Алекс Рауз – Стихия духа (страница 16)

– Замок моих предков, – догадалась Адалия.

– Умница!

Глава 3. Люди и эльфы

Храм Четырех Богов располагался в самом сердце Нордлина и поражал своим размахом. Мраморные стены могли вместить больше сотни молящихся, а острые пики четырех колоколен, казалось, подпирали сами небеса, навевая благоговейный трепет. Таких высоких зданий в Тринваире не строили даже потомки людей.

Под бодрый перезвон колоколов Таали медленно входил в храм, затерявшись в группе верующих. За пару дней в городе он научился не слушать всех сразу, постоянный гомон внутри мешал сосредоточиться. Теперь он точечно выхватывал мысли, чтобы подстраиваться под общее поведение.

В отличие от эльфов люди никогда не видели богов, в которых верили. В первый момент эта мысль поразила эльфа своей глупостью. Сущность д’аари до сих пор не изучена полностью, но их сила, их существование не подвергались сомнению! Пусть и не каждый эльф мог получить ответы напрямую, но сам Таали общался с эльфийскими божествами не раз. Как можно так заблуждаться…

И при этом быть настолько ближе к истине, чем мудрый народ, проживший не одно тысячелетие?! Он не считал д’аари богами, но не спешил развеивать заблуждения собратьев – кто поверит безродному выскочке? Маленькие, еле заметные без магии, д’аари были скорее порождением богов, чем богами, но тщательно скрывали это.

Зато людская вера в Четырех была слишком похожа на четыре первейших начала. Свет, Тьма, Время и Судьба. Они дали им другие имена, но суть уловили верно – Светоч, Хитрец, Карательница и Безликий. Два прародителя вечной борьбы, судья и неизвестность. Когда старый друг раскрывал ему суть мироздания, Таали пребывал в уверенности, что получает общедоступные знания. Но одно дело знания и совершенно другое – слепая вера.

Сейчас вера ему была ни к чему. Какую пользу можно извлечь из глупых фанатиков? С каждым новым шагом вглубь он все больше убеждался в тщетности потраченного времени. Да и самих верующих внутри было не так много, не под стать величине самого храма…

Прямо напротив входа на севере располагался огромный алтарь бога Света. Выбитого из мрамора широкоплечего мужчину со сведенными в благородной муке бровями и распахнутыми в небо руками буквально завалили белыми цветами всех мыслимых сортов. Сразу понятно, кому отдает предпочтение людское лицемерие. У подножия лежал кусок неотесанного камня, которого почти не касались цветы. Но в глазах зарябило, и эльф поспешно отвернулся, не рассмотрев его. Он не понимал, зачем сваливать в храмах кучи мертвых цветов.

По правую руку от Света замерла судья – Время. Карательница. Худая каменная девушка бережно сжимала в тончайших кистях пустые песочные часы. Мертвых голубых цветов и на ее долю выпало немало. Похожий кусок серого камня лежал и у ее ног.

Слева, на западе, возвышалась фигура в плаще. Очертания скрывались под мраморным балахоном, лишь плотно сомкнутые на поясе руки были до блеска наглажены прихожанами. Безликий. Просить милости у неизвестности считалось здесь приемлемым. Зато камня внизу не было.

И наконец, над входной аркой застыл алтарь Тьмы. Хитрец. Как символично! Всякий прихожанин стремился в храм из мрака повседневных грехов, как мотылек обречен вечно лететь на пламя. Здесь они отмаливали грехи, очищались и вновь устремлялись к обычной жизни, где оставаться святым просто невозможно. Выполненная из дерева и покрытая облупившейся черной краской фигура темного божества не пользовалась успехом среди горожан. Покидая храм, они низко кланялись, чтобы ненароком не коснуться его взглядом. Грубо вырезанная ехидная ухмылка существа и сведенные, как у покойника, руки на груди, на которых снова покоился камень, вызвали у Таали улыбку. Разве это Тьма?

Люди глупы, эльфы глупы… В этом бесспорно красивом храме он не найдет того, что ищет.

– Брат мой по вере, могу ли я помочь тебе? – внезапный тихий голос вырвал Таали из раздумий. Перед ним стоял один из младших жрецов, низенький коренастый блондин с короткой светлой бородкой, лет двадцати – двадцати пяти по людским меркам, в серой робе, опоясанной черно-белой лентой. Его пронзительные серые глаза будто пытались заглянуть за темную пелену эльфийского взгляда. Но миролюбивая улыбка и мягкие черты лица не предвещали опасности. – Я чувствую, ты истово веруешь, но сердце твое в смятении.

– Ты прав, – Таали изобразил оттенок скорби на лице. – Но как ты узнал?

– Боги наделили меня своей милостью. Я чувствую тех, кто нуждается в помощи, – парнишка скромно улыбнулся.

«Твоим богам наплевать на тебя, – подумал эльф. – Надо же, в этом мире существуют эмпаты! Пусть и слабые, но это интересно».

