Алекс Рудин – Тайновидец. Том 12: Урожайный год (страница 10)

Красота!

Степан Богданович Прудников искренне обрадовался, когда я прислал ему зов.

— Я как раз собирался заехать к вам, чтобы взять у вас показания, — ответил он. — Но мы можем встретиться прямо в госпитале, так даже лучше.

— Я не успел записать показания, — признался я.

— Ничего страшного, Александр Васильевич, — великодушно ответил следователь. — Вы мне только расскажите, что там случилось. А я сам всё запишу, вам нужно будет только поставить подпись.

— Отлично, — улыбнулся я. — Наша полиция искренне заботится о горожанах, так и скажу Его Величеству при встрече.

Пока я договаривался, о встрече, репортёр что-то быстро записывал в своём блокноте.

— Что вы там пишете? — поинтересовался я.

— Набросок для будущей статьи, — признался Черницын. — Потом поправлю, если что.

— Вы же не знаете, что нам расскажет потерпевший, — изумился я.

— Неважно, — отмахнулся репортёр. — Я потом поправлю.

— Можем ехать, — обрадовал я его. — Сейчас вызову извозчика.

***

Через минуту возле моей калитки остановился мобиль извозчика. Мы с Черницыным вышли на крыльцо, и тут я увидел снежного упырёнка. Шельмец благоразумно покрылся ледяной коркой и теперь беззаботно катался по дорожкам моего сада, блестя на утреннем солнышке.

— Кто это? — изумился Черницын, выхватывая блокнот и карандаш.

— Одно магическое существо, — расхохотался я. — Пытаюсь его приручить, но пока ничего не выходит.

— А как оно называется?

— Боязливые люди прозвали его снежным упырём. А вот я подумываю подыскать для него другое название.

— Не стоит, — заверил меня репортёр. — Снежный упырь — это понравится нашим читателям.

Он мгновенно воодушевился.

— Можно будет написать цикл статей о магических существах. И начать как раз со снежного упыря!

— Вы же собирались писать про Масленицу, — напомнил я.

— И это тоже, — кивнул Черницын. — Если бы вы знали, Александр Васильевич, как много приходится работать, чтобы читатели остались довольны.

— Правда? — удивился я. — А Елизавета Фёдоровна говорит, что читатели — лапочки. Мне кажется, они тоже её любят.

— Так это Елизавета Фёдоровна, — загрустил репортёр.

— Садитесь в мобиль, — улыбнулся я. — Иначе извозчик потребует, чтобы мы заплатили за простой.

Глава 6

Когда мы с Черницыным приехали в Воронцовский госпиталь, Следователь Прудников уже нетерпеливо топтался на крыльце. Он заметно нервничал — то и дело снимал свои круглые очки и протирал стёкла носовым платком.

Когда Прудников увидел нас, на его круглом лице отразилось облегчение. Наверное, следователь до последнего опасался, что его оттеснят от дела.

Он буквально бросился мне навстречу:

— Благодарю вас, ваше сиятельство!

— За что? — удивился я.

— Мне кажется, в этом деле не всё просто, — сообщил следователь. — И ваша помощь очень кстати.

Прудников умоляюще посмотрел на меня:

— Как вы думаете, барон Корбун может понадобиться в качестве свидетеля?

Этот вопрос показался мне странным. Но прислушавшись к эмоциям Прудникова, я понял, что его тревожит. Следователь просто-напросто не хотел лишний раз общаться с заносчивым бароном.

— Вряд ли, — улыбнулся я. — Барон стоял в стороне и ничего не видел.

— Ну, и хорошо, — радостно кивнул следователь.

И тут же тревожно оглянулся:

— А Тайная служба не с вами?

— Полковник Зотов решил не мешать вашему расследованию, — рассмеялся я. — Он считает, что полиция прекрасно справится с этим делом.

— Непременно справимся, — ещё энергичнее закивал Прудников.

Он снова протёр свои очки.

— Знали бы вы, как трудно продвинуться по службе, когда тебе то и дело вставляют палки в колёса. На одних квартирных кражах чины не заработаешь. Свидетели не хотят говорить, имперские бюрократы требуют, чтобы каждая бумажка была оформлена, как полагается. А как только появляется интересное дело, его сразу забирает себе Тайная служба. Им хорошо, они магию могут применять! А нам приходится рассчитывать только на себя.

— Может, именно сейчас у вас появился долгожданный шанс, — рассмеялся я.

Черницын изо всех сил делал вид, что его совершенно не интересует наш разговор. Он даже отошёл в сторону. Но я заметил, что репортёр украдкой достал из кармана блокнот и что-то записывает, чутко прислушиваясь к словам Прудникова.

— Не стоит печатать это в газете, Андрей Сергеевич, — окликнул я его. — Вы рискуете испортить отношения с полицией.

Черницын торопливо сунул блокнот в карман, а Прудников побагровел от возмущения.

— От газетчиков нет прохода! — пожаловался он мне. — Следят за каждым нашим шагом, суют носы в любую щель.

— Андрей Сергеевич не станет печатать ничего лишнего, — строго сказал я. — Не так ли, господин Черницын?

— Не стану, — неохотно кивнул репортёр.

Я добродушно усмехнулся. Хорошо быть человеком, с которым никто не рискует ссориться. Это здорово облегчает жизнь.

Тяжелые двери Воронцовского госпиталя бесшумно открылись. На крыльце появился Иван Горчаков.

— Проходите, — кивнул он. — Я провожу вас в палату.

Мы разулись у входа, и Горчаков повёл нас на второй этаж.

— Я не стал ставить охрану возле палаты, — не оборачиваясь, сказал он. — Ты не говорил, что она нужна. Но на вский случай, за пациентом присматривают. Хотя он не выглядит опасным.

— Да что с ним такое? — нетерпеливо спросил я. — Иван, ты можешь сказать прямо? Я не очень хорошо разбираюсь в целительстве.

— Я думаю, что пациент перенёс сильное ментальное воздействие, — неохотно ответил Горчаков. — Но не могу понять, чем оно вызвано.

Он свернул за угол длинного коридора:

— Сюда.

Возле нужной палаты дежурила пожилая сиделка, она с интересом читала модный журнал. Такие журналы я видел у Лизы, они ей очень нравились.

Когда мы появились, сиделка покраснела и быстро спрятала журнал за спину.

— Пациент ведёт себя спокойно, не шумит, — сообщила она Ивану.

— Хорошо, — кивнул Горчаков.

Затем достал из кармана ключ и открыл дверь палаты.