Алекс Рудин – Укротитель миров: магические твари (страница 62)

Блокпост, на котором нас с Казимиром завернули автоматчики, был пуст. Водитель высадил нас возле громадных теплиц и сразу же укатил обратно в деревню.

Вблизи теплицы смотрелись грандиозно. Они напоминали ажурные стеклянные тоннели, ослепительно сверкавшие под летним солнцем. Окна верхнего яруса были открыты — видимо, для проветривания.

Персонал отсутствовал полностью.

Жан Гаврилович без особой надежды подёргал металлическую дверь с кодовым замком. Разумеется, дверь была заперта.

— И что? — ворчливо спросил Казимир. — Будем дожидаться слесаря?

Он прижался физиономией к стеклу, пытаясь разглядеть, что находится внутри теплицы.

— Отойдите, мастер! — сказал ему Жан Гаврилович. — Все три шага назад!

Мы послушно отступили, с любопытством глядя на Бердышева.

Жан Гаврилович достал из наплечной кобуры пистолет и выстрелил в ближайшее стекло. Стекло осыпалось с оглушительным звоном.

— За мной, — кивнул Бердышев и, не убирая пистолет, первым шагнул внутрь.

Осторожно ступая по битому стеклу, мы проникли в теплицу.

Внутри теплицы тянулись длинные грядки, разделённые ровными узкими проходами. На грядках в два ряда зеленели высокие побеги с широкими резными листьями. Из-под листьев свисали самые обыкновенные пупырчатые огурцы.

— Что за чёрт? — удивлённо пробурчал себе под нос Бердышев. — На кой чёрт графу понадобилось запирать теплицы на кодовый замок, да ещё вооружённую охрану ставить? Чтобы пацаны огурцы не воровали?

— Сейчас разберёмся! — уверенно заявил Казимир.

Разбирался он основательно.

Присел возле грядки, взял горсть рыхлой земли. Понюхал её, покатал в ладонях. Вытащил из кармана полиэтиленовый пакет и ссыпал в него землю.

Затем сорвал самый аппетитный огурец. Разломил его, поковырял пальцем бледную мякоть. Осторожно лизнул и замер с закрытыми глазами и раскрытым ртом.

Мы внимательно смотрели на Казимира.

— Всё ясно! — кивнул мастер, открывая глаза.

— Что именно? — не выдержал Бердышев.

— А вот это, Жан Гаврилович, вас не касается, — невозмутимо ответил мастер. — Свои выводы я сообщу, кому следует. А вы распорядитесь поставить вокруг теплиц охрану. И где, наконец, ваша машина? Мне срочно нужно в Петербург.

Жан Гаврилович со свистом втянул в себя воздух.

— Уважаемый Казимир Петрович! — ядовитым тоном сказал он. — Вы прекрасно знаете, что…

Мастер Казимир воинственно вскинул бороду.

— Уважаемый Жан Гаврилович! — не менее ядовито ответил он. — Я прекрасно знаю, что такое государственная тайна! Если его величество решит поделиться с вами — это его дело. А пока просто доставьте меня в Петербург.

Несмотря на то, что Жан Гаврилович здорово разозлился, даже его пронял серьёзный тон мастера Казимира. Бердышев покачал головой и вытащил из кармана телефон.

— Никита Сергеевич! Мы в теплицах — это на въезде в Каменку. Тут мастер Казимир обнаружил что-то важное. Нет, говорит, что доложит самому Императору. Поставь-ка вокруг теплиц полицейское оцепление на всякий случай! Да откуда я знаю, где ты возьмёшь людей! Хочешь — приезжай сам и допроси мастера.

Он выслушал ответ Зотова и убрал телефон.

— Вы довольны, мастер?

— Костя, — игнорируя Бердышева, обратился ко мне Казимир. — Помоги-ка мне пересчитать огурцы! Я должен быть уверен, что ни один не пропал.

