Алекс Риттер – Человек, укравший мир (страница 2)

– Сволочи! – сказал я. Уже даже слабенькие приборы моего кораблика зафиксировали приближающиеся в гиперпространстве звездолеты, а скорость моей посудины все падала и падала. Основной движок работал на последнем издыхании, а на аварийках я отсюда не выберусь. Тем более что стрелять теперь будут на поражение, забыв про всяких там заложниц. Космический Патруль любит парней, которые стреляют по его кораблям, не больше, чем мы любим галактических лягашей.

Я принялся форсировать, как мог, все движки в спасительной попытке набрать скорость, и в этот момент пространство порвалось двумя вспышками. Два крейсера вышли из гиперпространства и на полном ходу направлялись ко мне. Но зато я уже видел три мрачные черные тени, отмечавшие границу, за которой я был бы в безопасности. Сторожевики милдарского военно-космического флота.

Лягаши, если судить по тому, как они действовали, все еще не могли передавиться с желанием спасти прелестную заложницу, а потому прибывшие на помощь корабли начали брать меня в клещи, заходя между мной и милдарскими сторожевиками, в то время как недобитый мною гаденыш направился ко мне с тыла. Вот теперь я попал по-настоящему. Выхода не было, но это только на первый взгляд. Переведя посудину на автопилот, я молнией метнулся в нижний отсек яхты, по дороге заглянув в каюту, где лежала в противоперегрузочном ложе моя пленница. Так, на всякий случай, убедиться, что она тут еще не откинулась со страху или не перегрызла своими очаровательными зубками путы. С ней все было в порядке, лежит себе на противоперегрузочном ложе, и я, не задерживаясь, побежал в реакторный отсек, а затем вернулся обратно.

Когда я вновь оказался за штурвалом, новоприбывшие уже почти завершили свои маневры, втиснувшись между мной и милдарскими сторожевиками, а вот поврежденная мной посудина еще шкондыбала где-то далеко позади. Я вырубил и аварийки, и основной движок, чтобы сохранить энергию и запас хода, и включил передатчик. Связь установилась моментально. Они, похоже, сгорали от нетерпения в ожидании моего вызова.

– Сдавайся, Светлов, – сказал капитан крейсера, нарисовавшийся на экране во всех красках, в омерзительном синем мундире с серебрянным кантом, – и мы засвидетельствуем в суде, что ты сдался добровольно.

– Как будто мне от этого легче будет, – буркнул я в ответ.

– Легче не легче, а срок все же будет меньше, – ответил капитан, сделав вид, что не знает о моих предыдущих подвигах, за которые мне запросто влепят минимум десяток пожизненных, и тут же спросил: – Девушка цела?

– Да цела, цела твоя телка, – бросил я. Моего собеседника передернуло, но он промолчал. И правильно сделал.

– Итак, ты сдаешься? – поинтересовался капитан, восстановив контроль над своей мордой.

– А где гарантия, что меня не пристрелят, как только я попаду на твою посудину? – вместо ответа спросил я.

– Мое слово.

– Слово, ха. Слов я и сам могу надавать целую кучу, – заявил я, и офицера Космического Патруля снова передернуло. С непривычки, наверно. Или у парня просто нервный тик начинается от общения с такими реальными пацанами, как я.

– И все мои офицеры также дадут слово не причинять тебе никакого вреда, – пообещал капитан, вновь справившись со своим лицом.

– Ты мне тут не тычь, козел лягавый, мы с тобой в одной канаве не валялись! – бросил я. Лягаша начало слегка потряхивать, но он пока держался.

«Небось, сильно хотел выслужиться перед начальством, сорвать звездочку на погоны, – подумал я. – Наверняка чем-то он проштрафил, что его послали в такую глушь, вот он и старается. Как же, захватил самого “Академика” Рэя Светлова, освободил заложницу. Дурачок».

– Черт с вами, берите, – буркнул я.

– Открой шлюз и не отключай экран, Светлов, – сказал капитан. Кажется, он купился на то отчаяние, которое я так красиво нарисовал на своем лице. Оба крейсера развернулись и с двух сторон подошли к моей яхточке. Подбитый мной корабль тоже был уже совсем близко, торопясь перекрыть мне все пути к отходу.

«Идиоты», – подумал я, но говорить им этого я не стал. Вместо этого я ударил по кнопкам активации всех двигателей сразу. Яхта, как камень, брошенный гигантом, метнулась вперед, а я тут же ударил по другой кнопке. На этом кораблике в случае опасности взрыва главного реактора его, то есть реактор, полагалось катапультировать, что я и сделал. Только сначала настроил аппарат, управляющий процессом отделения, на ликвидацию реактора через четыре секунды после его сброса, превратив источник энергии в настоящую бомбу огромной мощности.

