Алекс Рудин – Аристократ на отдыхе. Том 3 (страница 32)

И на его лице впервые за вечер промелькнула улыбка.

— Угадал, дружище, — весело кивнул я.

Наконец-то Илюха стал похож на себя прежнего.

ИНТЕРЛЮДИЯ. ЗИГФРИД КАЧИНЬСКИЙ

Зигфрид задумчиво смотрел на ярко-зеленое полотнище портала, которое трепетало между деревьями.

Молодая аномалия Природы. Слишком молодая, слишком слабая для его нынешнего уровня.

Но лучше, чем ничего. И намного лучше, чем тренироваться в зале с охранниками графа Орлова.

На лице Зигфрида промелькнула презрительная усмешка. Она появилась лишь на мгновение и бесследно исчезла. А лицо поляка снова стало бесстрастным, как гипсовый слепок.

Он вытащил меч из ножен и шагнул в портал. Не останавливаясь, сделал легкое движение левой рукой, и в ней появился тяжелый каменный щит.

За трепещущей пленкой портала Зигфрида встретили джунгли. Здесь было жарко и влажно. В воздухе висел липкий туман, который мгновенно пропитывал одежду. В верхушках деревьев пронзительно орали демоны.

Вот первый демон прыгнул на Зигфрида сверху. Мгновенный выпад — и демон забился на лезвии, душераздирающе вереща и истекая кровью.

Зигфрид стряхнул его с клинка и вбил в землю ударом ноги, ломая кости. Второго демона он уложил ударом щита.

И пошло!

Демоны сыпались непрерывно, они выскакивали из-за толстых древесных стволов, валились сверху. Ядовитые змеи, прикинувшись корнями деревьев, нападали снизу.

Лезвие меча вспыхивало на солнце. Зигфрид рубил, колол, бил щитом, топтал тяжелыми сапогами. Демоны гибли десятками, а ему было этого мало.

Но скоро все изменится. Как только у него в руках окажется темный амулет, он сможет усилиться по-настоящему.

Шаг за шагом Зигфрид пробивался вперед.

К своей очередной победе.

Глава 12

— Противника нужно побеждать еще до начала схватки, — говорил мне старый Ойнас, рассыпая в катакомбах орденского водопровода отравленное зерно для крыс. — Пойми, чего хочет твой враг. В чем его сила и слабость. И используй это в своих целях.

Я тащил за Ойнасом тяжеленный мешок с дохлыми крысами и почти не слушал бормотание хромого литвина. Не до того мне было — я спотыкался в темноте и проклинал демонов.

Но вот запомнилось же.

— Всегда задавай себе вопрос — чего хочешь ты? Вот прямо сейчас ты ведешь поединок к своей цели? Навязываешь противнику свою игру? Или бестолково защищаешься от быстрых чужих выпадов?

Ойнас никогда не был даже магистром. Но он прекрасно владел мечом и магией, он прожил жизнь ликтора и не погиб в схватке с каким-нибудь Одержимым, а это дорогого стоило — в глазах восьмилетнего мальчишки.

Чего я хотел тогда? Сладкое яблоко из орденского сада. И три дня отпуска, чтобы съездить домой. Все это Ойнас обещал мне, если я помогу ему с крысами, которые упрямо пытались пробраться на кухню через узкие водостоки.

— Вон еще одна, — проворчал Ойнас, тыкая палкой в склизкую темноту.

Я поднял дохлую крысу за хвост и сунул в мешок.

Почему мне вспомнился тот давний разговор с Ойнасом?

Потому что пока я, откинувшись на сиденье машины, рассеянно смотрел в окно на вечернюю Столицу, в моей голове привычно прокручивались все детали плана.

Императорский магический турнир.

Куча народа хочет, чтобы он состоялся.

Император и знатные дворянские роды. Илья и Орлов. Ваня Торопов и Зигфрид.

Каждый из них ведет свою игру, у каждого свои причины ждать начала турнира.

И у меня они тоже есть.

Мне надо поговорить с императором. И турнир даст мне такую возможность.

Зигфрид. Самый сильный противник для Вани Торопова —особенно, если учесть, что за ним стоит Орлов. И еще неизвестный мне мастер, который взялся изготовить для Зигфрида артефакт, работающий на магии Смерти.