У меня возникло стойкое желание послать мастера туда же, куда я совсем недавно послал Жана Гавриловича. Но я сдержался. Всё-таки, Казимир в данный момент являлся моим работодателем.

Пересчитывая пупырчатые плоды, я дал себе торжественное обещание как можно скорее начать работать на себя. В конце концов, я и в прошлой жизни ни у кого не ходил в подчинённых!

Мы насчитали тысячу семьсот пятьдесят три огурца. Казимир довольно кивнул и заставил Бердышева записать это число.

— В остальных теплицах тоже будете пересчитывать? — вежливо спросил Жан Гаврилович.

Видно, он успокоился и решил держать себя в руках.

— Нет, — кряхтя, ответил Казимир. — Только проверю, что они заперты, и окна никто не разбил.

Жан Гаврилович прикусил губу.

Солнце здорово раскалило теплицу. Духота в ней стояла жуткая. Я даже поймал себя на мысли, что без особого отвращения вспоминаю прохладный подвал графа Стоцкого.

Это уже был перебор, но на свежий воздух я выбрался с нескрываемым облегчением.

На просёлочной дороге, которая вела к теплицам, показался знакомый чёрный внедорожник. Он остановился прямо возле нас, и из-за руля выскочил Захаров. Размахивая пухлыми руками, он подбежал к баронессе Поклонской.

— Мария Васильевна! — кричал Захаров. — Маша! Как же вы… ты меня напугала! На следующую операцию пойдёшь только под моим личным присмотром! Рассказывай — что с тобой случилось?

Рыжий хохолок подрагивал на круглой голове Захарова. Курсант приплясывал вокруг баронессы, как попугай в брачный период. Руки Захарова сами собой тянулись к Поклонской, но он отдёргивал их, а потом и вовсе спрятал за спину.

— Со мной всё хорошо, Витя! — устало ответила баронесса. — Уже всё в порядке.

— Ну, как же «в порядке»? — не мог успокоиться Захаров. — Посмотри — у тебя волосы растрёпаны! И жуткие круги под глазами!

Жан Гаврилович зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться. А мастер Казимир покачал головой.

— Гляди, Костя, как он вокруг неё вьётся! — неодобрительно сказал он мне. — Уведёт девку!

И тут Захаров заметил меня.

— Ты жив⁈ — заорал он. — Это всё из-за тебя, гад! Мне Жан Гаврилович за твой побег морду начистил! Ну, я тебя!

Он сжал кулаки и рванулся ко мне. Но строгий окрик Жана Гавриловича заставил его споткнуться.

— Курсант Захаров! Стоять!

Доктор Лунин, озабоченно хмурясь, вылез из машины. В руке Александра Михайловича был неизменный саквояж.

— Константин! — удивлённо воскликнул доктор при виде меня. — Вы живы?

— Жив, — буркнул я.

За сегодняшний день этот вопрос начал мне надоедать. Надеюсь, доктор не полезет ко мне с кулаками из-за того, что его диагноз оказался ошибочным?

— Вы прошли Слияние с магией? — испытующе глядя на меня, спросил Александр Михайлович.

— Прошёл.

— Как это случилось? — продолжал допытываться доктор. — Где? Когда? Что вы почувствовали?

— Неожиданно это случилось, — честно ответил я. — Три дня назад, в сарае у мастера Казимира. А почувствовал я себя хреново.

Доктор весело расхохотался.

— Вижу, сейчас с вами всё в порядке, не считая синяков. Знаете, я рад, что ошибся в прогнозе.

Надо же, рад он!

А матрицу мне хотел стереть — просто так, на всякий случай!

— Зачем же вы меня выдернули из города, Жан Гаврилович? — спросил Лунин. — У меня в госпитале полно хлопот.

Но расстроенным он не казался.

Поставив саквояж на землю, доктор расправил плечи и с удовольствием вдохнул летний воздух.