Алекс Орлов – Расплата за кристалл (страница 43)

– Немедленно открой мне ящик, и я располосую эту тварь ножом! – потребовала супруга, надвигаясь на Рэдмора с таким видом, будто собиралась разделать именно его.

«Дать бы ей сейчас в рожу», – подумал Рэдмор, представляя, как Ева летит через кровать, скользя по шелковым простыням, потом бьется о стену и остается там в углу. Он настолько явственно представил эту картину, что Ева заметила кровожадное выражение его лица.

– Что за ужасы приходят тебе на ум? – уточнила она, останавливаясь.

– Прибить тебя захотелось, – усмехнулся Рэдмор.

– Маньяк. Этого и следовало ожидать после этих твоих страстей с… куклой.

Ева отступила, но в глазах ее горел огонь ненависти.

– Думаешь, я не знаю, что ты крутишь какие-то незаконные делишки? Знаю! И про стенной сейф за шкафом знаю! И я напишу на тебя донос, если ты…

– Не напишешь, – сказал Рэдмор, садясь на кровать. – У тебя «рейв-лорд» последней модели и мастерская сувениров, купленная на неизвестно какие доходы. Если меня возьмут – пойдешь как подельница. Я потащу тебя с собой.

Немного подумав, она тоже села.

– Но я пошутила!

– Я знаю, дорогая, поэтому я тоже пошутил. И давай уже спать, у меня завтра с самого утра полно работы. Все, гаси свет.

49

Прошла всего неделя с начала тренировок, а Донован сумел дотянуться до четвертого уровня.

Он и сам удивился, когда свалил монстра с подбритыми висками, хотя тот двигался, как машина-молния, и Донован лишь позднее смог в полной мере подивиться своим запредельным реакциям.

Монстр свалился, и автоматика выбросила Донована из тренировочной игры, среагировав на параметры его организма.

Рядом оказалась Мелани и помогла, когда Донован стягивал костюм.

Во рту был привкус крови, а перед глазами мельтешили черные точки, однако Донован был счастлив, ведь он не только побеждал в тренировочных боях, он наращивал силу с удивительной скоростью.

– Слушай, у тебя мышцы растут, как под инъекциями турбослима… – заметила ему Мелани как-то вечером, когда опять осталась у него на ночь.

– Это плохо?

– Турбослим – сиюминутный выигрыш за счет здоровья в будущем. Допинг он и есть допинг. Надо будет перевести тебя на следующий уровень спецпитания. Тебе нужна спортивная диета.

– Ты в этом разбираешься?

– Ты прикалываешься? Да я единственная, кто разбирается в этом по-настоящему. Было время на заре юности, когда я сама жрала это спортпитание, эти мерзкие витаминные кубики, и турбослим тоже.

– Я и сам замечаю, что делаю успехи как-то слишком быстро, что ли. Прогресс дается мне нелегко, но все же слишком быстро.

– Возможно, ты просто возвращаешь прежнюю форму, – предположила Мелани, поглаживая плечо Донована. – То, что ты не помнишь чего-то, не означает, что этого не было.

– Другого объяснения я пока не вижу, – сказал он тогда.

И вот теперь он, переводя дух, был совершенно уверен, что всего лишь возвращается к былой форме, иначе объяснить его успехи в тренировочных боях было невозможно.

После тренировки он принял душ и, немного отдохнув, отправился в галерею, где у него был тир.

Теперь он стрелял не хаотично, а по строго определенной схеме. Делал «двойки», «тройки», «диагонали». И он не мог сказать, откуда взялись эти термины и каким образом он узнал про все эти упражнения. Однако стрельба доставляла Доновану какое-то особенное удовольствие, упражнениями в тире он как бы завершал ежедневный тренировочный цикл.

Мелани снова осталась, и снова у них был секс, а наутро Донован ее уже не увидел. Согласно расписанию, она приходила к двум часам дня.

