Алекс Рудин – Немой 2: охота на нежить (страница 20)
Я распахнул створки окна пошире и отправился вниз, надеясь раздобыть еды.
Вся компания уже сидела за столом.
— Ну, ты и дрыхнуть, Немой! — одобрительно сказал Сытин, увидев меня.
— И вам доброе утро! — ответил я и плюхнулся на свободный стул.
Ко мне тотчас же подлетела тарелка с горячими золотистыми блинами, политыми клубничным вареньем.
— Кушай, внучек! — сказала тарелка голосом бабы Дуни.
Не успел я запихать в рот первый блин, как с улицы кто-то громко постучал в ворота.
— Кого там принесло с утра пораньше? — недовольно проворчал прадед.
— Сиди, дед Миша, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Я схожу, посмотрю. Мыш, пригляди, чтобы они мои блины не сожрали, ладно?
— Хорошо, Немой! — кивнул Мыш. — Но учти, что жевать на ходу — вредно для здоровья.
— Ничего, — улыбнулся я, — моему здоровью хер навредишь! А ты почему один? Где супруга?
— С детьми, — ответил Мыш. — Она стесняется пока — не привыкла ещё.
— А чего нас стесняться? — удивился я и вышел за дверь.
На улице я с удовольствием втянул в себя свежий воздух. Он ещё не успел нагреться и сохранил остатки ночной прохлады.
Хорошо-то как, бля!
В ворота снова постучали.
Я спустился с крыльца и заметил, что земля вдоль забора еле заметно вспучилась. Или показалось? Я пригляделся — нет, не показалось! Земля, действительно, слегка шевелилась. Питомцы деда Миши исправно несли сторожевую службу.
Я подошёл к воротам и отодвинул тяжёлый засов.
За воротами стояли трое. Они выстроились друг за другом, словно занимали очередь.
Первым стоял крохотный мужичок с растрёпанными волосами и бородой соломенного цвета. Ростом он едва доходил мне до пояса.
Мужичок был замотан в холщовый мешок, из которого торчали голые волосатые ноги и тощие руки.
За лохматым карликом стоял, судя по виду, его двоюродный брат. Ростом не выше первого, но борода и волосы русые. К бороде прилипли высохшие берёзовые листья. Одеждой ему служил измочаленный банный веник.
Замыкал очередь коренастый детина, чем-то похожий на Василу. На его грубом, словно топором вырубленном лице простодушно моргали светло-голубые глаза.
Услышав скрип ворот, вся троица с надеждой уставилась на меня.
— Вам чего? — спросил я, на всякий случай загораживая телом проход.
— Мы к князю! — уверенным басом ответил первый мужичок. — На приём пришли, с жалобами. По обычаю.
Охереть!
— К какому князю? — офигевая, спросил я.
— К Немому! — вразнобой загалдели гости.
— Вы вместе, что ли? — не понял я.
— Нет, — снова пробасил первый мужичок. — Где это видано, чтобы домовой с банником вместе ходил?
— Домовой — это ты? — уточнил я.
— Да, — важно кивнул мужичок.
— А ты — банник? — спросил я одетого в веник.
— Банник. С Кузнечного конца.
— А ты?
Я посмотрел на голубоглазого детину.
— Я болотник. Из Лопухинки. Там за деревней клюквенное болотце, так я в нём живу. Клюква ещё не поспела, извини. Я вот грибочков принёс.
Детина вытащил из-за спины корзинку, полную грибов.
— Тут, понимаешь, какое дело... — начал он.
Но банник с домовым не дали ему договорить.
— Куда ты без очереди?!
— Так я с темноты стою, — начал оправдываться болотник, — всю ночь шёл.
— Мало ли, кто откуда шёл! — зашипел домовой. — Что там у тебя важного, в твоей Лопухинке? Вот у меня беда самая настоящая!
— А у меня?! — подхватил банник. — Совсем стыд потеряли!
— Но я же первый у ворот стоял, — упрямился болотник.
Бля!
Я отпихнул пяткой любопытного шейлуньского червяка, который решил посмотреть на гостей. Приоткрыл ворота пошире.
— Заходите, все трое! И за мной — в дом. Только с тропинки не сворачивать — сожрут!
Сытин, увидев гостей, удивлённо поднял брови.
— Это ещё кто?
— Жалобщики мы, — важно ответил домовой. — К князю с жалобами пришли.
— К Немому?
Сытин весело заржал.
— Всё, Немой! Началась твоя служба!
Домовой уставился на меня.
— Это ты князь?
— Ну, я.
— А почему сам ворота отпираешь? У тебя что, слуг нет?
Бля! Твоё-то какое дело?
Банник тоже глядел на меня с удивлением, но помалкивал.
— Князь должен государственные вопросы решать! — поучал меня домовой. — А ворота открывают слуги. Они для того и нужны!