Алекс Рок – По прозвищу «Сокол». Том 3 (страница 12)

Кивнул ей вместо ответа, как будто у меня закончились слова.

Домой не шëл, почти бежал. Оксанку тошнило, и редкие патрульные СТО-ражи останавливали на нас взгляд. Один остановился на машине, и я подумал, что всë, приплыли.

– Подбросить? – только и спросил он. А мне-то думалось, запросит документы, мало ли куда здоровенный мужик тащит завëрнутое в пальто полуголое тело?

Отказываться не стал.

– Жена?

– Дочь.

– Паршиво. У меня такая же егоза подрастает. Берегите еë и себя.

Жуткий дракон ждал в парадной родного дома. Римма Юрьевна, смогу ли как и прежде теперь звать еë мегерой, словно ждала моего появления.

– Ирод! До чего девчонку довëл? Я в полицию напишу!

– Хоть президенту. С дороги.

Удивительно, но она отступила, пустив к лифту.

– Йа… п-плох-хая дев-вочка, да, пап?

Как будто ей хотелось подтверждения. Не ответил.

Глава 6

Уснуть не получилось, в голове стоял отчëтливый железнодорожный шум. Сколько там времени прошло, половина месяца? С появлением Оксанки привычная жизнь села в поезд без обратного билета.

А теперь история повторилась. Едва нечаянная дочь прижилась, как от еë скромности и покорности и след простыл.

Вспомнил, что было вчера. Бестолковые поиски, кусачий уличный мороз. Ужас, плескавшийся в глубине глаз Оксанкиной подруги.

И беспомощность.

Ощутил, что могу расколотить руками танковую броню, но не в силах склеить нечто, давшее трещину в душе юной девчонки.

Мира обозвала Нину змеëй. Сложно её винить. Каждое слово психолога, даже когда пыталась утешить, было насквозь пропитано ядом.

“До этого она жила в токсичном обществе среди запретов и нелюбви. Она привыкла держаться там, отрастила броню, но вот теперь заглянула в дневник вашей жизни.

И попросту сломалась. Было же от чего, правда?”

Я вчера не ответил. Уложив Оксанку в кровать, отрешëнно лежал в своей комнате. Слышал лишь как временами она вставала. В туалете вспыхивал свет, еë тошнило. Тучка вертелась то рядом с ней, то со мной. Подхватил назойливую животинку за шкирку, уложил рядом. Беспокойная и шерстяная она забылась в полном тревог сне. Наверно, я ей завидовал, ведь у меня так и не получилось.

Вздрогнул, когда под самое утро трезвоном отозвался(зашёлся) смартфон. Вместо сна явилась липкая неприятная дрëма. Обволакивала собой, словно слюной, и заставила жалеть, что не поддался еë чарам, едва открыл глаза.

Звонила Нина, спрашивала, как себя чувствую. "Скверно" даже наполовину не отражало сути. Спрашивала, не нужен ли мне на сегодня административный? Сказал, что как-нибудь справлюсь, поблагодарил.

В голове всë перемешалось. Вчерашняя ночь, словно дурной сон. Внутренний голос пытался достучаться сквозь пьянящее марево, желая сказать, что безвозвратно упустил время.

Дядя Юра на пару с Ниной расстарались, выложили передо мной ответы, словно на ладони. Оксанке требовалась забота здесь, сейчас, а я бездействовал. Совесть убеждала, что это повторится. Не сегодня, так завтрашним вечером. Подростковый протест против батькиного бытия. Кто бы мог подумать, что доведëтся принимать в нëм самое непосредственное участие!

Точно не я.

Дочь удосужилась проснуться, встать передо мной. Во рту у неё пьяной горечью застыли слова. Хотел было спросить, видит ли она, на кого сейчас похожа, но посчитал лишним.

Маленькая ведьма. Полубезумный взгляд, всклокоченные волосы, бесстыдно задранная до самых трусов ночнушка. Она поймала недовольство моего взгляда, ужаснулась собственному отражению. Отчитать? Наругать?