Я могу вывести Зигфрида из игры в любой момент. Но что это даст?

Списки участников утверждены. Если с одним из них что-то случится до начала состязания, турнир отменят или перенесут. И я ничего не выиграю.

Проще сыграть в эту игру и победить.

Но сначала надо подготовиться.

Глядя на пролетающие за окном столбы фонарей, я наметил для себя три важных пункта.

Первое — как можно лучше подготовить Торопова к турниру. Если Ванька вылетит в самом начале, другого шанса у нас не будет.

Второе — выяснить, что это за темный артефактор, и какую именно хреновину он изготовил для Зигфрида. Чутье подсказывало мне, что с этим артефактом не все так просто.

И третье — убедить Вознесенского сделать для Торопова защитный артефакт. Правила турнира это не запрещали, а у Ваньки будет дополнительная защита. Магии для создания артефакта у меня в избытке. Работу артефактора оплатит Илья, и оплатит щедро — об этом я позабочусь. А Вознесенскому деньги сейчас очень нужны, хоть старый граф и молчит об этом.

И еще одной умной мыслью в свое время поделился со мной Ойнас.

— Незаконченные дела — как развязавшиеся шнурки. Рано или поздно наступишь и упадешь.

Прежде, чем браться за подготовку к турниру, нужно было окончательно уладить вопрос с ремонтом парохода и выбросить его из головы. Иначе проблемы по закону подлости вылезут в самый ответственный момент, когда у меня не будет времени ими заниматься.

Похоже, мне и тут повезло. За это дело охотно взялась Кира. Осталось подписать с ней соглашение и время от времени проверять, как идут дела.

Вот за этим я и ехал на Петровскую набережную в кафе со странным названием «Одинокий парус».

Мы съехали с моста, повернули налево и остановились. Водитель за все время поездки опять не сказал ни слова, и сейчас молча ждал, пока я вылезу из машины. Интроверт, что ли?

Стоило мне выйти и захлопнуть дверцу, как он рванул с места и скрылся так быстро, будто за ним демоны гнались.

А я удивленно уставился на кафе.

Оно было пришвартовано прямо к набережной и легонько покачивалось на волнах.

Двухмачтовый старинный парусник — с заваленными внутрь узкими бортами, с высокой кормой и позолоченной фигурой русалки под бушпритом.

Высокие мачты парусника и тонкая паутина такелажа четко вырисовывались на фоне вечернего неба. Сиськи русалки золотились в лучах закатного солнца.

С палубы парусника доносились звуки расстроенной гитары. Хриплый мужской голос пел какую-то залихватскую песню, ему подпевал пьяный хор — до того нестройный, что разобрать слова было невозможно.

Ничего себе, местечко!

Я поднялся по шатким сходням, которые были перекинуты с набережной прямо на низкую палубу этого пиратского ковчега.

Тут и там на палубе стояли бочки, накрытые грубо сколоченными деревянными щитами — это были столы. Вместо стульев предлагались бочонки поменьше. Между столиками сновали официанты в полосатых тельняшках с засученными рукавами. Они ловко жонглировали подносами, на которых громоздились тарелки и стеклянные пивные кружки.

Кухня находилась в высокой кормовой надстройке — оттуда через широкие распахнутые двери доносился звон посуды и восхитительный запах жареной рыбы.

Кира сидела за столиком-бочкой у самого борта, и была не одна. Долговязый юнец в пиратском платке нависал над ней, обеими руками опираясь на столик, чтобы не упасть.

Юнец что-то вдохновенно декламировал, но хриплый хор и звон истерзанной гитары заглушали его слова. А вот Кира, похоже, прекрасно его слышала — она мученически улыбалась и нервно барабанила пальцами по столу.

Я увернулся от стремительно надвигающегося на меня официанта, поднырнул под оттопыренный локоть другого и оказался рядом со столиком.

Юноша, не замечая меня, продолжал рифмовать слезы, розы, березы и, почему-то, морозы. Получалось у него бойко, хотя морозы мне показались лишними.

Я вежливо похлопал юношу по плечу и аккуратно развернул к себе лицом. Глаза у него блестели — от алкоголя и вдохновения.