Алекс Рудин – Солнечный камень (страница 52)

— Ну, что же. Работы проведены профессионально. Находки ценные, имеют огромное историческое значение. Поздравляю вас! Благодаря вашей экспедиции, богатейшая история этого края станет чуть известнее. Будете писать статью, или сразу замахнётесь на монографию?

— Я пока не думал об этом, — смутившись, ответил Валерий Михайлович.

— Подумайте, — добродушно улыбнулся декан. — Со своей стороны обещаю всяческую поддержку.

— Спасибо, Валентин Иванович! Знаете, у меня здесь есть один студент — Терентьев Михаил. Помогает составлять опись и переводить документы из архива. Я думаю взять над ним научное руководство и начинать дипломную работу. Что вы скажете?

— Не рановато ли думать о дипломе после первого курса? — удивился декан. — Впрочем, я не против. Вечером познакомьте меня с Терентьевым. И покажите, наконец, архив! А то спрятали, понимаешь, за семью замками.

Валентин Иванович рассмеялся.

— Конечно, — растерянно улыбнулся Валерий Михайлович. — Сразу же, как вернёмся с раскопа.

— Не спешите, — остановил его Валентин Иванович. — Сейчас я хочу своими глазами, так сказать, увидеть, где нашли шкатулку с письмом. Заодно и старого друга проведаю. Мы ведь со Станиславом вместе воевали в сорок втором. Такое не забывается. А Александр меня проводит. Не откажете, юноша?

Шанс сам плыл мне в руки! По телу пробежал приятный озноб.

— Конечно, провожу, Валентин Иванович! Здесь недалеко.

— Ну, вот и отлично. Можете засыпать раскопы.

Валерий Михайлович отдал распоряжение. Ребята разобрали лопаты и носилки и принялись таскать слежавшуюся землю из отвалов обратно в раскоп.

— Не спешите! — напутствовал их Валерий Михайлович. — Проглядывайте отвалы тоже. В них могло остаться что-то ценное.

— Я на минутку! — сказал я Валентину Ивановичу и подошёл к Свете.

— Мне нужно уйти на какое-то время, — сказал я ей. — Провожу Валентина Ивановича к дяде Славе. Декан хочет посмотреть, где мы нашли шкатулку. А вечером пойдём, погуляем?

— Хорошо, — кивнула Света. — Ты вернёшься сюда?

Я пожал плечами.

— Не знаю.

Едва мы с Валентином Ивановичем отошли от кирхи, я решился. Другая возможность могла и не представиться, и упустить единственный шанс я не мог. Догнав декана, я сказал:

— Валентин Иванович!

Величественно шагавший декан искоса посмотрел на меня.

— У меня к вам важный разговор, — словно ныряя в холодную воду, продолжил я.

— Слушаю вас, юноша!

— Спасибо вам за то, что организовали эту экспедицию! — с чувством сказал я.

Благодарность никогда не бывает лишней. Тем более, искренняя.

— Дело в том, что я ещё в школе увлёкся историей древних пруссов. Перечитал все книги, какие нашёл. И на истфак поступил именно по этой причине.

— Так-так, — заинтересовался Валентин Иванович.

— Мне кажется, я знаю, где найти остатки святилища пруссов — священной рощи Ромове! — выпалил я.

— Интересно! Так вам кажется?

— Я уверен, — твёрдо ответил я. — Источники указывают на её местоположение.

— Насколько я помню, — сказал декан, — священная роща предварительно локализована в районе двух деревень черняховского района — Липовки и Бочаг. На это указывают записи немецких хронистов. Но раскопки там пока не проводились.

— Я уверен, что здесь кроется ошибка, — твёрдо сказал я. — раньше священная роща находилась в другом месте. А подальше от побережья её перенесли только после первых удачных набегов Тевтонского ордена.

— Ну-ка, ну-ка!

От удивления Валентин Иванович даже остановился. Благо, мы только что пересекли проспект и шли по тротуару.

Шедшая нам навстречу женщина с двумя авоськами недовольно взглянула на Валентина Ивановича. Что-то буркнула себе под нос, обходя массивную фигуру декана.

— Первоначально я отталкивался от путешествия пражского архиепископа Адальберта в прусские земли, — начал я.

Валентин Иванович немедленно перебил меня.

