Алекс Рудин – Археолог 2. Заветный ключ (страница 9)
Разлив по чаркам кислый квас, Онаний снова принялся убеждать гостей.
– С немцами можно заключить военный союз против Литвы и татар. Вот наши настоящие враги – язычники. Одни молятся огню и змеям. Другие сырое лошадиное мясо жрут. А Европа – это ремёсла и торговля. Города и корабли. Пока у нас ещё есть сила и земли – с нами будут считаться. Но если дождёмся татарского разорения – тогда с нами никто и говорить не станет.
И в этих словах Онания была своя правда. Степан Твердиславович тяжело задумался. Что делать? Какое зло предпочесть? Тяжёлый выбор, когда в нём нет добра.
На какой-то миг Степану Твердиславовичу захотелось сбросить с себя тяжесть посадничества. Передать этот груз кому-то помоложе, а самому уехать в дальние владения и жить просто, управляя только своим имуществом.
– Ладно, – сказал он, – посоветуемся с другими боярами. С немецкими купцами поговорю. Будем собирать посольство к Ливонскому ордену. Может, и договоримся.
В дверь предбанника осторожно поскреблись.
– Кто там? – раздражённо вскинулся Онаний.
Ведь всех настрого предупредил – не беспокоить! Разговор важный, важнее не бывает. Кому там непонятно боярское слово?
Дощатая дверь приоткрылась, в предбанник просунулась голова доверенного слуги.
– Прости, боярин! Прибыл гонец к посаднику от корел с реки Невы. Говорит, срочное дело. А о самом деле молчит.
Степан Твердиславович поднялся с лавки. Натянул длинную рубаху и нижние полотняные штаны. Повернулся к боярам.
– Я сейчас.
И слуге:
– Веди!
Гонец в поварне жадно хлебал летние щи со щавелем. Щёки у мужика запали, их покрывала густая щетина. Видно, не один день скакал, останавливаясь только для того, чтобы конь не упал под всадником.
Увидев боярина, гонец торопливо и неловко поднялся с лавки, поклонился.
– Что у тебя? – нетерпеливо спросил Степан Твердиславович.
Он был зол не на гонца – на домашних. Сами не могли разобраться с гонцом?
А ещё боярин злился на то, что свои гонца не накормили, и теперь он ест у боярина Онания, с которым Степан Твердиславович не был в ладу.
Гонец откашлялся.
– Шведское войско на кораблях вошло в устье Невы. Идут вверх по течению к Нево-озеру. Я твоему сыну, боярин, всё сказал. Так он послал меня к тебе.
Сердце Степана Твердиславовича гулко стукнуло. Вот тебе и мир! Почуяли волки, что добыча слаба, осмелели.
Посадник увидел, что гонец еле стоит на ногах, и махнул ему рукой:
– Сядь. Сколько кораблей?
– Полтора десятка, – ответил гонец, тяжело опускаясь на лавку.
Глава 5
Июль 1970-го года. Ленинград
– Позвольте узнать, юноша – с чего это вы вдруг заинтересовались Ганзейским союзом? – спросил Валентин Иванович, когда мы удобно устроились в кожаных креслах его домашнего кабинета. – Если не ошибаюсь, раньше вы специализировались на истории древних пруссов?
Я с любопытством оглядел кабинет.
Высокое окно, выходящее на Садовую, обрамляли плотные тёмно-синие шторы.
Большой письменный стол стоял боком к окну – так, чтобы дневной свет падал слева. Возле стола – удобное рабочее кресло, явно купленное не в мебельном магазине. Скорее, приобретено у антиквара. Я не слишком хорошо разбирался в мебели, но это кресло делалось ещё до революции – слишком удобным и основательным оно выглядело. Сиденье недавно заново обтянули тонкой чёрной кожей, а вот спинка порыжела от времени. И не от скупости хозяина – думаю, Валентин Иванович просто не хотел скрывать возраст кресла.
У стены высился массивный книжный шкаф – почти под потолок. Солидный деревянный корпус, дверцы с рифлёными стёклами, тонкая резьба по углам.
