Алекс Рудин – Немой 2: охота на нежить (страница 58)

— Ну, с кем, с кем тут договариваться? — с горечью воскликнул посол. — Варвары! Дикое скопище пьяниц! Один вы — приличный человек!

— Тут подумать надо, — я искоса взглянул в блестящие глазки посла. — А если не выйдет? Куда тогда деваться?

— Тогда я лично обещаю вам защиту в моём замке! — расплылся в улыбке посол. — Там вы будете в полной безопасности! Подумайте, уважаемый Добрыня!

Посол со свитой откланялся и свалил в свой особняк. Я ошарашенно смотрел им вслед.

Охереть! Среди белого дня в княжеском саду такие предложения!

И что делать?

Я почесал в затылке и решил немедленно подъипать Сытина. Он, в конце концов, начальник Тайной Стражи, или кто? Какого хера у него шпионы по государству, как у себя дома шастают?

Ну, и посоветоваться с Михалычем не помешает.

Но для начала подозвал к себе охранника и спросил:

— Скажи-ка — где вот эти литвины живут, когда по дворцу не колобродят?

— В доме купца Фильки Косого, — удивлённо ответил охранник. — Он им второй этаж сдаёт.

— А на первом этаже что? — уточнил я.

— А на первом этаже у него лавка. Одеждой торгует.

— Ясно, — кивнул я.

И, наконец, отправился домой.

Сытин, как всегда, где-то шлялся. В смысле — неусыпно обеспечивал безопасность княжества.

Погоревав примерно с минуту, я решил, что показательную казнь охеревшего литовского посла можно отложить до вечера. А пока ничто не мешает мне выполнить обещание и съездить с Глашкой, поглядеть место для нового терема.

Отправились мы с шиком — я нанял за медную монету мужика с телегой. Телега сильно воняла рыбой, хотя мужик клялся, что чисто вымыл её.

Запах рыбы напомнил Глашке про русалку, и она принялась выяснять мельчайшие подробности нашего знакомства с Булькой.

Я рассказал Глашке героическую историю спасения Бульки от мары. О том, как парочка весёлых русалок вернула мне дар речи и чуть не утопила, я промолчал.

— Говоришь, русалка без сознания была, когда ты её к берегу тащил? — нахмурилась Глашка. — А как же она тебя запомнила?

— Наверное, Потапыч рассказал, что это я её спас. Глаш, а ты когда научилась кошкой оборачиваться?

Глашка покраснела.

— Это Мыш.

— Что Мыш? — не понял я.

— Мыш мне одолжил книжку про оборотней. Я хотела там про тебя почитать. Знаешь, как называется перекидыш в кота?

— Как? — с интересом спросил я.

— Кошкодлак! — улыбнулась Глашка.

— Как???

— Вот так!

Глашка расхохоталась и показала мне язык.

— И что — ты прочитала книжку и превратилась в кошку?

— Почти. Я прочитала, что для того, чтобы превратиться, надо в полнолуние голышом перекувырнуться через пень.

— И пошла в лес? Одна? Голая? — нахмурился я.

— Что я, дура? — удивилась Глашка. — Я в комнату пень притащила.

От моего ржания даже лошадь вздрогнула, проснулась и перешла с шага на бодрую крабью рысь.

— Тебе смешно, — надулась Глашка, — а я плечо ушибла, когда кувыркалась! Знаешь, какой синяк был?

Я немедленно прекратил ржать и погладил Глашку по плечу.

— Да не это плечо, левое.

Я погладил и другое плечо. И поцеловал для закрепления эффекта.

— Ну вот, — продолжила Глашка. — А потом оказалось, что пень не нужен! Можно и так перекидываться. Только в первый раз страшно. Я подумала, что не смогу превратиться обратно в человека. И молока с рыбой очень хотелось. Но я опять перепрыгнула через пень и ударилась плечом о кровать. Даже заревела!

— От боли? — участливо спросил я.

— От радости! Что снова человеком стала.

За болтовнёй мы доехали до берега реки. Под высоким берегом катил седые пенящиеся барашки серый от ночного дождя Волхов. Слева был виден простор Ильмень-озера. Прямо перед глазами лежал низкий правый берег с покосами и тёмной полоской дальнего леса.

Я расплатился с возчиком и велел подождать.

— Как тебе, Глаш? — спросил я, обнимая Глашку за плечи. — Гляди! Здесь терем поставим. Вот тут — конюшни.

Я подошёл к самому обрыву и, вытянув шею, заглянул вниз.

— А вон там — баньку!

Я показал на ровную, заросшую травой площадку чуть повыше каменистого известнякового берега.

— Не берегу, вот где эта чёрная хрень валяется — там сделаем причалы. А кстати! Что это за чёрная хрень? Ну-ка!

Я увидел извилистую тропинку, ведущую по известняковому откосу к воде.

Попробую спуститься!

— Глаш, ты меня тут подожди, ладно?

Подошвы сапог скользили по мокрому суглинку. Мелкие серо-жёлтые камушки сыпались из-под ног и долетали до самой воды.

Бля! Не хватало ещё шею свернуть! Немой, ну вот куда тебя вечно тащит, а?!

Я спустился к воде и у самого берега увидел кусок обгоревшего, изрубленного топором бревна. Течение приткнуло его к берегу, но ещё не успело замыть песком.

И вот ради этого ты шеей рисковал?

Я перевернул бревно и на другой его стороне увидел грубо вырубленное изображение человеческого лица.

— Что там, Немой? — крикнула сверху Глашка.

— Идол какой-то! — ответил я. — Обгорел, как головешка!

Я вытащил обломок на берег и отнёс его подальше от воды. Наклонился к реке, сполоснул измазанные в саже руки, вздохнул и принялся карабкаться обратно наверх.

Возчик мирно дремал, сгорбившись на передке телеги. Кобыла тоже похрапывала во сне, изредка взмахивая лохматым хвостом. Я чуть не прослезился при виде этой мирной картины!

— Эй, отец! Погнали в город!