— У науки слишком мало сведений про Адальберта, — возразил он. — Достоверно мы можем утверждать только то, что такой архиепископ существовал. С некоторой натяжкой можно считать, что Адальберт провёл несколько лет в Венгрии, обращая тамошних кочевников. Но о путешествии епископа в Пруссию и его гибели сообщают только два источника. Есть версия, что эти записи сделаны по заказу польского князя Болеслава Храброго, чтобы оправдать его завоевательный поход в прусские земли.

— И, тем не менее, в рукописи Иоанна Капанариуса указана не только дата гибели Адальберта, но и характерные приметы местности!

Я продолжал стоять на своём. Это было нетрудно — ведь я точно знал, что не ошибаюсь. В прошлой жизни я уже отыскал священную рощу Ромове и вывез из неё медальон, из-за которого меня и убили.

— Эти подробности, и подсчёт времени, которое Адальберт должен был затратить на дорогу, позволяют определить примерное местоположение рощи. Она не может находиться в черняховском районе — туда Адальберт просто не успел бы добраться! Роща расположена на побережье Балтийского моря.

— Факты, юноша! — разгорячился Валентин Иванович. — Приведите факты!

— Пожалуйста!

Несмотря на уверенность в собственной правоте, спор увлёк и меня.

— Известно, что князь Болеслав Храбрый выкупил у пруссов останки Адальберта. Но войско Болеслава никогда не доходило до черняховского района! Эти земли лежали в глубине прусской территории, и были завоёваны только Тевтонским орденом. Вряд ли пруссы похоронили Адальберта далеко от места его гибели.

— Допустим! Если только Болеславу не подсунули какие-нибудь другие останки.

— Вряд ли польский князь стал платить выкуп золотом за неопознанное тело. Уверен, что пруссы предоставили ему доказательства. И это не всё! В тысяча девятом году Бруно Кверфуртский отправился к пруссам и поклонился могиле Адальберта. Той, в которой епископ был захоронен сначала. Об этом свидетельствуют уцелевшие спутники Бруно. Но Бруно Кверфуртский проповедовал вдоль побережья — он крестил короля Нетимера. А Нетимер правил прусским племенем самбов, которое жило именно здесь, на побережье.

— Версия! — горячился Валентин Иванович. — Это всего лишь версия, юноша!

— Но её можно проверить.

— Как, позвольте спросить?

— Я сопоставил сведения из исторических источников с географическими данными. Всё указывает на то, что первоначально священная роща Ромове находилась возле современного Приморска. Всего в нескольких километрах отсюда. Я могу указать даже точное место.

Я сделал паузу, глядя прямо в глаза Валентину Ивановичу.

— И что вы предлагаете? — буркнул он, не выдержав моего взгляда.

— Я предлагаю съездить на место, сделать пробные раскопы и проверить.

— Ничего себе! Да это займёт, минимум, целый день. А у меня завтра утром самолёт в Ленинград.

— Валентин Иванович! — взмолился я. — Да вы только договоритесь, чтобы нас пропустили!

— Ну, уж нет! Если вы и впрямь что-то найдёте — не прощу себе этого отъезда! Не говоря уже о том, что надо мной будет потешаться вся профессура. Ну, вот что! Сегодня я загляну к ещё одному своему товарищу. И попробую договориться насчёт вашего предложения. Но ничего не обещаю.

— Спасибо, Валентин Иванович! Кстати, мы уже пришли.

Я предупредительно открыл перед деканом скрипучую дверь подъезда. Валентин Иванович величественно, словно авианосец, вплыл в прохладный полумрак ободранного холла.

На наше счастье, соседка сверху нам не встретилась. Неплохая женщина, но сейчас объясняться с ней не было времени. Я постучал в дверь и прислушался. Из квартиры доносилось невнятное бормотание.

Я постучал ещё раз, а потом, на всякий случай, нажал кнопку звонка. К моему удивлению, звонок ответил весёлым треньканьем. Надо же! Дядя Слава не переставал вносить в свою скромную жизнь перемены к лучшему.

Дверь открылась.

— Иваныч? — удивился дядя Слава. — И ты, Санёк? Проходите, проходите! Разуваться не надо — тапок всё равно нет. Вот получу пенсию — специально куплю для гостей.

— Небогато, — сказал Валентин Иванович, оглядывая квартиру.

Дядя Слава виновато развёл руками.