Алекс Рудин – След мертвеца (страница 51)

И тут в моём сознании шевельнулась смутная догадка.

Аладушкина увёз плечистый бородач на большом сером мобиле. А не Чистяков ли это был?

— Вы знаете Тимофея Григорьевича Аладушкина? — прямо спросил я.

— Знаю, — кивнул Чистяков. — О нём-то и хотел вам рассказать. Только это длинный разговор, ваше сиятельство.

— Ещё бы, — согласился я.

И снова послал зов своему дому:

— Что скажешь? Мы можем впустить этого человека?

Дом как будто прислушивался к нашему разговору. Он сразу же ответил коротким тёплым импульсом.

Я кивнул леснику:

— Что ж, Макар Петрович, я тоже хочу услышать ваш рассказ об исчезновении господина Аладушкина, поэтому приглашаю вас поужинать с нами.

— С удовольствием, — обрадовался бородач. — Минутку, ваше сиятельство!

Он ловко обошёл меня и легко достал из кузова мобиля пушистую ёлочку в большой деревянной кадке. Крепкие ветки ёлочки были припорошены искрящимся снегом. От неё одуряюще пахло свежей хвоей.

— Вы ведь за ней слугу посылали? — усмехнулся он. — Настоящая заветная ёлочка, даже не сомневайтесь. До весны она в кадушке простоит, а весной посадите её в своём саду.

— Благодарю вас, Макар Петрович, — кивнул я. — Идёмте.

Я открыл калитку, пропуская Чистякова в сад. И вдруг краем глаза заметил, что рядом с мобилем быстро промелькнуло какое-то белое пятно. Я повернул голову, но пятно уже исчезло в темноте. Померещилось, что ли?

Всю поисковую команду я тоже пригласил на ужин. Я был им благодарен, ведь они по первому зову пришли мне на помощь.

Грубая физиономия Лешего расплылась в довольной улыбке. А кладовики бурно и бесхитростно обрадовались.

— Ты мог бы каждый день кого-нибудь терять, Тайновидец, — предложил Репей. — Потом мы будем его находить, а ты за это станешь кормить нас ужином.

Я вежливо пообещал, что непременно подумаю над его заманчивым предложением. А сам подошёл к Прасковье Ивановне, которая разрывалась между Игнатом и кухней.

— Бросьте вы эти хлопоты, Прасковья Ивановна, — сказал я кухарке. — Мы и сами отлично найдём, чем поужинать. А вы позаботьтесь об Игнате.

— Правда? — благодарно пробормотала Прасковья Ивановна. — Вы уж простите меня, ваше сиятельство.

— Да не за что вам просить прощения, — рассмеялся я. — Мы все сегодня переволновались.

Прасковья Ивановна увела Игната в отдельный дом, который Савелий Куликов построил специально для них. Игнат всё ещё был не в себе и нуждался в отдыхе.

Анюта с помощью Лизы быстро накрыла на стол, и мы сели ужинать.

Сразу после ужина я пригласил Чистякова в свой кабинет. Волчок увязался с нами. Лунный волк разлёгся на мягком ковре, поглядывая то на лесника, то на меня.

— Значит, это вы увезли господина Аладушкина из столицы, Макар Петрович? — спросил я лесника.

— Я, — кивнул Чистяков. — Тимофей сам меня попросил. Ему до ужаса надоело служить в министерстве, а жить вместе с Гюнтерами он больше не мог. Вы ведь их видели, господин Тайновидец?

— Видел, — усмехнулся я. — А куда вы отвезли Тимофея Григорьевича? Полиция целые сутки разыскивала его в лесу и не нашла. Кстати, вас они тоже искали.

— Знаю, — усмехнулся лесник и смущённо кашлянул в густую бороду. — Только я решил, что мне лучше не попадаться им на глаза. Вот и отсиделся в лесу. А Тимофея я отвёз в его домик. Наверное, он и сейчас там.

В голосе Чистякова промелькнула лёгкая неуверенность.

— Вы говорите о доме в лесу? — уточнил я. — Миланка Николич рассказала мне, что Тимофей Аладушкин просто нашёл этот дом и почему-то сразу стал считать его своим.

— Так оно и было, ваше сиятельство, — кивнул лесник. — Это и удивительно. Я в Зубровском лесу двадцать лет служу, и никакого дома там никогда не было. Тимофей много лет ко мне за грибами приезжал. Заходил ко мне в сторожку, так мы и познакомились. Я его знал ещё до того, как он с Гюнтерами связался. Душа-человек — добрый, понимающий и не важничает никогда.

Потом женился на этой немке, и как будто подменили его. Грустным стал, задумчивым. Но ко мне ездить не перестал. О своей жизни больше ничего не рассказывал, но я и без того видел, что худо ему.

