Алекс Рауз – Стихия духа (страница 9)

Таали сделал небольшой шаг навстречу. Он остановился чуть ближе, чем дозволено, но все еще в рамках приличия. Данара резко вздохнула, но быстро вернула отрешенное выражение лица. Теперь она не станет злиться на опоздание.

– Прости, твой отец настоял на дополнительных тренировках.

– Чтобы ты не успел зайти ко мне, – усмехнулась она. – Как на него похоже! Продать дочь влиятельному полукровке, но при этом блюсти видимость целомудрия – не приведи д’аари дочь додумается влюбиться или того хуже!

– Полукровка, продать – какие надменные слова, Данара, – улыбнулся Таали.

– Меня растили в ненависти к людям и их отпрыскам, что ты ожидал от Древнего Рода? – холодно ответила она. – Ты высоко забрался, перед тобой лебезят даже Глядящие, но за спиной неизменно шепчут.

– Я давно привык. Но ценю твою честность. Что ж, прощай, милая невеста, – он любезно наклонил голову и застыл в ожидании.

– Постой, ты же только пришел. – В ее голосе наконец скользнула грусть. – Мы можем недолго прогуляться?

– Не подобает, – протянул Таали, поднимая азартно горящие глаза.

Но почти сразу сделал приглашающий жест – он бы никогда не заставил Данару просить. Она благодарно улыбнулась.

В такой поздний час лес почти опустел, призванный свет затухал и опускалась настоящая мгла. Великолепие последней ночи в родном мире радовало все больше.

– Расскажи мне что-нибудь, – неожиданно предложила эльфийка. – Расскажи ту правду о себе, которую не говоришь остальным. Чтобы я могла вспоминать последнюю историю, когда тебя не будет рядом.

– Опасная просьба, Данара. Наш брак – решенное дело, а я могу рассказать то, от чего твои прекрасные ушки захотят разучиться слышать.

– Почему меня все держат за дуру? – надменный тон вновь вернулся.

«Я согласен, это неизлечимо», – усмехнулся непрошеный голос внутри.

– Думаешь, я не знаю, что я всего лишь инструмент вашей политической игры? И отец, и ты просто используете меня. Как удобно, – усмехнулась Данара. – Но при этом не стоит списывать меня со счетов, я прекрасно вижу, кто передо мной.

– Ты так уверена в этом?

– Я знаю, что ты не любишь меня и не полюбишь никогда так, как другие. Как любили те, кто осыпал цветами мой порог в надежде на благосклонность и отцовское дозволение бросить лишь взгляд в мою сторону. Я не смогу преодолеть эту глухую стену, как они не преодолели мою. Но мне все равно, пока ты рядом.

А почему бы и нет? Она не сможет никому рассказать. И ей не поверят.

«Так она просто красивый инструмент игры или ты готов наделать глупостей? Ради чего такая неосмотрительность?!»

– Хорошо, прогуляемся. У меня есть что рассказать.

Адалия с трудом толкнула дверь собственной комнаты. О госте в черном плаще ей уже сообщили, и сомневаться в том, кто это, не приходилось. Магистр Нимира собрала всю волю в кулак и шагнула внутрь, тихо прикрыв за собой дверь.

Он стоял, глядя в окно. Капюшон свободно спадал на плечи, темные волосы вновь коротко пострижены. Если на секунду прикрыть глаза и представить, что последних семи лет просто не было… То можно сойти с ума и наговорить лишнего. Будто перед ней все тот же наивный мальчишка.

– Пришел исполнить обещанную казнь прямо в королевский дворец, Дани? Как ты говорил, разорвешь душу, вырвешь сердце и оставишь подыхать в канаве? – криво улыбнулась Адалия.

– В канаве с крысами, – холодно ответил Рид, окончательно развеяв старые иллюзии. Это больше не тот мальчишка, которого она берегла, утаивая правду.

– Так что же ты медлишь?

– Собирай вещи, ты идешь со мной.

– Еще чего! – фыркнула она и едко добавила: – Ты даже не можешь взглянуть мне в глаза.

Рид резко развернулся, и мир потерял краски.

– Ты так и не научилась, Адалия. Нельзя играть с огнем!

– Лучше бы научил этому свою подругу! Но ты просто позволил другим страдать. Не в первый раз.

Тени сползлись с углов, окутывая фигуру Рида, – она стала расплывчатой, руки удлинились, вытянулся рост. Казалось, если он взмахнет запястьем, вместо пальцев будут острые когти, которые прошьют насквозь плоть, как топленое масло…

Адалия не двинулась с места и отстраненно смотрела на все его преображения. Если когда-то ее и могло это напугать, те времена умерли вместе с прежней наивностью. И вместе с частью ее души.

Рид тоже не двигался, так и не сделал шаг, не поднял руку.

– Снова медлишь. И куда же ты собрался меня увести?

– Исправлять твои ошибки.

– О, как у тебя все просто! А чем, по-твоему, я занимаюсь последние полтора месяца? Вместо того чтобы искать действительно важные вещи. Мир под угрозой, а я в книжках роюсь, как бы вернуть твою наглую наемницу!

– Не прибедняйся. Мерзкая, расчетливая тварь.

