Алекс Рауз – Стихия духа (страница 32)

Силы резко покинули Адалию, когда она увидела Рида. Даниэль лежал у расколотой могилы и судорожно вздыхал. Не нужно быть сильным магом, чтобы почувствовать – он почти переступил последнюю грань.

Над ним осязаемо бился демон, скованный путами. Он умирал вместе с магом и, в отличие от последнего, не мог с этим смириться.

– Пришла злорадствовать, сссстерва? – прошипел он, впившись сияющими тьмой глазами в Адалию.

Она рухнула на колени перед бывшим женихом, проводя рукой по лбу, отдавая ему бесполезные крупицы силы. Это не помогало.

Так сильно ее руки не дрожали даже в день, когда погиб Крис. Страх настолько обуял Адалию, что она не могла плакать, не могла думать и даже дышать почти перестала. Из помутнения ее вырвало взбешенное шипение демона.

– Либо помогай, либо проваливай!

Помочь! Ведь она может что-то сделать!

Трясущимися руками Адалия сняла с пальца кольцо.

– Сделка… – прошептала она.

– Душу за него предлагаешь?

– Жизнь. Год моей жизни. Тебе ведь хватит этой энергии, чтобы спасти его?

– Нет, – жестко отрезал демон. – Не меньше пяти.

Что ж, пусть будет пять. И Адалия начала подготовку к ритуалу. Лишь бы у нее были в запасе эти пять лет, лишь бы хватило…

Символы сами всплыли в памяти и были обрисованы в нужном порядке на свежем снегу вокруг Рида. В нем еле теплилась жизнь, поддерживаемая последними силами демона. Адалия резанула руку, кровь мгновенно впиталась в снег, руны засветились.

– Пять лет твои.

Демон расхохотался. Сбивчивое, еле заметное дыхание Рида выровнялось. Но загнавшееся в ужасе сердце не желало успокаиваться – еще долго она не сможет спать.

Снег медленно падал на потрескавшиеся, заросшие кустами надгробия. Убийственная тишина кровавой новогодней ночи звоном отдавалась в ушах. А Адалия так и сидела в снегу возле мирно сопящего Рида и не могла отвести взгляд. Не могла убедить себя, что справилась на этот раз. По щеке катилась ледяная слеза.

Страх обратился в боль, и пытка, начавшаяся шесть лет назад, зашла на новый круг спирали.

– Удовлетвори мое любопытство, – вдруг заговорил демон. – Обещаю, я не расскажу ему. Зачем ты нас сссспасла? В чем твоя выгода?

Слова вырвались помимо воли, словно она отвечала своим мыслям.

– Потому что я не желаю жить в мире, где его нет…

Мерзкий, издевательский смех разлетелся над всем кладбищем. Треснули еще несколько могил, но Даниэль так и не проснулся.

– Любишь, глупая ведьма? Это людей и губит.

– Да пошел ты…

Сон оборвался, чтобы пойти по кругу. Она снова и снова оказывалась на том кладбище у бездыханного тела Рида. Кричала и боялась, как никогда в жизни.

Во сне Эрин привычно бросилась в объятья Рида. Теперь, после их примирения, сны были лучшей частью дня. Он приходил почти в каждый ее сон, и здесь они были только вдвоем – гуляли по пустынному берегу моря, бродили по зеленеющим лесам и говорили так, будто они все еще на пути в столицу, а последних полутора лет как и не было.

Но сегодня их окружала белая пустота. Будто снежные горы прорвались и сюда, ослепив своих гостей.

– Где мы? – удивленно спросила Эрин.

– Я не знаю, – напряженно ответил Рид. – Сейчас я не могу управлять твоим сном.

– И мне бы тоже хотелось знать ответ, – за спинами возник Газарт, и Даниэль мгновенно помрачнел.

– Что ты здесь забыл?

– Уснул, наверно, – саркастически ответил некромант. – Я даже без андата не обладаю способностью шляться по чужим снам.

Огромная тень демона выросла над Даниэлем и напряженно принюхалась.

– Мы не в Авелоре, – тихо произнес он спустя минуту.

– И не во сне, – добавил Газарт. – Точнее, наши тела спят в Последнем Приюте, а мы здесь.

– Здесь – это где? – Голос Эрин слегка задрожал, она крепче сжала руку Рида.

– Везде и нигде, – раздался громкий голос сверху. Грубый и хриплый. От него хотелось бежать как можно дальше и одновременно слушать целую вечность.

– Здесь должны быть двое, – ледяной и бесстрастный женский голос вторил первому.

– Пусть будут четверо, – третий теплый и мягкий, как пушистое покрывало, в которое кутают в детстве малышей.