– Я впервые в столь величественном храме, – печально произнес Таали. – Меня впечатляет убранство и ваши службы, но я не ощущаю здесь богов, чьего ответа так долго ищу.

– Боги не в храме, брат. Они в нашем сердце. И когда оно открыто, ответ сам найдет тебя. – Жрец протянул руку вверх и положил высокому эльфу на плечо.

Теплая волна чужого воздействия иглами прошлась по телу. Навязанное спокойствие не могло пробить защиту настоящего солхари, как бессмысленные детские игры. Но дар жреца не был настолько силен, чтобы он почувствовал сопротивление.

Ох, как Таали не любил чужого эмоционального воздействия. После Темных Земель, где каждая вторая тварь пыталась защищаться именно так, направляя свой страх на противника. Рука инстинктивно дернулась вверх, чтобы вырвать сердце мальчишки из плоти и крови, это было гораздо проще, чем рвать эфирные сущности. Это было так привычно, что почти…

Но в последний момент Таали сдержал себя, и поднятая рука медленно скинула капюшон на плечи. Острые эльфийские уши он надежно укрыл волосами и наложил отвод внимания для верности, а миндалевидные глаза и в этом мире не были редкостью. Эльфы тоже успели оставить наследие перед своим уходом, их кровь проглядывала даже спустя десяток поколений.

– Брат Квентин, – все с той же смиренной улыбкой представился жрец, совершенно не подозревая, как только что чудом избежал смерти.

– Тайлер, – свое настоящее имя эльф счел слишком необычным. Лишние вопросы – лишний риск.

– Какой же ответ ты ищешь у богов, Тайлер? Быть может, я смогу тебе помочь?

С легким злорадством эльф водрузил свою руку на плечо жреца. Пусть намеренное воздействие эмоциями до сих пор давалось ему с трудом, но время в Темных Землях не прошло даром, что-то он все же умел.

– Я истово верил, брат, ты прав. Но много лет назад, – Таали сделал короткую паузу, наслаждаясь замешательством собеседника. Все-таки влиять на людей несравненно проще, чем на эльфов, – боги не удержали меня на краю, позволив жизни обратиться в бесконечную пытку. Я верю, что они где-то там слышат меня, но этого мало. Я хочу видеть тех, кто допускает зло в наш мир. Взглянуть в глаза, узнать ответ.

Бесспорно, подобных прихожан Квентин видит по нескольку раз на дню. Озлобленных, алчущих мести и ответа. И так же легко, как из них изливается злоба, он находит нужные слова. Жрецов годами учат успокаивать души потерянных людей, приводить их мир к гармонии. Напускать на себя виноватый, понимающий всю скорбь вид и говорить. Но не сейчас, мальчик, не сегодня.

Сегодня ты почувствуешь все, от чего отрекался так долго за высокими стенами белоснежного храма. Чего не желал видеть, признавать. С чем хотел бороться, никогда не сталкиваясь с врагом лицом к лицу. Побудь там, тебе полезно.

Таали понимал, что врать даже слабому эмпату сложно. Но зачем врать, когда правда, пусть лишь малая ее часть, способна сыграть на руку.

Квентин растерялся. К удовольствию эльфа, слова явно застряли на его языке, так и не вырвавшись на волю. Лживые слова искреннего человека.

– Ответы всегда приходят к нам в нужное время… – неуверенно пробормотал жрец.

– Я тоже так думаю, – наконец улыбнулся Таали и убрал руку, наслаждаясь эффектом своего воздействия. Но еще один вопрос не давал ему покоя. – Скажи, брат Квентин, а что за камни хранятся у ног статуй в этом храме?

– Ты действительно здесь впервые, – лицо жреца вновь расцвело. – Это великое чудо нашего храма! Нам даровали осколки самих скрижалей, оставленных богами тысячелетие назад! Неужели ты не чувствуешь свет и благость, которые от них исходят?

Таали задумался. Да, он мог уловить слабый отголосок силы, присутствующий здесь, но не счел его значимым.

– А где же четвертая? Я вижу только три, у Светоча, Карательницы и Хитреца.

– Пути Безликого неисповедимы. – Квентин ненадолго прикрыл глаза и перекрестился в честь Четырех. Эльф с трудом сдержал ухмылку. – Храм, где хранилась четвертая скрижаль, никогда не был найден. По легенде… Великий Храм, созданный божественной мощью и хранящий ее в себе, запрятанный в снегах и вечных льдах, откроется людям только в момент истинного конца всего. Как последняя надежда на спасение наших душ.

Истинный конец всего… Уж не о Слиянии ли идет речь? Старый друг не упоминал никаких легенд и «Великих Храмов». Тем более не говорил о божественной мощи, хранящейся в этом мире. Это может стать проблемой. Или, наоборот, ее решением. Кажется, стоит слегка изменить свои планы.

Он так давно мечтал увидеть снег, настоящую зиму, которой не ведал Тринваир. Можно немного прогуляться. А когда старый друг решит свои проблемы, все свершится само и вернуться в столицу не составит труда.