– Ну спасибо, милый. Как трогательно. Слепец и лицемер. – Рид скрестил руки на груди и вскинул бровь. Вышло так противно, что Адалии захотелось ударить по этому надменному, непроницаемому лицу. Она отвернулась. – Хотя знаешь, я действительно должна извиниться. За то, как складывалась твоя жизнь последние шесть лет.

За то, что я решила вместо тебя, какую часть правды знать будет лишним… Адалия уже хотела сказать это вслух, вновь повернувшись к нему. Но Даниэль перебил.

– Опять твои глупые игры. Надоело, – огрызнулся Рид.

И уверенность в собственном решении затрещала по швам. Есть дни, когда молчать становится особенно невыносимо.

– О нет, я больше не играю, мне больше нет смысла что-то скрывать. Какую байку ты выдумал, Даниэль? Что ты рассказывал остальным, раз даже твоя милая графиня теперь смотрит на меня как на врага? Я злодейка, продавшая душу твоего брата ради власти, могущества? Ты сам-то в это веришь?

Вместо ответа Рид отвел глаза. Конечно, он их отвел. И остановиться Адалия уже не могла.

– Сколько раз я порывалась поговорить с тобой до того проклятого дня, сколько раз хотела… Но я боялась разрушить твой идеальный мир – учеба, собрания в Доме Ковена, балы, грядущая свадьба, любящая семья. – Адалия замолчала и тихо добавила: – Ты был так счастлив. Так счастлив, что не замечал ничего вокруг. Реальность, где я избегаю встреч с твоим братом, который мне был дорог не меньше, чем тебе… Где он мрачнеет с каждым днем, съедаемый любовью к ТВОЕЙ невесте! Как это разрушает нас! – Под конец Адалия уже кричала, и непонятно откуда взявшиеся слезы безостановочно катились по щекам, ее трясло. Настоящие, искренние чувства, сдерживаемые столь долго, окончательно прорвали плотину молчания.

Она села на кровать, и взгляд бездумно забродил вокруг, не в силах остановиться на чем-то, острый ком в горле душил не хуже демона.

– Когда он решил, что более не в силах бороться и почти готов зайти непоправимо далеко, даже против моей воли… Крис сообщил, что навсегда покидает Авелор. Рапорт об отставке уже лежал в его нагрудном кармане. Он пришел ко мне и сказал, что хочет сделать подарок напоследок. Проклятый план. Когда-то давно я рассказывала ему об отце. Не знаю, почему ему, а не тебе… Не хотела выглядеть слабой в твоих глазах? Была нетрезва и не в себе? Как бы то ни было, он знал про отца, про его опрометчивую сделку и ее трагический финал. Знал и то, что мне необходимо лишь имя демона, забравшего его, чтобы попытаться спасти. Недорогая сделка, несколько лет жизни, чтобы получить такой шанс, но я никогда не решалась. Договориться с демоном, смешно…

Проклятый план. В тот день Крис подошел ко мне и предложил осуществить его. Он достал все необходимые ингредиенты, где-то разузнал и про сам ритуал. Сказал, что заключит сделку, отдаст пару собственных лет ради меня. Чтобы я смогла вернуть отца. Какое благородство, подумаешь ты… И быть может, окажешься прав. Но ведь ему было плевать на собственную жизнь, вот в чем было дело!

Даниэль, я отказала ему. Я страшно испугалась, кричала, ругалась, хлопнула дверью. Ты был в Академии в тот день, всего в паре кварталов от нашего дома… И в тот момент, когда я решила позвать тебя, когда уже сделала первый шаг к парадной двери, я поняла, что за спиной слишком тихо. Крис не пытался меня остановить, ничего не говорил в ответ, не вышел следом. Я дернула ручку двери в гостиную, и она не поддалась. Я сглупила, я должна была догадаться с самого начала, что он все предусмотрел, нашел какой-то запирающий амулет.

А когда я смогла спалить проклятую дверь, было уже поздно. Крис заключал сделку, отдавая не несколько лет, а душу целиком. Без сомнений, с радостной улыбкой, потухшей, лишь когда в гостиную ворвался ты. Мы оба опоздали лишь на мгновение. Я не смогла ничего изменить, а ты – узнать правду.

Да, я шесть лет молчала, позволяя тебе винить во всем только меня. Но запятнать имя твоего брата я не смела. – Слезы высохли, и лишь редкие обрывочные всхлипы прерывали теперь плавную речь. – Да, Крис благороден, чист и светел. Он не заслужил такой семьи, как мы с тобой. Он хотел отдать душу за моего отца, он погиб, чтобы не предавать тебя. А теперь подумай, что вы оба сделали со мной…

Даниэль бессильно опустился на кровать рядом. Его взгляд растерянно блуждал по стенам.

Теней уже давно не было, и комнату заливал мягкий тусклый свет пасмурного неба. Сквозь распахнутое окно прорвалась первая грустная трель соловья. Он так долго молчал в этом ухоженном мертвом парке.

– Имя, Дани, мне нужно было лишь имя демона, который забрал моего отца, и в последнем ритуале в Весталии никто бы не пострадал. Глупость, безрассудство? Я должна была попытаться, не видела иного выхода для себя в кромешной преисподней старых ошибок и бессмысленного существования. Я бы вернула в этот мир вас обоих, тебя и отца, при большом везении, избавив от ненавистного соседа, как ты того и хотел. Но твои девчонки, готовые прыгать за тебя и в огонь и в воду, никогда не думают прежде, чем делать.