Алекс Рудин – Украденные сны (страница 5)

Воронцовкой называлось личное имение деда. Игорь Владимирович купил его, чтобы иногда отдыхать от городской суеты. Имение раскинулось на берегу лесного озера. Двухэтажный хозяйский дом стоял среди соснового леса, а домики для гостей рассыпались по самому берегу — так, что рыбу можно было удить прямо с крытой веранды.

Охоту дед не жаловал и выезжал на нее только по приглашению императора. А вот рыбалку любил и частенько хвастался уловом.

— У меня деловые заботы, — поджал губы отец. — Договора, проверки. Свадьба на носу! А он устраивает этот выезд на природу. Что там делать? Морщиться от дыма и кормить комаров?

— Вы могли бы отказаться, — улыбнулся я.

— Ничего другого я от тебя и не ожидал, — упрямо покачал головой отец. — Отказаться! Соберутся все деловые партнеры нашего рода. Но тебе до этого дела нет, я понимаю. Ты бы, конечно, сделал по-своему.

— Да, — честно сказал я.

— Иногда нужно уметь жертвовать своими интересами ради интересов семьи, — наставительно сказал отец.

Мне стало смешно. Что-то не видно, чтобы он шел на эту жертву с большим желанием. Впрочем, каждый сам выбирает, как ему жить.

— Надеюсь, рыбалка не затянется надолго, — только и сказал я.

— Я тоже на это надеюсь, — буркнул отец.

Я прекрасно понимал, почему Игорь Владимирович не позвал меня в Воронцовку. Во-первых, мы с ним любили проводить время без посторонних, а не встречаться изредка в толпе званых гостей. Во-вторых, он не хотел давать нам с отцом лишний повод поцапаться.

И я очень ценил тактичность Игоря Владимировича.

Вот разъедутся гости, и мы как-нибудь скатаемся в Воронцовку вдвоем, на моем мобиле. Сядем с удочками на берегу и будем неторопливо беседовать, глядя на уснувшие на темной воде поплавки. И никакой дым с комарами нам не помешает.

— Еще немного, и мы опоздаем, — сказал отец, взглянув на часы. — Ты готов меня выслушать?

— Разумеется, — улыбнулся я.

Прежде, чем заговорить, отец сделал еще глоток воды.

— Ты знаешь, что скоро наша свадьба с Анной Владимировной, — сказал он. — Я рад, что ты доброжелательно отнесся к моему выбору. И хочу просить тебя об услуге.

Выпустив пар, он наконец-то заговорил нормальным человеческим языком.

— Я бы хотел, чтобы угощением на свадебный стол занимался господин Иевлин. Ты его знаешь.

Такого я точно не ожидал. Поэтому сильно удивился и даже не подумал скрыть свое удивление.

— Почему именно Иевлин? Он удивительный повар, но характер у него не самый сговорчивый.

— Я знаю, — снова нахмурился отец. — Но для этого у меня есть веская причина. Не хочу говорить о ней раньше времени, просто сделай труд поверить мне на слово хотя бы раз в жизни.

Снова начались колкости, усмехнулся я. До чего, все-таки, у отца трудный характер! Или он только в моем присутствии не может сдержаться?

— Хорошо, — кивнул я. — А чем я могу вам помочь?

— Поговорить с Иевлиным, конечно, — раздраженно откликнулся отец.

— А почему вы не можете пригласить его сами?

Отец отвел взгляд в сторону.

— Потому что он даже не соизволил ответить на мой зов. Проигнорировал меня. И это еще не все! Я отложил все дела и поехал к нему. И что же?

— Он вас не впустил? — улыбаясь, предположил я.

— Вот именно! Трактир оказался закрыт, и на мой стук никто не отозвался.

— Думаю, господин Иевлин был очень занят на кухне, — предположил я. — В такие моменты окружающий мир для него не существует.

— Я вообще не понимаю, как люди с таким подходом к делам могут ими заниматься, — пожаловался отец.

— Ну, у каждого свой подход, — улыбнулся я. — Вы так и не скажете мне, зачем вам понадобился именно господин Иевлин?

— Нет, — помолчав секунду, ответил отец. — Это слишком щекотливый вопрос, и я не хочу о нем распространяться.

— Ваше право, — отступил я. — В таком случае, все, что я могу сделать — это попросить господина Иевлина встретиться с вами. Уговаривать его вы будете сами. Подходит вам такой вариант?

— Мог бы и не останавливаться на половине дороги, — проворчал отец.

— Именно на этом я и остановлюсь, — твердо сказал я. — Не хочу быть обязанным господину Иевлину по неизвестной причине.

— Что ж, и на том спасибо.

Отец решительно поднялся из кресла. Я только сейчас понял, как неуютно ему находиться в моем доме.

— Хотите совет? — спросил я.

Первым порывом отца было гордо отказаться. Но он пересилил себя и кивнул.

— Попросите Анну Владимировну переговорить с господином Иевлиным, — улыбнулся я. — И постарайтесь вообще с ним не встречаться. Вам будет трудно сойтись характерами.

— Благодарю, — сухо кивнул отец. — Ты проводишь меня, или мне самому искать дорогу к выходу?

Он был неисправим. Но я твердо решил держаться. Хотя бы для того, чтобы не стать на него похожим.

— Конечно, — кивнул я и тоже поднялся.

После прохлады кабинета летнее тепло показалось особенно приятным. Или это было облегчение от того, что отец сейчас уедет?

Анна Владимировна увлеченно беседовала с Игнатом, склонившись над грядками клубники.

— Александр Васильевич, — сказала она, увидев нас. — Вы знаете, что ваша вишня в опасности? Вот, посмотрите!

Не обращая внимания на отца, который нетерпеливо хмурился, она подвела меня к дереву. Встала на цыпочки и притянула к себе нижнюю ветку.

— Видите?

Девушка показала мне на бурые пятна, которыми были густо усеяны продолговатые листья.

— Если оставить все, как есть, дерево может погибнуть.

Мне было жаль старую вишню. Судя по толщине ствола, она росла в этом саду еще до моего рождения и каждый год исправно приносила крупные и сладкие темно-красные ягоды.

— Это лечится? — спросил я.

— Конечно, — уверенно кивнула Анна Владимировна. — Нужно только ваше разрешение.

— Прошу вас, — без колебаний кивнул я.

— Это займет несколько минут, — предупредила Гораздова. — Мне нужно поговорить с деревом.

Мы отошли на несколько шагов. Анна Владимировна обняла вишню. Закрыла глаза, прижалась лбом к гладкой коре и некоторое время стояла без движения. Мы молча смотрели на то, как сильный маг природы творит свое волшебство.

— Вот и все, — сказала девушка, открывая глаза. — Теперь дерево будет здорово.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

И тут что-то случилось.

Глаза Гораздовой изумленно распахнулись. Она вздрогнула, словно ее ударило молнией. А потом, не разжимая рук, осела на землю.

Отец первым бросился к ней.

— Аня, что с тобой?

— Игнат, воды, — быстро сказал я. — В кабинете есть графин.