Копы не сразу поняли, что там за предмет остался после моей яхточки, и потеряли драгоценные секунды. Я прыгнул в противоположную от Милдара сторону, а копы, зная, что у меня испорчен гиперпривод, решили, что это просто мои последние выкрутасы, и слишком поздно сообразили, что за свинью я им подложил. Они попытались набрать скорость лишь за секунду до взрыва. Конечно, мощные, а главное, целехонькие полицейские крейсера не чета моей яхточке, но они опоздали. Им не хватило совсем чуть-чуть.

От мощного взрыва у меня ослепли все кормовые видеокамеры, а посудину тряхнуло так, что я в секунду записал себя в покойники. Но корпус выдержал удар, и я, если не считать носа, разбитого о приборную панель звездолета, остался совсем целехонек. Правда, я наверняка схватил еще и десяток-другой рентген или там еще чего-нибудь в этом роде, но этим можно будет заняться попозже. Сейчас главное узнать, как обстоят дела у моих синемундирных приятелей. Я нажал несколько кнопок на пульте, меняя светофильтры на кормовых видеокамерах, и перед моими глазами появилась самая замечательная картина в мире.

Два полицейских корабля, которые пытались меня захватить, превратились в жалкие кучи металлолома, на которых явно не осталось ничего живого. Правда, третьему досталось намного меньше, потому что он был слишком далеко от точки взрыва, но и он теперь мало напоминал красавец-крейсер, превратившись в жалкую развалюху. Но этот недобиток все равно оставался для меня смертельно опасным. У них, похоже, завалялось немного лишней энергии, и они начали палить по мне из дальнобойных излучателей.

Я мертвой хваткой вцепился в штурвал, и понял, что неприятности еще только начинаются, так как основной двигатель накрылся навеки, аварийки выработали почти до конца весь свой ресурс, и теперь мне не всякую черепаху удалось бы обогнать. Вдобавок от взрыва что-то случилось с управлением, и посудина моя мне больше не повиновалась. Короче, ребятки, попал я по-настоящему.

Ба-бам! Караблик мой тряхнуло так, что меня выбросило из кресла пилота. Последний коп медленно приближался, паля по мне редко, но метко. Яхточку еще раз тряхнуло, но на этот раз удар пришелся вскользь. Да, только теперь я понял, что значит попасть по-настоящему. Быть превращенным в радиоактивный пепел после того, как смог бежать с планеты, где даже армию подняли, чтобы поймать мебя, после того, как смог угнать на виду у всех космический корабль, после того, как смог взорвать два полицейских крейсера и подбить третий на какой-то паршивой яхте, на которой и оружия-то толкового нет?

– Нет, рано я сдаюсь! – крикнул я самому себе. Копы перестали стрелять, решили, гады, подойти поближе, чтобы бить в упор, наверняка, но я не дам им сделать из меня, из Рэя Светлова, жестянную утку в тире. Я сел прямо на засыпанный осколками стекла и обломками пластика пол рубки и начал отдирать панель, закрывавшую электронный мозг корабля и его контрольные системы. Она не поддавала, сволочь, и я в ярости высадил ее ногой, после чего принялся искать нужные контакты.

В этот момент в меня снова попали, и я улетел в другой конец рубки, изрезав себе руки об битое стекло. Еще одно такое попадание, и от моего кораблика ничего не останется. И от меня, понятное дело, тоже. Но нет, лягаши решили подойти еще ближе. Сволочи. Хотят стрелять наверняка. Но этим они дали мне немного времени, и я снова полез в систему управления. Аварийки были в полном порядке, если не считать того, что энергии в их источниках уже почти не осталось. Значит, что-то случилось с самой системой управления, будь она проклята. Я яростно рванул какой-то контакт, мешавшийся мне, и по локоть погрузил руки в электронный мозг своей посудины.

Никогда меня так не радовала вибрация работающих движков. Понятное дело, работали они в полсилы, с перебоями, как будто захлебывались, но все-таки работали, позволяя моему кораблику набирать спасительную скорость. И вот тут началось. Мама дорогая, никогда не думал, что может быть так плохо. Копы поняли, что вот-вот упустят меня, и открыли такой огонь из всех орудий, что их выстрелы переплелись передо мной как паутина.

Я не мог восстановить полноценное управление этой проклятой посудиной, я мог управлять только аварийками, и я попеременно выключал то один двигатель, то другой, бросая этим яхточку то в одну, то в другую сторону, уклонясь от стрельбы лягашей. Можете себе представить эту картинку: раздолбанная к чертовой матери рубка, я на коленях с руками, засунутыми по локоть в электронный мозг кораблика, глядящий через плечо на остатки приборов, и все это при свете аварийных ламп и вспышек выстрелов. Не приведи господь мне еще раз так попасться.