Мелани много чего повидала в своей недолгой жизни и вынесла главный урок – не навязываться. Тогда и оскорблений не будет, и связь, если что, разорвется без последствий.

В свою очередь Донован был благодарен Мелани за ее тактичную политику. А еще за профессионализм, за помощь – накануне она заявила, что во время сеансов массажа обнаружила на теле Донована следы от давнишних ранений.

– Когда твои мышцы были в низком тонусе, заметить это было трудно, а теперь, когда ты каждый день даешь себе такие нагрузки, стали заметны места давнишних хирургических операций.

– Ты чувствуешь рубцы или неровности? – уточнил Донован, невольно поглаживая правое плечо, которое у него, случалось, беспричинно побаливало.

– Нет. Наверное, тебя штопали высокопрофессиональные специалисты и на хорошем оборудовании. Но места «склеек» почувствовать можно.

– Любой массажист определит? – улыбнулся Донован.

– Не любой. Только хороший.

Донован вздохнул. В том, какой профессией он владел в забытой жизни, сомневаться уже не приходилось. Помимо, что называется, осязаемых фактов вроде тренировочного костюма, пистолета, следов ранений, на понимание того, кем он был раньше, Донована наталкивали сны – в основном бессюжетные видения, где он куда-то бежал с оружием или стрелял в кого-то, а кто-то стрелял в него. Где это было? Когда? Во сне он использовал калибр местных патронов, автоматика знакомого пистолета работала четко, значит, прошлая жизнь его проходила где-то недалеко. Но это были только предположения.

50

Почти не замечая ничего вокруг из-за постоянно крутившихся в голове проблем, Рискин прошел через приемную, не заметив секретаря, и, лишь оказавшись в своем кабинете, очнулся и, вернувшись, спросил:

– Я говорил тебе, чтобы ты вызвал Пауля или забыл?

– Не забыли, сэр. Он у себя, ждет, когда вы приедете и его вызовете.

– Я приехал, зови его.

– Сию секунду, – кивнул секретарь и стоя начал набирать внутренний код.

Рискин ушел к себе, но секретарь продолжал стоять, хотя было неудобно. Наконец начбез ответил, и секретарь сообщил:

– Босс у себя, велел прийти немедленно.

– Понял.

Секретарь отключил связь и сел. Но не успел открыть папку с входящими документами, как вошел Пауль и тут же спросил:

– Как он?

– Погружен в раздумья. Меня даже не сразу заметил.

– Понятно. – Пауль, помедлив еще мгновение, толкнул дверь в кабинет.

– Разрешите, сэр?

– Давай, заходи.

Рискин сидел за столом и выстраивал один за другим игрушечные вагончики из сувенирного набора. Их было двенадцать, и, после того как выстраивались все, он их перемешивал и начинал выстраивать снова.

Начбез знал, что в такие минуты босса беспокоить не следовало – он обдумывал что-то важное. Следовало подождать.

– Садись, Пауль, – сказал наконец Рискин и сбросил вагончики в ящик стола.

Начбез осторожно присел. Он в общих чертах знал, о чем пойдет речь, и приготовился, однако от Рискина можно было ожидать каких угодно вопросов, и, если с ответом медлили, он мог наорать или просто покачать головой и так посмотреть, что… лучше бы наорал и ударил.

– Что там со стрельбой на утесе?

– Мой источник в полиции не смог предоставить ничего конкретного. Только список улик.

– Что за список?

– Два килограмма стреляных поддонов от устаревшего армейского пулемета и дюжина обломков пластика в бухте.

– В бухте?

– Наши ребята рассказывали, что во время стрельбы от катера отлетали обломки. Стрелки целились именно в это судно. Но на судне, по заверениям курсантов, к ним ехали девушки. Намечалось что-то вроде вечеринки.

– Хорошо, ты этих девушек нашел? Или их всех перестреляли?

– Нет, сэр. Номер, по которому курсант Крайчек связывался со своей знакомой, не отвечает.

– Что, совсем никаких следов? – удивился Рискин.