Алекс Риттер – Невинность гениальных злодеев (страница 1)
Алекс Риттер
Невинность гениальных злодеев
Глава 1
Невинность гениальных злодеев
Роман
Алекс Риттер
Нас взяли прямо в аэропорту. Идя по проходу между креслами в салоне, я бросаю мимолетный взгляд в иллюминатор и замечаю форменное столпотворение у трапа: четверо патрульных полицейских, трое мужчин в недорогих тёмных костюмах с суровыми лицами и вдобавок трое парней со значками местной службы безопасности. Их глаза не отрываются от выходящих из самолёта пассажиров.
- Это ещё что за собрание клоунов? – ворчит Джин, начиная спускаться по трапу.
- Подозреваю, что мы ответ на твой вопрос мы получим очень скоро, - отзываюсь я, идя вслед за ней.
Я почти не сомневаюсь в причинах их появления здесь. Меньше трёх недель назад я застрелил подозреваемого, и, хотя никто, кроме меня, не знал, что он в этот момент был безоружен, экспертиза места преступления могла выявить расхождения между моими показаниями и тем, что произошло на самом деле. Да и недоброжелателей у меня хватает. Любой из них вполне в состоянии использовать против меня всё, что только подвернется под руку. Тяжело быть охотником на серийных убийц.
«Группа встречающих» замечает меня. И сразу, как по команде, все придвигаются поближе к трапу, развеивая последние надежды, что они ждут кого-то другого. Им определённо нужен я.
- Джон Ресслер, вы арестованы, - заявляет один из мужчин в костюме. – Зачитайте ему права и уведите.
- Какого чёрта?.. – начинает возмущаться Джин.
- Шеф Хейнс, я – Артут Ламар из Департамента юстиции, - говорит другой носитель гражданской одежды. - Прошу вас проследовать за мной.
На меня надевают наручники. Такое со мной происходит в первый раз. Неприятное ощущение.
Потом меня выводят из аэропорта и сажают в полицейскую машину. Нетрудно догадаться, куда мы направляемся – в центральное управление полиции Вашингтона. Двое патрульных заводят меня в здание.
- Подождите-ка. У вас нет пропуска, - говорит за моей спиной дежурный сержант.
- Какой ещё пропуск? – холодно спрашивает один из людей в костюмах, которые идут вслед за мной и моими сопровождающими. – Вот моё удостоверение.
- Извините, но я не могу вас пропустить без пропуска, - твёрдо заявляет сержант.
Эти двое явно не из полиции. Скорее всего, к ФБР они тоже не имеют никакого отношения, потому что никто в управлении не стал бы задерживать на входе федералов, чтобы не наживать себе лишних проблем с Бюро. Так кто же эти «костюмы» и что им надо?
Сержант продолжает препираться с непонятными визитёрами. Тем временем патрульные торопливо запихивают меня в лифт и нажимают на кнопку пятого этажа, на котором, насколько мне известно, располагается отдел по расследованию убийств. Мне частенько приходилось там бывать. Правда, до сих пор я никогда не попадал туда в качестве обвиняемого. Что же происходит?
Наверху нас встречают двое. Первый из них в дорогом костюме, примерно моего роста, изрядно растолстевший, с подстриженными ёжиком седыми волосами, заметно поредевшими надо лбом, носом картошкой, тяжёлой нижней челюстью и маленькими карими глазками, утонувшими под густыми бровями. Шеф столичных блюстителей закона Холкомб собственной персоной. Второй – рослый плечистый мужчина лет сорока в кожаной куртке и джинсах с тёмными, почти чёрными волосами, такого же цвета глазами и ямочкой на массивном подбородке. Лейтенант Ноэль Каузак из «убойного» отдела.
- Какая приятная встреча, Ресслер, - с насмешкой бросает Холкомб, поправляя удостоверение, свисающее из нагрудного кармана пиджака.
Он меня ненавидит. Я не раз портил ему игру, вычисляя злоумышленников раньше, чем полиция успевала взять след, причём портил до такой степени, что пару месяцев назад главный правоохранитель Вашингтона угрожал подбросить мне наркотики и посадить за торговлю запрещёнными веществами. Но это не всё. Во время одного из недавних расследований я совершенно случайно узнал, что он ещё и «грязный» коп, научившийся маскировать взятки с помощью операций на фондовом рынке. И я этой информацией воспользовался. Правда, единственное, чего мне хотелось добиться с помощью своего небольшого шантажа, это сведений о людях, которые были соучастниками пойманного мной убийцы в другом преступлении. Но для Холкомба я теперь опасен.
Шеф полиции встаёт прямо передо мной.
- Давно пора было взять тебя за задницу, - изрекает он и вновь поправляет удостоверение.
