Алекс Рудин – Украденные сны (страница 35)

Дом послал короткий теплый сигнал, который подтверждал мою правоту.

— Ну, вот, — обрадовался я. — Если ты разбудил его один раз — значит, сможешь разбудить снова.

Еще один короткий импульс. На этот раз он выражал сомнение.

— Понимаю, что уверенности нет, — кивнул я. — Но нужно попробовать.

И тут же снова вызвал Макарова:

— Антон Григорьевич, привезите Куликова ко мне домой. Отправьте с ним целителя — лучше, если это будет Иван Горчаков.

— Что вы задумали, Александр Васильевич? — спросил Макаров.

— Я объясню при встрече. Поторопитесь — во сне Куликову грозит опасность.

— В таком случае, я привезу его сам, — решил Макаров.

— Дело ваше, — не стал спорить я, чтобы не терять время.

Зная Макарова, я был уверен, что он будет спешить изо всех сил. И все равно, не знал, куда деть себя от тревоги за Куликова.

— Что-то случилось, ваше сиятельство? — спросил Игнат.

Конечно, слуга не мог слышать мой разговор с Макаровым. — Но заметил, как изменилось выражение моего лица.

— Случилось, — кивнул я. — Куликов заснул в госпитале, и теперь целители не могут его разбудить.

— Беда, — встревожился Игнат. — Не зря он все утро про кладбище твердил. Кладбище к добру не снится.

— Похоже, что так, — согласился я. — Его везут сюда. Надеюсь, что дом сможет его разбудить.

Уверенности в этом я не испытывал. Но и не хотел терять надежду раньше времени.

Волчок, уловив мою тревогу, оторвался от вылизывания миски. Подошел, сел передо мной и положил морду мне на колени, привлекая мое внимание.

Я потрепал волка по голове:

— Где же твоя хозяйка, Волчок? Может, подскажешь — как ее отыскать? Ее соывет сейчас очень бы пригодился.

Волк тихо заскулил, словно в растерянности.

— Не знаешь? — усмехнулся я. — Вот и я не знаю.

Взглянув на часы, я увидел, что уже половина девятого. Значит, Никита Михайлович должен быть на службе.

Без лишних раздумий, я послал ему зов.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — весело отозвался Зотов. — Смотрю, вы тоже привыкли вставать рано?

— Так получилось, — сказал я.

— А я сегодня наконец-то отлично выспался, — поведал мне Никита Михайлович. — Засиделся в кабинете за документами и заснул в кресле. Не поверите — ощущение такое, будто год проспал, не просыпаясь. И теперь готов горы своротить.

— Что-то в таком роде я и хочу вам предложить.

— У вас что-то случилось? — насторожился Зотов.

— Не у меня. Помните, я рассказывал вам про молодого помощника архитектора, который лечил бессонницу у Веры Павловны Милосердовой?

— Помню, — подтвердил Зотов.

— Полчаса назад он заснул в приемном покое госпиталя, и служители не могут его разбудить.

— Думаете, такой же случай, как с князем Куракиным? — мгновенно понял Зотов.

— Да, именно этого я и опасаюсь. Сейчас его везут ко мне домой. Если повезет, мой дом сможет его разбудить. Сегодня это у него получилось?

— Куликов ночевал у вас?

— Да. Хранительница Снов просила меня приглядеть за ним, и я принял меры предосторожности. Но никак не мог предвидеть, что он заснет в случайном месте.

— Я еду к вам, — решил Зотов. — Если вашему удивительному дому удастся разбудить Куликова, я хочу его допросить.

— Приезжайте, — согласился я. — Но сначала скажите — вам удалось узнать хоть что-то от мастеров снов?

— Нет, — признал Никита Михайлович. — Я допросил Милосердову, и двух других тоже. Ничего они не знают. Менталист их тоже проверял. Много любопытного рассказали о магии снов. Но по делу — ничего. Да и пациенты двух других мастеров живы-здоровы, и ни на что не жалуются. На всякий случай я послал вашего друга их опросить.

— Мишу Кожемяко? — понял я.

— Да, — ответил Зотов. — По вашему предложению я присматриваюсь к нему. Должен сказать, что пока не разочарован. Он толковый и старательный молодой человек. Даже работа под началом Прудникова его не испортила.

— Получается, известные мастера снов ни при чем, — поморщился я. — И тем не менее, князь Куракин умер во сне при загадочных обстоятельствах. А Куликов никак не может проснуться. Может быть, в Петербурге есть еще кто-то, знакомый с магией снов?

— Я тоже подумал об этом, — согласился Зотов. — И дал задание своим агентам. У меня их достаточно. Вот только результата пока нет. Если такой человек и существует, то он тщательно скрывает свой дар.

— Вера Павловна говорила, что в столице был еще один мастер снов, — вспомнил я. — Но он умер.

— Да, — подтвердил Никита Михайлович. — Некто Тимофей Градов. Он умер три года назад, его сын это подтвердил.

— А вы узнавали, что стало с его пациентами? — спросил я.

— Нет, — удивленно ответил Зотов. — Да и как прикажете это сделать? Записи Градов не вел, его сын не знает имена пациентов. А самого Градова теперь спросить затруднительно.

— Жаль, — вздохнул я.

— А почему вы им заинтересовались? — насторожился Зотов.

— Куликов жаловался мне, что плохо спал сегодня ночью. Мой дом тоже это почувствовал и вовремя его разбудил. Выходит, во сне Куликову грозила опасность.

— Это мы уже знаем, — нетерпеливо сказал Зотов.

— Во сне Куликов был на кладбище и видел там какого-то старика в черном плаще с капюшоном. Лица он не разглядел. Этот старик пытался куда-то его увести, обещал устроить встречу с отцом. Вы знаете, что отец Куликова несколько лет назад не вернулся из плавания?

— Да, вы говорили об этом.

— Я подумал, что встреча не случайно могла быть на кладбище. Вдруг это что-то значит?

— Продолжайте, — коротко сказал Зотов.

— Я заставил Куликова припомнить подробности. Было непросто, но кое-что он вспомнил. На кладбище он видел мраморную плиту с надписью и запомнил фамилию. Обер-прокурор Рябушинский.

— Это может быть случайностью, — засомневался Зотов. — Бывал Куликов на кладбище и случайно запомнил плиту. А сегодня она ему приснилась.

— Это наша единственная зацепка, — терпеливо сказал я. — Скажите, вы случайно не слышали эту фамилию — Рябушинский? Был вообще такой обер-прокурор?

— Не только слышал, — усмехнулся Зотов. — Но и отлично его знал. Много крови он у меня попил в свое время. Старик от лица Императорского совета надзирал за работой полиции и судов и лично проверял основания каждого ареста. Да и в дела Тайной службы периодически пытался влезть. Сколько мы с ним воевали — не рассказать!

— Вы можете узнать, на каком кладбище его похоронили? — спросил я.

— А что там узнавать? Старик лежит на Смоленском кладбище, я сам был на церемонии. Даже место помню.

— Отлично, — обрадовался я. — Скажите, а рядом с его могилой не было склепа в виде китайской пагоды?

— Припоминаю что-то подобное, — с сомнением сказал Зотов. — Какой-то купец, разбогатевший на торговле с Китаем, решил оставить о себе пышную память.

— Видите, — уцепился я за его слова. — Значит, Куликов видел во сне именно Смоленское кладбище. Что, если это не случайно?

— Неубедительно, — проворчал Зотов. — Ну, бывал он на этом кладбище, и что?