А тут в середине августа как раз белые грибы пошли. Я и послал зов Тимофею: «Приезжай, мол». На следующий день он прикатил и сразу в лес. Я с ним не пошёл, не стал мешать ему отдыхать. А через час он сам прибежал, радостный, светится весь.

— У меня, — говорит, — теперь дом есть.

— Думаю, это вас удивило? — полюбопытствовал я.

— Ещё как, — кивком подтвердил Макар Петрович. — Я даже подумал, не тронулся ли Тимофей часом, а он меня тормошит: «Идём, я тебе дом покажу». Я и пошёл с ним. Привёл он меня на поляну, а там и в самом деле дом стоит. И не просто дом, а терем, такие только в сказках бывают. Небольшой, но красивый, на загляденье. И что удивительно, ваше сиятельство, я эту поляну отлично знаю. Каждый год не по одному разу на неё заглядывал. Не было там никогда никакого дома.

Лесник пристально посмотрел на меня.

— Верите мне?

— Мне приходилось сталкиваться с похожими чудесами, — кивнул я.

— Игнат прямо так мне и сказал, — улыбнулся лесник. — Поэтому я и решил к вам приехать, а не в полицию. Полиция мне бы ни за что не поверила.

— Пожалуй, — согласился я.

Самая вероятная версия сразу же пришла мне в голову. Скорее всего, в Зубровском лесу открылось магическое пространство, и Тимофею Аладушкину повезло на него наткнуться. Эта версия отлично объясняла внезапно появившийся дом.

— Макар Петрович, вы можете показать на карте место, где стоит дом Аладушкина? — спросил я.

— Зачем на карте? — удивился лесник. — Я вам на месте покажу. Только я ведь не всё успел вам рассказать, ваше сиятельство. Дом-то снова исчез вместе с Тимофеем.

— Вот оно что, — нахмурился я. — Получается, магическое пространство снова закрылось, и Тимофей Аладушкин остался внутри? Неудивительно, что он не откликнулся на зов.

У меня оставался только один выход: нужно было самому ехать в Зубровский лес и попытаться найти Тимофея Аладушкина. Макар Чистяков мог бы мне в этом помочь, но я не знал, могу ли я доверять леснику, которого видел впервые в жизни. Конечно, Чистяков спас Игната и сам приехал ко мне, но сомнения в его честности тем не менее оставались.

Волчок внимательно поглядел на меня и как будто угадал мои мысли. Он тихонько взвизгнул и заколотил хвостом по ковру. Затем поднялся, подошёл к Макару Чистякову и ткнулся мордой в его широкую ладонь. Своим поведением Лунный волк как будто говорил мне:

— Смотри, Тайновидец, этому человеку можно верить.

— Сделаем так, — улыбнулся я. — Вы останетесь ночевать у нас, а утром мы с вами поедем в Зубровский лес. Покажете мне поляну, на которой стоял дом Тимофея Аладушкина? Вы согласны?

— Конечно, господин Тайновидец, — не колеблясь, кивнул лесник.

— Тогда предлагаю отдохнуть. Уверен, что дом уже приготовил для вас комнату, и вы без труда найдёте её.

Заметив недоумение Чистякова, я усмехнулся:

— У меня тоже не самое обычное жилище, Макар Петрович.

Рано утром мы с Чистяковым отправились на поиски Аладушкина. Несмотря на то, что лесник знал дорогу, я не утерпел и сам сел за руль мобиля. Очень уж мне хотелось опробовать наше новое приобретение.

Зубровский лес вытянулся широкой полосой вдоль северного берега залива. Мобиль уверенно катил по расчищенному пути к Приозёрской крепости, а справа теснились заснеженные елки.

— Сверните здесь, ваше сиятельство, — сказал лесник.

Я притормозил и свернул на узкую лесную дорогу, над которой нависали ветки деревьев. На дороге я заметил припорошенные снегом следы полицейских машин. Вдруг что-то белое мелькнуло слева и быстро запетляло между деревьями. Я нажал на тормоз, и мобиль остановился.

— Что это? — спросил я Чистякова.

— Заяц, — улыбаясь в бороду, ответил лесник. — Здесь их много.

Точно такое же пятно вчера промелькнуло в темноте возле моего дома. Вряд ли это был заяц, в парке на Каменном острове они не водились. Разве что Косой приехал вместе с Игнатом и лесником в кузове мобиля?

Но Чистяков спокойно смотрел вперёд, и я не стал ничего говорить ему о моих сомнениях.

Лесная дорога привела нас к сторожке лесника. Это была небольшая бревенчатая изба в два окна. Одним боком она словно прислонилась к высокой елке.

— Дальше тоже только на лыжах, ваше сиятельство, — сказал лесник.

— На лыжах так на лыжах, — согласился я, выпрыгивая из мобиля. — У вас даже собаки нет. Не скучно вам здесь одному?