Что за чёрт? Поверх удостоверения висит бумажка, на которой крупными буквами выведено: «Это не я. АНБ. Я помогу». Холкомб смотрит мне в глаза. Я вспоминаю, что в полицейском управлении повсюду установлены камеры, которые записывают не только изображение, но и звук, а я, мои провожатые и начальник полиции стоим так, что ни на одну из них листок с надписью попасть не может. Главный законник Вашингтона быстро прячет записку в карман.
Меня заводят в допросную и оставляют одного. Есть время подумать, но в голову не приходит ничего дельного. Холкомб вполне способен подстроить мне ложное обвинение в чём угодно. Он знает, что я в курсе его делишек, но не имеет ни малейшего представления о том, насколько я осведомлён, и потому вполне способен предпринять попытку вывести меня из игры. В идеале – навсегда. Но в то же время он не может не понимать, что после таких прямолинейных действий я вряд ли удержусь от соблазна обнародовать сведения о его «финансовых операциях». Тогда ему крышка. Весьма вероятно, что его записка – всего лишь попытка ввести меня в заблуждение, чтобы удержать от ответных действий и выиграть время. Или нет?
Сообщение может и правдой. Разумеется, Агентство национальной безопасности не может заниматься обычным убийством, тем более что речь идёт о моральном уроде, отправившем на тот свет не один десяток человек и изнасиловавшем девушку, которая стала мне очень дорога. Но у меня были с ними столкновения. Совсем недавно их агент Джордж Стоун пытался шантажировать меня компроматом на некоторых моих знакомых, чтобы присвоить себе лавры в раскрытии очень громкого дела, но мне удалось обманом выманить у него досье. А потом я его избил. Вряд ли этот тип простил мне то, что я обвёл его вокруг пальца как раз в тот момент, когда он уже подсчитывал свой выигрыш, не говоря уж про три удара рукояткой пистолета по голове. Стоун очень даже мог попробовать мне отомстить.
- Давненько не виделись, - с насмешкой говорит лейтенант Ноэль Каузак, заходя в допросную.
Я молчу. Несколько лет назад, когда я работал психологом в клинике, этот блюститель закона приходил ко мне на обязательные сеансы, назначенные ему после того, как он застрелил трёх чёрных подростков, которые открыли огонь по полицейской машине, и только мне известно о его расистских взглядах. К тому же не так давно я невольно помешал его повышению. Но я достаточно хорошо знаю Каузака, чтобы с предельным скептицизмом отнестись к мысли, будто этот коп может подстроить мне ловушку без ведома и разрешения Холкомба. Но я могу и ошибаться.
С минуту мы смотрим друг на друга. В допросной установлено минимум три видеокамеры и несколько микрофонов, не считая традиционного одностороннего зеркала, сквозь которое из соседнего помещения может увидеть всё, что происходит здесь. Поэтому мы молчим.
В допросную входят двое в костюмах.
- Эти ваши правила… - недовольно бурчит один из них.
- Мне они самому не нравятся, - отзывается лейтенант. – Но что поделать – раз правила есть, их приходится соблюдать.
«Костюмы» усаживаются.
- Вы кто такие? – спрашиваю я.
Они молчат.
- Допрос подозреваемого Джона Ресслера ведёт лейтенант Ноэль Каузак, отдел по расследования убийств управления полиции Вашингтона, - произносит полицейский. – Также в допросной присутствуют представители Агентства национальной безопасности и Центрального разведывательного управления США.
Час от часу не легче! С ЦРУ у меня тоже были кое-какие неприятности, в основном из-за того, что я записал одного их бывшего криптографа в серийные убийцы, но вряд ли это повод для мести. Или я опять ошибаюсь?
- Итак, мистер Ресслер…, - начинает мужчина, севший справа от Каузака. Этот агент невысокий, худощавый, с короткими рыжеватыми волосами и большим белесым шрамом на щеке, какие остаются после удаления родимого пятна с помощью лазера.
- Доктор.
- Что?
- Обращайтесь ко мне «доктор Ресслер».
- Неделю назад вам присвоили почётную степень, да и то благодаря щедрым пожертвования Рональда Клампа-младшего, - заявляет человек со шрамом.
- Рад, что вы потрудились изучить мою биографию, - насмешливо отвечаю я. – Тем не менее, я имею право называться доктором и не собираюсь от него отказываться.
- Что ж, хорошо. Как скажете, доктор Ресслер, - с сарказмом произносит агент.
- В чём меня обвиняют? – спрашиваю я.
Чёрт бы меня побрал! Я так увлёкся попытками угадать, кто и почему подстроил мне арест, что совершенно забыл о главном – невиновные всегда возмущаются несправедливым задержанием, а вот настоящие преступники делают это далеко не всегда. Они о своих прегрешениях и так в курсе. В чём бы меня ни подозревали, вопрос о причинах моего ареста уже слишком запоздал для того, чтобы ввести в заблуждение опытных следователей. Теперь они уверены – у меня в любом случае рыльце в пушку.