Алекс Орлов – Взгляд из ночи (страница 5)

– О, да у тебя здесь уютно, – оценил Джек, осматривая внутренний двор.

– Садись вот сюда, на лавку. Сначала мы займемся твоей раной. Эй, Бэстри! – позвал Хейс.

Из стоящего на сваях дома вышла женщина неопределенного возраста с испуганным лицом.

– Неси горячей воды и мои лечебные порошки.

– Это твоя жена? – удивился Джек.

– Нет, что ты. Она просто помогает мне по хозяйству.

– Она похожа…

– Да, она канино.

Вскоре женщина вышла из дома с большим тазом горячей воды. Она поставила его перед Хейсом и протянула кусок мыла.

– Помоешь его и обработаешь раны. – Хейс указал на своего гостя. – Чего стоишь, Джек? Снимай лохмотья. Я принесу тебе что-нибудь из своей одежды.

Усталость и боль во всем теле окончательно подавили стеснение Джека, и, сняв с себя изорванную одежду, он встал ногами в горячую воду.

Безразличные руки Бэстри проворно намыливали его тело, осторожно обходя кровоточащие раны. Джек смотрел на свои худые ноги, и ему не верилось, что он отощал до такой степени.

Бэстри смыла мыло, множество ссадин на теле начали невыносимо гореть.

– Ты что, Джек, лечился в лесу голодом? – Хейс стоял со старым комбинезоном в руках и качал головой, поражаясь худобе гостя.

– Да нет, кое-что перепадало, только вот бегать приходилось много.

– Понимаю… Вот тебе одежда. Даже пара белья нашлась. И бритва. Нам с тобой пора побриться. А пока давай займемся твоей рукой. Кость цела?

– Да вроде цела, – ответил Джек, глядя на посиневшее предплечье.

– Ничего, жить будешь. Остальное – чепуха. Потерпи…

Хейс смазал ранки какой-то пахучей жидкостью, и они едва не задымились.

– Что, печет? – засмеялся Хейс. – Ничего, это не смертельно. Сейчас сделаю компресс на руку, и завтра будешь как новенький.

Через пять минут компресс был готов, и Хейс разрешил Джеку одеваться. Пока Джек одевался, хозяин брился, а Бэстри готовила еду.

Вторым брился Джек. Когда он закончил, его уже ожидал накрытый стол.

– Да-а, мы с тобой просто рекруты, – засмеялся Хейс, погладив свой чистый подбородок. – Садись подкрепись. И вообще, с днем рождения.

– Это точно, – согласился Джек, – родился заново. Особенно когда меня помыли… – Саймон благодарно кивнул женщине.

– Ей все равно, что ты говоришь. Она понимает только мои команды. Иди в дом, Бэстри…

– Почему она не убегает в лес? – спросил Джек, когда женщина ушла в дом. – Ведь ты подолгу отсутствуешь?

– Она боится, что я ее найду и убью. Она думает, что я – Омари, главный злой дух.

– Кажется, это слово кричали и дикари, прежде чем убежать, – вспомнил Джек.

– Да, они кричали именно это… Ты чего не ешь? Вот копченый тритон, смотри, какой жирный. А это солонина из кабана. Все со специями, как положено…

Хейс положил в рот пучок маринованной травки и продолжал:

– Я, Джек, потратил много сил и времени, чтобы заставить этих канино меня бояться. И вот уже три года, как сижу на одном месте…

– Так, значит, ты нападаешь первым?

– Не только нападаю первым, Джек, но и веду войну на территории противника. По-другому воевать с ними нельзя. Это, – Хейс подцепил вилкой ломтик розоватой солонины и положил его в рот, – это бесперспективно… Возьми масла, полей фитис, пока он горячий… Я навожу на них животный ужас, Джек, потому что страха они не испытывают. Но ужас навести мало, его нужно поддерживать. Поэтому я регулярно совершаю рейды в лес, жгу деревни и убиваю самих канино.

– И женщин с детьми тоже?

Тернер перестал жевать и посмотрел на Саймона:

– Мы ведь с тобой не маленькие мальчики, Джек…

– Нет, ты не понял, Хейс. Это всего лишь вопрос.

– Всего лишь вопрос… Да, Джек, я убиваю этих волчат и этих плодовитых сук, иначе мне не выжить. Ты знаешь, сколько детенышей за один помет приносит самка канино?

Джек отрицательно покачал головой.

– Шесть, Джек! Шесть волчат! Бывает, что и четыре, но это редко… А спроси у меня, Джек, сколько вынашивает она их в своей утробе? Я скажу тебе – четыре месяца! А еще через восемь лет молодые канино уже в состоянии растянуть стальной лук. Это тебе ответ на твой вопрос о «женщинах и детях»…

– Да нет, Хейс, я все понимаю… Ты знаешь, я тоже обнаружил интересную вещь, пока путешествовал по лесам. Не знаю, может, тебе это известно. Трупы канино не гниют, как человеческие. Они быстро распадаются. Почти так же быстро, как саранча…

– По правде, я и раньше замечал, что трупы быстро исчезают, но приписывал это диким зверям.

– А ведь первые канино были такими же людьми, как и мы. Я помню, когда мы нашли Касси Урмаса…

– Это тот парень, у которого дикари вырезали семью?

– Да. Так вот, его труп выглядел так же, как и тела тех, кого он убил. Эти канино, они переродились позднее. Как будто подстроились под природу Габона.

– А это означает, Джек, что скоро их будет не меньше, чем саранчи, – задумчиво произнес Хейс. – Мы с тобой, конечно, крепкие парни, но придет время, когда мы примем свой последний бой… Эй, Бэстри, принеси пива!

– А что за странное у нее имя – Бэстри? – спросил Джек.

– Это я придумал, – улыбнулся Хейс. – Десантно-штурмовой корабль, на котором я служил, звался «БС-3». В честь него я и назвал эту подружку – Бэстри.

В это время женщина вышла из дома, неся в руках жестяной бочонок. Она поставила его на стол и ушла.

– Я вижу, она совсем немолода, – заметил Джек.

– Да, по нашим меркам ей лет сорок пять, – согласился Тернер. – А ты что, интересуешься сексом?

– Нет, сейчас мне не до этого. Просто я подумал, почему ты не взял молодую дикарку, на которой, что называется, глаз отдыхает?

– Глаз, может, на ней и будет отдыхать, но ты над ней будешь трудиться до седьмого пота. Была у меня молодая, знаю. Попробуй пивка. Сделано по собственной рецептуре.

– Очень вкусно, – кивнул Джек, вытирая с губ пену. – И пиво, и копченый тритон, и солонина – это все твоего приготовления?

– Да. Это мое хобби. Чтобы не свихнуться при той работе, какая у меня была, необходимо было иметь какое-нибудь увлечение. Я выбрал самое вкусное.

– А какая у тебя была работа, если не секрет? – поинтересовался Джек.

– А ты как думаешь?

– Я всегда считал, что ты работал на государство…

Прежде чем ответить, Хейс глубоко вздохнул.

– На государство, будь оно неладно… Только и радости, что пенсия хорошая. А где она теперь, моя большая пенсия?

– Ты хоть пенсию заработал, а я ничего…

– Наемничал? – спросил Хейс.

– Да. Целых пять лет…

– Где?

– Фиалковые моря…