Алекс Рудин – Магические ключи (страница 55)

Я хмыкнул, покачал головой и сел на табурет.

В замке снова заскрежетал ключ. Гусев принес свернутый тонкий матрас, шерстяное одеяло и жесткую подушку.

— Подъем в шесть утра, — сказал он, — Завтрак в семь.

— Спасибо, — кивнул я и развернул матрас на кровати.

— Может, принести еще одеяло? — предложил Гусев, испытующе глядя на меня. — Ночи холодные уже.

— Не надо, — отказался я. — Денег нет.

— Это ничего, — неожиданно сказал Гусев. — Я так принесу. Если что надо друзьям передать — вы только скажите, ваше благородие. Я ведь понимаю, вы сюда случайно угодили. Через неделю-другую разберутся. Или выпустят вас, или переведут отсюда.

— Хорошо, — кивнул я. — Буду иметь в виду.

Единственное, чего мне хотелось — поскорее остаться одному. Несмотря на то, что все это я затеял сам, тюремная обстановка давила на психику.

Но и обижать Гусева отказом не годилось — с тюремщиком лучше дружить, пока от этого есть польза.

— Принесите одеяло, — попросил я.

В конце концов, передам надзирателю денег через Жана Гавриловича, только и всего.

Гусев принес второе одеяло.

— А свет выключается? — спросил я его, кивая на тусклую лампочку под самым потолком. Лампочку тоже окружала частая решетка — видимо, чтобы заключенный не добрался до стекла.

— Не положено, ваше благородие, — ответил Гусев. — Спите так, быстро привыкнете.

Он вышел.

А я завалился на кровать. Надо было выждать немного, на случай, если надзиратель захочет заглянуть в камеру через окошко в двери.

Время тянулось медленно. Я всерьез задумался — как заключенные годами сидят в одиночной камере? Как проводят однообразные дни, что делают, чтобы не сойти с ума?

От нечего делать, я прислушивался к звукам вокруг. Громко журчала вода в бачке туалета. За окном чуть слышно насвистывал холодный осенний ветер. Из коридора доносились смутные шорохи — наверное, эти звуки шли из других камер.

И вдруг я услышал четкий негромкий стук. Три быстрых удара, пауза — и еще два удара, чуть медленнее.

Стук повторялся раз за разом — как будто кто-то упорно стучал металлом по кирпичной стене.

Я поднялся с кровати и стал медленно обходить камеру по периметру. Стук шел из-за стены слева. Но я не мог определить — стучат в соседней камере, ил еще дальше по коридору.

Это явно был какой-то сигнал. Судя по тому, что он все время повторялся, на него должны были ответить.

Я сел на табурет и приоткрыл рот, чтобы лучше слышать.

Вскоре из-за стены справа донесся ответ. Точно такой же стук, но теперь два удара звучали быстро, а три — чуть медленнее.

Спустя минуту, стук раздавался то справа, то слева. Двое заключенных переговаривались друг с другом с помощью кода. Я был свидетелем их разговора, но о чем они говорят, разобрать не мог.

Привычно разогнав свою магическую матрицу, я протянул ледяные паутинки сквозь толстые кирпичные стены камеры. Нащупал в холодном пространстве огоньки чужих матриц и с любопытством исследовал их.

Матрицы были совсем слабые — они напоминали огоньки свечей, которые горят в ночной темноте.

Два обычных человека.

Неизвестно, по какой причине их заперли в одиночные камеры. Но они и здесь нашли возможность общаться.

Кто знает, может быть, именно сейчас они договариваются о побеге. Или просто спрашивают друг друга — ты еще жив?

И отвечают — жив.

Ритмичный перестук заворожил меня. Я слушал и слушал, стараясь разгадать комбинации ударов. Они звучали быстро, но не накладывались друг на друга. Словно заключенные давным давно договорились о порядке общения и теперь старательно соблюдали его.

Лампочка мигнула под потолком. Я тряхнул головой и пришел в себя. В окне зияла чернота — словно кто-то опрокинул банку чернил в мокрую холодную осень.