Прежде чем Эрин успела что-то сказать, она поймала изумленный взгляд Газарта. Изумленный, обреченный, отчаянный, готовый к борьбе и смерти в одно мгновение. Потом с коротким вскриком свалился Рид. Его вместе с демоном сковали толстые белые нити. Из них торчали шипы, которые впились в обоих, но ни капли крови не выступило наружу. Эрин попыталась дернуться, но тело будто налилось сталью и отказалось повиноваться.

Вопросов, где она, больше не возникало. Но как такое возможно?

– Вы нарушили столько заветов, – вновь хриплый первый голос. – Неверующие, – последнее слово он выплюнул с омерзением.

– Но вы были близки к осуществлению нашего плана, как никто другой, – ледяной женский.

– Как вы остановили Великое Слияние Миров? – теплый голос вызывал не больше доверия, чем остальные.

– А чьими руками вы запустили его в прошлый раз, тысячу лет назад? – злобно спросил Газарт. – Чудесный был план, как обратить к религии атеистичный мир! Создать кокон, загрести себе все погибшие души, а потом явиться людям и назваться спасителями. Недолго паства была верна вам?

– Люди, – снова презрительно плюнул грубый голос. – Зудящая заноза в пальце, верящая только в себя и больше ни во что. Проклятая магия вас испортила. Вы всегда сбиваетесь с пути истины.

– Боги живы, пока в них верят. Истово, без сомнений, – процедил некромант сквозь стиснутые зубы. – Теряете свои силы?

Громогласный хохот со всех сторон, оборвавшийся на резкой ноте.

– Райан Грант, ты приговорен к вечному забвению. Твои слова пусты и уже ничего не изменят. Молчи.

– Без веры люди – ничто, – мягкий голос. Слова лились, как медовый поток, их звучание ласкало слух. – Только вера дает цель, ведет на жизненном пути, направляет к свету. Только мы способны их спасти.

– Без веры люди – ничто, – вторил хриплый голос. – Грязь под ногами животных, не достойная великого дара Жизни. Вы настолько потонули в своих пороках, что давно попрали великую истину.

– Но мы все исправим, – женский голос смягчился, стал почти нежным. Таким утешают смертельно больное дитя. – Мы очистим земли, освободим людей от гнета собственных амбиций. Как делали это прежде. Вера рождается в огне.

– Мы освободители, – теплый голос обволакивал. – Мир вновь станет чистым.

– А где же четвертый? – еле слышно прошептал Газарт; теперь речь давалась ему с трудом, но он все еще стоял на ногах.

– Пути Безликого неисповедимы, – хором ответили трое.

– Эрин Дорс Велен, – хриплый голос тьмы звучал над самым ухом. – Ты была рождена с великим даром, и Мы предлагаем тебе присоединиться к праведной миссии. Это твой путь и предназначение.

– Не верь им, – с трудом прошептал Газарт и поймал растерянный взгляд графини. Он попытался протянуть к ней руку, но сил уже не хватило. – Они не могут повлиять на твою волю, только запугивать.

– Твои грехи мы отпускаем. Веди заблудших овец, – теплый голос света у второго уха.

Будто сквозь тонну воды Эрин сделала шаг навстречу некроманту. Страх на ее лице сменился тем же отчаянием, что и у него.

– Так это вы позволили прошлому Слиянию почти уничтожить мир, вы заточили и истязаете миллионы душ ради своего бессмертия! И хотите снова повторить этот кошмар моими руками?! Эгоистичные создания, – первая слеза бессилия скатилась по ее щеке. – Вы заботитесь только о себе!

– Жизнь прекрасна и идеальна в своем многообразии. Мир и люди, населяющие его, прекрасны. И они заслуживают лучшего, чем вы! Боги, которые никогда не отвечают на молитвы, не помогают страждущим, которым безразличны даже те, кто до сих пор верует. Боги, заботящиеся лишь о своем восхвалении и бессмертии, не достойны этих людей. Вы не способны пустить росток, просто наслаждаться самим течением жизни, каждый раз губя его огнем.

– Ты еще смеешь говорить! – ледяной женский голос подкосил ноги Газарта, склоняя его на колени. – Что заслуживают, то и получают, гадкие червяки.

– Мы всегда даем выбор вам, – теплый голос теперь говорил за всех. – А ты отказалась, Эрин Дорс Велен. И мы сами явим миру свою силу.

На рассветной службе в главном храме Авелора полно народу. Сегодня день Светоча, праздник солнца и тепла, пришествие весны. Даже бедные прихожане одеты нарядно, истратив последние сбережения на яркие платки. Ведь негоже прийти на праздник в храм, надев поношенное.

Жрец возносит хвалу всем богам по очереди, на этот раз не забыв обратить внимание даже на Хитреца. Боги и их замысел едины, и не людям их судить. Прихожане падают на колени, осеняя себя крестами в сторону каждой статуи. Впервые за эту страшную зиму в их сердцах рождается надежда.