Алекс Райт – Вороны всегда следуют за волками (страница 9)

Скряга смотрел на Набату со смесью ужаса и мольбы. Инквизитор не знала, какого это, быть заключенным в камне. Но демоны боялись этого. Пожалуй, единственное, чего они боялись в этом мире.

–Тео, присмотри за кольями. Скоро все закончится.

Ученик принялся ходить кругом, внимательно наблюдая за происходящим.

–Может, я попробую? – спросил он с надеждой.

–Ты еще не готов. – устало, но твердо ответила наставница. Помедлив, она кинула ему свой револьвер. – Проверь лучше его. Заклинил, пустота б его побрала.

От ее взора не скрылось легкое облегчение в глазах Тео. Чинить оружие ему нравилось больше всего. Явно больше его обязанностей ученика.

Тяжело вздохнув, она села на жирую грудь демона. Отбросила волосы с лица, снимая с шеи жетон инквизиции. Ладони и пальцы уже горели от окружающей Набату магии. Она сочилась из Скряги, как пот сквозь его лоснящуюся жиром кожу, ею пах опал в руках инквизитора. Набате казалось, что она держит уже раскаленный кирпич.

Заглянув в маленькие глаза демона, инквизитор протянула руку над его головой. С ее пальцев на тонкой цепочке свисал жетон – треугольник, заключенный в круг, в котором угадывались силуэты меча и щита. Древний знак, принятый во времена становления ордена.

Жетон слегка покачивался от едва уловимых движений Набаты. В другой руке на раскрытой ладони она держала опал. В ночной темноте он казался ей особенно светлым, почти светящимся. Перламутровые вкрапления лениво переливались, создавая иллюзию смешивающейся воды.

Набата почувствовала, как тело одержимого, на котором она сидела, напряглось, как волнами содрогнулись жирные складки его тела. Скряга закатил глаза, выгибая спину. Жетон завис и застыл над его лбом.

От волнения Теневис снова взъерошил перья. Никто из демонов не удостаивался подобной сомнительной чести наблюдать за заточением сородича. Он был первым, и пусть это была крайне сомнительная честь для такого, как он, тщеславие демона оказалось удовлетворено.

Он замер, вперив взгляд в инквизитора и ее жертву, желая запомнить каждую деталь. Скряга напрягся и выгнулся, шипел, истекая изо рта кровавой пеной. В этом было что-то отвратительно-завораживающее.

Голос инквизитора рассек ночную тишину, подобно удару хлыста. Теневис приоткрыл клюв, слушая священные слова, предназначавшиеся, по счастью, не ему. Несмотря на его жгучее желание наблюдать, демону пришлось немного отступить. Слова Гимна Циклов кололи его разум тысячами жгучих игл. Скряге же можно было лишь посочувствовать. Увы, сердце Теневиса не знало такого слова.

Демон слышал каждое слово. Инквизитор чеканила слова ритуала, как гробовщик вбивал гвозди в крышку гроба.

–Isiris deu o kamil. Tero de lumines poset.

Скряга издал вопль, на который была способна только глотка демона. Инквизитор продолжила, не взирая на крик.

–Lumines rei te oracale!

Священный знак в руках инквизитора раскалился докрасна. Изо рта скряги к нему потянулся черный, с переливами синего, дым. Теневис моргнул. Это зрелище ему уже было знакомо. Так выглядела душа демона, и его душа в том числе.

Дым поблескивал синим, дрожал и колыхался. Теневис чувствовал отчаяние в воздухе, Скряга безуспешно пытался сопротивляться ритуалу, цеплялся всеми силами за свою уродливую смертную оболочку. Кажется, Теневис даже слышал тихие ругательства, но возможно, у него просто разыгралось воображение.

–Protecra lumines. Demona ai mas de vitigo!

Инквизитор, словно на поводке, вела уцепившуюся за жетон сущность к будущей тюрьме. Теневис видел, как это непросто. Знак на цепочке будто обрел значительный вес. Женщина стискивала зубы, на ее лбу выступил пот. Ей больно?

Едва соприкоснувшись с опалом, черная душа Скряги устремилась в камень. Завихрилась и через несколько ударов сердца исчезла. Опал в руках инквизитора померк, а потом почернел, став похожим на ночное небо. Дело было сделано. Теневис остался на своем месте бесшумным и безмолвным соглядатаем. Зрелище, что показала инквизитор, помогло охладить его пыл, запах крови уже не так кружил голову.

Еще немного терпения.

Набата поднялась с тела Скряги. Он еще дышал, но это уже не более, чем пустая оболочка, кокон, оставленный бабочкой. Пустые глаза, не моргая, смотрели в небо, рот с острыми зубами нелепо раскрыт. О том, что он еще жив, говорила только тяжело поднимающаяся и опускающаяся грудная клетка. Но это просто тело. Без разума, без души, без личности.

Инквизитор утерла пот со лба. Магия вокруг успокоилась, но пальцы и ладони все еще пекло, а в горло будто насыпали песка.