Пожав плечами, я разогнал матрицу до ровного гула в груди и с удовольствием увидел перед собой яркое золотистое сияние магической линии.

Пора было выбираться. Надеюсь, надзиратель Гусев не придет посреди ночи проверить, как сидится в одиночной камере графу Смирнову-Карельскому.

А если и придет — ничего. Начальник тюрьмы быстро успокоит своего подчиненного.

На всякий случай я скрутил одно одеяло и накрыл его другим. Это было мало похоже на спящего человека, но не слишком внимательный наблюдатель мог не заметить подмену.

Я равнодушно пожал плечами. Отыскал на внутренней карте яркие огоньки, которые обозначали матрицы герцогинь. Сосредоточился на них и шагнул в магическую линию.

Поток мягко подхватил меня. Последнее, что я успел заметить — полупрозрачную кирпичную стену камеры. Я покинул тюрьму прямо сквозь нее. А затем пространство вокруг меня слилось в светящиеся цветные полосы.

А затем сияние исчезло, и я появился прямо в кабинете Малого Зимнего дворца.

Герцогини радостно вскрикнули.

— Эффектно, — оценил мое появление Жан Гаврилович. — Где ты застрял? Опять влип в приключения?

Я покачал головой.

— Нет. Просто решил немного посидеть в тюрьме — когда еще доведется.

Я не стал рассказывать ему, что слушал переговоры заключенных. Пусть у этих несчастных останется хоть какая-то радость.

— Ничего, — успокоил меня Бердышев, — при твоей склонности к авантюрам в тюрьме тебе придется бывать часто.

— Сплюнь. Гости разошлись?

— Сразу после того, как тебя увезли. Решили, что нехорошо веселиться, пока ты в тюрьме.

— Эх, — расстроился я, — испортил Сереге праздник. Ну, ничего! Разберемся с курфюрстом — и отпразднуем заново.

— Когда ты собираешься действовать? — спросил меня Бердышев. — Император ждет с нетерпением.

— Выжду пару дней, чтобы новость о моем аресте точно дошла до курфюрста, — ответил я. — Предупреди охрану дворца. Пусть внимательно следят за всем, что происходит вокруг, но ни во что не вмешиваются, кроме попыток проникновения.

— Ты думаешь, британцы или курфюрст рискнут лезть во дворец?

— Думаю, нет. Но кто их знает?

Глава 25

Я выждал три дня, хоть это было непросто.

Все это время я безвылазно просидел в кабинете на третьем этаже Малого Зимнего дворца. Благо, что «кабинет» больше напоминал отдельную квартиру — при нем был отдельный санузел с ванной. Спальня в комплект не входила, но я неплохо устроился на широком кожаном диване.

Пришлось, все-таки, посидеть под замком. Ключ от кабинета был только у меня и у герцогинь. Слуг девочки предупредили, чтобы они не входили в кабинет. а т и не задавали вопросов — только радовались, что не надо убираться в помещении.

Алина и Полина тайком приносили мне еду — то, что удавалось стащить со стола во время обеда и ужина. Герцогини пытались убедить дворецкого, что прислуживать им за столом не обязательно, но дворецкий был непоколебим. Поэтому девочкам приходилось буквально воровать еду, чтобы не умер с голода. Это приключение ужасно веселило герцогинь. А я радовался их веселью — иначе обстановка была бы слишком напряженной.

Ведь мы сидели в засаде.

По-другому, нашу затею было не назвать.

Жан Гаврилович расставил вокруг дворца шпионов в штатском, настрого запретив им вмешиваться во что бы то ни было. Эти шпионы исправно докладывали, что за дворцом постоянно следят сотрудники британского посольства.

Вот потому я и не высовывал носа из кабинета — кто мог поручиться, что среди слуг дворца нет британских лазутчиков? Стоило хоть кому-то узнать, что вместо тюрьмы я прохлаждаюсь на свободе, и вся наша комбинация развалилась бы.

Интересная складывалась игра — британцы следили за дворцом, Бердышев следил за ними. а я в нужный момент должен был вмешаться в игру и развалить ее к чертовой матери.

За три дня Бердышев только однажды заехал во дворец. Алина провела его в кабинет.