стране или городе, а в самом учебном заведении?
Ближе к четырём часам дня я обычно еду на тренировку к Дону, Марте и остальным ребятам – здесь начинается моя любимая часть дня. Мы придумываем хореографию, пробуем интересные трюки и постоянно изучаем новые стили. Полностью погружённая в процесс, я вовсе забываю о своей амнезии. С ребятами я чувствую себя абсолютно полноценной, нужной и счастливой. Несколько раз даже ловила себя на мысли: зачем я столько времени гналась за олимпийской медалью, если могла заниматься чем-то менее изматывающим и более вдохновляющим?