–Смотри в оба. – хрипло бросила Набата для Тео. – В любой момент может явиться покупатель Скряги. Приберись тут, а я осмотрю логово. – велела она, переступая через тело бывшего одержимого. Набата находила занятным тот факт, что между ней и учеником возникли негласные правила, вроде коротких фраз, за которыми обычно стояли длинные указания. Все-таки она верила, что из Тео получится инквизитор. Несмотря на некоторую беспечность, он был славным парнем. Иногда безответственным и импульсивным в силу юности. Но славным.

«Приберись тут» означало целый ряд действий: прервать существование оболочки, вбив в ее череп железный гвоздь и проделать то же самое с остальными телами. Железо. Жестокий металл, убивающий магию. А еще защищающий мертвые тела от бестелесных демонов. Каждый мертвец Талаума получал в череп свой гвоздь, чтобы в будущем не стать оскверненным – ходячим мертвецом, движимым демонической волей, захватившей мертвую плоть. Безмозглые и вечно голодные, оскверненные являлись настоящим бичом пустошей. Набата не уверенна, что бывшую одержимой оболочку можно занять снова, но и проверять не собиралась.

Она осторожно возложила черный опал с душой демона в пустое ложе в шкатулке. Пять из шести камней теперь заполнены, это значило, что можно возвращаться в Обитель в Сантремире, чтобы взять новые опалы и отдать в хранилище эти. Набата улыбнулась. Пусть ее сердце принадлежало пустошам, перспектива отдохнуть несколько дней в оплоте цивилизации, наслаждаясь ее благами, казалась очень заманчивой. Ее покойный наставник был убежден, что отдых такой же навык, как письмо или чтение – ему нужно учиться и не у всех это получается одинаково хорошо. Набата считала, что отдыхает она лучше, чем пишет.

Щелкнув механизмом на крышке шкатулки, инквизитор встала с колен, убрав опалы обратно в сумку. Перекинув ремень сумки через плечо, удовлетворенно похлопала по ней. Тео еще возился с оболочкой Скряги. Медлил. Его можно понять – бесы отвратительные порождения жадности, к которым не слишком хочется приближаться и уж тем более прикасаться. А уж запах…

Предоставив ученику самому справляться с трудностями, Набата вошла в пещеру, где еще ярко горела масляная лампа.

Все говорило о том, что Скряга и его банда устроили здесь укрытие не так давно. Скорее всего временное логово для проведения сделки. Сама пещера не была естественной, стены и своды носили на себе следы человеческого труда. Должно быть, первые поселенцы Дентшира искали здесь железную руду, но потерпели неудачу, и шахта быстро оказалась заброшена. Удивительно, что она до сих пор не обвалилась. Набата погладила деревянную перегородку, потемневшую от времени и носившую на себе более свежие зарубки от ножа.

Здесь оказалось довольно жарко, и пахло кислым потом. Вдоль одной стены свалены в кучу одеяла и спальные мешки, вдоль другой друг на друге сложены коробки и ящики. Заглянув внутрь, Набата обнаружила внушительный арсенал и отсыревший порох. Содержимое других коробок она опознать не смогла – какие-то черепки, свертки, каменные таблички, инструменты и кисти – смахивало на багаж пропавшего археолога. На вид вещи выглядели очень древними и очень хрупкими. Надо будет сказать шерифу, чтобы забрал это отсюда. Покупателю Скряги, кем бы он ни был, придется возвращаться ни с чем.

Из низкой галереи, где горела лампа, вели две штольни. Одна давным-давно завалена, а проход по вторую зачем-то перегораживала импровизированная дверь из плохо подогнанных досок. Вблизи нее зловоние усиливалось, и из запаха немытых тел превращалось в трупный смрад. Обостренные стимулятором чувства Набаты только усугубляли положение. Взяв лампу и закрывая нос и рот рукавом, Набата сдвинула дверь. Так как та не имела петель, то проскрипев по каменной стене, она с грохотом упала на землю, подняв облачка пыли.

–Все нормально? – Тео появился в проходе почти мгновенно, держа карабин наготове.

–Да. – голос инквизитора звучал приглушенно за рукавом пыльника. – Ты закончил ритуал?

–Почти. – приблизившись, он протянул ей заряженный револьвер. Закашлялся от запаха. – Фу! Что тут сдохло? – он попятился к выходу, неопределенно махнув рукой. – Я все исправил, теперь без осечек.

–Закончи с телами. – раздраженно приказала Набата. Ученик скрылся в ночи.

Инквизитор ступила на упавшую дверь, выставив вперед руку с лампой. Луч света полоснул по тьме, раскрывая зловещие тайны, которые та скрывала.

Тошнотворно-сладковатый воздух полнился жужжанием потревоженных мух. В одну из стен был вмурован наспех сделанный ряд кандалов и цепей. В двух из них болтались люди. Точнее то, что от них осталось. Первый бедолага висел на руках, его тело по пояс отсутствовало, внутренности свисали на пол и тянулись к покрытому кровью и желчью деревянному столу, который особенно облюбовали лоснящиеся черные насекомые. В свете фонаря Набата разглядела в кишках бедолаги шевелящихся червей.