Нина бросила мне вчера подсказку, словно кость. Не поможет. Она всего лишь хотела заставить меня почувствовать всë то же самое, что довелось испытать ей. Боль, желание утешения, бесполезный поиск, тремор волнения, отчаяние.

И вместо ругани родились совершенно иные слова.

– Оксан, иди сюда. Всë хорошо? – распахнул объятия, позволяя ей ухнуть в них. Будь она на пару лет младше или глупее, легко бы поддалась на манипуляцию. Мне же она решила показать, что еë прощение не купить за сиюминутное осознание. Отвернулась, двинула в сторону ванной. Мне оставалось только пойти на работу…

Максим смотрел на меня, как инспектор, поймавший за руку злостного проказника, но от фирменной улыбки отказаться не смог.

– Алексей, скверно выглядите. Круги под глазами, раздражение. Не выспались?

Бил он в самую точку.

– Кошмар приснился.

Куратор картинно вскинул руками, вызывая лифт.

– Надеюсь, не про эльфов на стройке.

Я похолодел. Максим ходил по тонкому льду намëков и всякий раз умудрялся уйти от разговора, будто ничего и не было.

– Проблемы с дочерью?

Резко обернулся к нему, осмотрел с ног до головы. Хотел вызнать, каким чудом наш заправский фокусник узнал? Неужто у меня на лице всë написано?

Здравый смысл подсказал, что решение на поверхности, а у кого-то на букву "Н" просто очень длинный язык. Наверняка разболтала. Даже винить не за что, сам ведь решился обратиться к ней за помощью.

Максим пошëл в словесное наступление.

– Если вам потребуется родительский совет, я завсегда к вашим услугам.

– Да ну! И зачем вам это?

– Я же ваш куратор. А ещë обещал избавить от проблем. Но если вы будете о них молчать, я… умываю руки.

Требовать продолжения он не стал. Вот же хитрый гад! Пытается заставить меня почувствовать за собой вину.

Ну и черти с ним!

– Оксана хорошая девочка. А вчера… да с начала выходных ведëт себя странно.

– "Странно" – слишком обще, Алексей. Но не будем ходить вокруг да около, ей попросту нужно больше вашего внимания.

А Нина вчера говорила совершенно о другом. Я выдохнул, прислонился спиной к стенке лифта. Интересно, как так выходило, что всякий раз, когда я оказываюсь в лифте с Максимом, никто не отваживается сесть с нами? Короб мчит прямиком до нужного нам этажа, не останавливаясь. И это в начале-то рабочего дня!

Чудо, не иначе.

Максим окинул меня осуждающим взглядом, словно понял, что думаю совершенно не о том. Стыдно мне не было. Он вздохнул и продолжил.

– Если верить биографии вашей дочери, у бедняжки было не самое лëгкое детство. Она не знала родительской защиты, уверен, говорила вам о подобном.

Я кивнул, было дело.

– Просто дайте ей время. И понимание о безусловности.

– О чëм?

– Алексей, родители… – он осëкся на полуслове, будто вспомнил, какой у меня самого был отец. – Обычно традиционно и по некоторым биологическим причинам родители любят своих чад без условий.

Если бы призы давали за умение ходить вокруг да около, Максим взял бы золото.

– Не потому что красивые, умные, добрые. Потому и безусловно. Она знает, что нужна вам, иначе бы выгнали в первую же ночь. Потом вы притащили котëнка, затем таскались с ней по торговому комплексу. Не потому, что вам это нужно, а просто. Не говоря уж о собаке…

– О собаке? – не понимая, я прищурился.

– Той самой, что с троицей хулиганов. А вы умеете искать приключения на свои плечи, Алексей. Я начинаю понимать, почему вы столь отчаянно бросались из одного горнила войны в другое.

Максим скакал по темам разговоров, словно по очерченным таблицам(клеткам) классиков.

– И почему же?