Журнальный столик перед нами тоже не вчера покинул фабрику. В его овальную крышку была вделана шахматная доска из тонких костяных пластин. А когда Валентин Иванович поставил на столик фарфоровые чашечки с крепчайшим кофе, я окончательно убедился, что хозяин квартиры любит стиль и даже роскошь.
В прошлой жизни у меня тоже бывали кабинеты. Но ни один из них не был обставлен с таким вкусом, как кабинет Валентина Ивановича. Даже последний – в доме наместника в Выборге.
– Вам нужен сахар к кофе? – спросил Валентин Иванович.
Несмотря на разницу в нашем положении, декан вёл себя со мной, как с гостем. Это было немного странно.
С другой стороны, я плохо знал Валентина Ивановича. Возможно, это просто его привычка.
– Нет, спасибо! – отказался я. – А Ганзейским союзом я заинтересовался как раз в связи с историей пруссов. Вы ведь знаете, что пруссы сопротивлялись польским и немецким завоевателям не меньше трёхсот лет. Даже Тевтонский орден был создан именно для борьбы с пруссами. И немалую роль в этой войне сыграл Ганзейский союз.
Говоря это, я внимательно следил за лицом Валентина Ивановича. Дело в том, что у меня сложилась рабочая версия пропажи документа из сундука, который мы нашли в Балтийске. Я допускал, что документ забрал именно декан.
В пользу этой версии говорили несколько фактов. Во-первых, документ принадлежал Ганзейскому союзу, а Валентин Иванович много работал над этой темой. Во-вторых, узнав о находке архива, он немедленно прилетел в Балтийск, хотя свободно мог дождаться возвращения экспедиции в Ленинграде.
И в третьих – он сам ринулся проверять мою гипотезу о священной роще пруссов. И даже сам взялся за лопату.
Поэтому, объясняя свой интерес к Ганзейскому союзу, я внимательно следил за выражением лица декана. И заметил, что услышав моё объяснение, Валентин Иванович облегчённо вздохнул.
– Думаю, в библиотеке университета вы сможете найти достаточно материалов, – сказал Валентин Иванович, делая глоток кофе.
Я тоже отпил из своей чашки. Кофе был ароматным и очень крепким. Я даже пожалел, что не попросил молока.
Валентин Иванович как будто услышал мои мысли.
– Может быть, молока? – спросил он.
– Если можно, – кивнул я.
Валентин Иванович кивнул и молча вышел из кабинета.
У меня была всего одна минуты, от силы две. Едва дверь закрылась за деканом, я вскочил с кресла и шагнул к столу. Дёрнул правый верхний ящик, затем левый.
Оба ящика были заперты на ключ.
Я потянул за ручку средний ящик слева, и он послушно открылся. Но внутри не оказалось ничего, кроме стопки чистых бумажных листов.
Чёрт!
Я задвинул ящик и подскочил к своему креслу.
Не успел я устроиться поудобнее, как вернулся Валентин Иванович, неся в руках изящный посеребренный молочник.
Я добавил в кофе молоко и сделал ещё глоток. Да, так намного вкуснее!
– Я уже был в библиотеке, Валентин Иванович. И общее представление у меня сложилось. Но появилось немало вопросов, и я хочу попросить вас высказать по ним ваше мнение.
– Сколько дней вы провели в библиотеке? – дружелюбно улыбнулся декан.
– Два дня, – честно ответил я.
– Не хочу вас обидеть, – продолжил Валентин Иванович, – но когда я работал над темой Ганзейского союза, то провёл в библиотеке годы. Вы не хотите поговорить о чём-то более важном сейчас? Например, о подготовке экспедиции в Приморск?
– С удовольствием, – ответил я. – Всего несколько вопросов.
– Ну, хорошо, – снисходительно ответил Валентин Иванович.
Я не стал ходить вокруг да около, и начал сразу с главного.
– Я нашёл в документах косвенные упоминания о некоей секретной службе Ганзейского союза. Что вы об этом знаете?
Породистое лицо Валентина Ивановича потрясённо вытянулось. Но он сразу же отвернулся, сделав вид, что за окном кабинета происходит что-то интересное. А когда снова повернулся ко мне – на его лице не было ничего, кроме дружелюбного удивления.