Алекс Рудин – Археолог: солнечный камень (страница 25)
Дмитрий со щелчком открывает портсигар. В нём папиросы с аккуратно обрезанными мундштуками. Дмитрий нюхает и морщится.
— Азиз! Я же говорил, чтобы этой дряни в моём доме не было!
— Мы на улице курили, хозяин!
Азиз бледнеет ещё больше. Хочет рукавом вытереть пот со лба, но не решается.
— Мне здесь наркоманов не надо! — рычит Дмитрий. — Где взяли дурь?
— Родственники прислали! — оправдывается Азиз. — Двоюродный брат недавно на родину ездил, привёз.
— Так! — решает Дмитрий. — Собирайте свои манатки и выметайтесь отсюда! И чтобы я вас больше в городе не видел!
Азиз беспомощно горбится. По его глазам видно, что он не согласен, но спорить — себе дороже. Он что-то говорит по-узбекски своим подчинённым.
Те молча рассовывают по карманам имущество.
— Стоять! — внезапно говорит Дмитрий.
Он достаёт из кармана чёрную рацию и нажимает кнопку.
— Серёга? Подойдите сюда с Вадиком!
На пару минут в комнате воцаряется гнетущая тишина. Затем слышится хлопок металлической входной двери. Её Дмитрий поставил первым делом, как только стал хозяином квартиры. В комнату вваливаются двое качков. Каждый из них габаритами напоминает сервант. Стёкла тёмных очков поблёскивают, словно мебельные зеркала.
— Серёга, — говорит Дмитрий. — Обшмонайте их барахло, чтобы ничего не припрятали. И вывезите из города.
— Куда? — лениво интересуется Серёга.
По его равнодушному тону понятно, что ему всё равно, куда везти рабочих — в другой город, или в ближайший лесок. Он просто уточняет детали поручения.
— Вывезите на трассу, и отпустите, — решает Дмитрий. — И чтобы сюда больше не возвращались. Балтийск — закрытый город!
Он вскидывает голову и коротко хохочет.
— А деньги, хозяин? — тихо спрашивает Азиз.
И тут же втягивает голову в плечи.
— Деньги? — удивляется Дмитрий. — А покажи — какую работу вы сделали?
— Демонтаж, мусор, — перечисляет Азиз. — Больше ничего не успели.
— Мусор! — передразнивает его Дмитрий. — А я вас кормил всё это время? Инструменты вам купил? Жили вы в моём доме? С ментами договорился, чтобы вас не трогали? Кто за это заплатит? Может, ты?
Азиз беспомощно молчит.
Серёга лениво берёт его за плечо.
— Пошли!
Мы с Дмитрием остаёмся вдвоём. Он поворачивается ко мне и прямо спрашивает:
— Саня! Сколько эта хрень стоит?
Он показывает на шкатулку, которую я по-прежнему держу в руках.
Позавчера мы с ним пили вискарь на его квартире. Поэтому теперь он называет меня Саней.
Я пожимаю плечами.
— Так сразу не скажу. Материальная ценность — копейки, а вот историческая... Тут комиссия нужна. Надо внимательно осмотреть весь дом — может, ещё что-то найдётся. Работы пока лучше остановить.
Я тщательно выбираю слова, чтобы они подействовали так, как мне нужно.
— В смысле — остановить? — удивляется Дмитрий. — Я плитку из Германии заказал! Финскую сантехнику послезавтра должны привезти.
Я развожу руками.
— Историческая находка. Пока специалисты здесь всё не осмотрят — работать нельзя. Закон такой.
Слово «закон» для Дмитрия словно красная тряпка. Вертел он эти законы на таком месте, о котором неудобно говорить!
Дмитрий угрюмо смотрит на меня.
— Саня, — начинает он. — Это хрень, понимаешь? Мне ремонт доделать надо.
— Понимаю, — говорю я. — Неприятная ситуация.
— Слушай, а забери эту коробку себе, — неожиданно предлагает Дмитрий. — Ты же этот... как его... археолог? Вот сам её и изучай. Только скажи, что нашёл в другом месте.
Я делаю вид, что раздумываю над его предложением. И, наконец, киваю головой.
— Можно.
Дмитрий заметно успокаивается.
— У тебя когда самолёт?
— Не знаю, — говорю я. — Билеты ещё не заказывал.
— Диктуй данные. Ребята тебе на завтра билет сделают. Чего тебе тут торчать?
Его стремление понятно. Выслать меня из города и этим закрыть дальнейшие проблемы с собственностью.
— Куда полетишь, в Ленинград? — снова спрашивает он.
— В Сочи, — говорю я. — Не надышался морем.
— Без проблем!
Дмитрий достаёт из внутреннего кармана модного пиджака толстую пачку денег. Отсчитывает несколько купюр. Подумав, добавляет ещё три. Это неожиданно и приятно.
— На, держи! Как договаривались! Вечером заходи ко мне — посидим на дорожку. А завтра тебя Серёга отвезёт на самолёт.
Вот такие давние будущие события вспомнились мне, пока мы ждали Валерия Михайловича и милицию. События, которым теперь не суждено случиться. Понимать это было странно.
Мишаня сопел возле стола, внимательно разглядывая шкатулку. Дядя Слава всё так же сидел на кровати, сложив волосатые руки на худых коленях.
— Дядя Слава, — спросил я его. — Как твоя фамилия?
— Раушев. А что?
— Да ладно! — удивился я. — Так ты, выходит, потомок барона!
— Иди ты в ...опу!
— Я серьёзно!
Барон-алкоголик негодующе посмотрел на меня выцветшими серыми глазами.
— Я советский человек! Всю жизнь на Балтийском судоремонтном! Вот этими руками...
Он показал мне сухие жёлтые ладони. Но объяснить, что делал этими ладонями на заводе, не успел.
Пришла милиция. Усталый лейтенант в помятой рубашке бросил равнодушный взгляд на шкатулку.
— Материальных ценностей не было?