Алекс Орлов – Расплата за кристалл (страница 40)

– Да воняет, конечно. Такая напруга по кабелям бежит, что обмотка плавится.

– Видели потеки? – уточнил инженер.

– Только разводы на стенах. Охлаждение пока справляется.

– Тесно здесь, – пожаловался тот, что сидел под вентилятором. Теперь он осматривался с таким видом, словно оказался в дежурке впервые.

– Скажи и за это спасибо, – усмехнулся инженер. – Помещение в чистом граните вырубали. И глубина здесь больше полукилометра.

– Можно подумать, руками вырубали. Нажали пару кнопок, и комбайн вырезал эту комнату.

– Эк у тебя легко выходит! А комбайн тот, между прочим, такие же, как вы, обслуживают. Представляешь, как фрезы грелись, когда здесь галереи рубили? Тут одними роботами не справишься.

– Ты чего это так за компанию распинаешься, Манфред? – спросил обходчик, справившийся со сложной застежкой на спецодежде и теперь тоже радующийся долгожданной прохладе.

В отличие от напарника, он встал посреди комнаты, чуть приподнял голову, так, ему казалось, он больше получает кондиционированного воздуха, слабо выдувавшегося из небольшого блока слит-системы.

– Я не распинаюсь. Я объясняю, отчего и почему.

– Все знаешь?

Инженер не ответил.

– Тогда скажи, это правда, что мощности повышать будут?

– Если и будут, то только в пределах допустимой проводимости кабелей.

– Что скажешь, Чейн? – обратился любознательный обходчик к напарнику.

– Да, скорее всего, будут. Видел я, как вчера там возле ствола этот Ричмонд бегал, будто ему в задницу огненного порошка подсыпали. Возбужденный такой, морда красная. И этот с ним, полукровка.

– Он не полукровка! Он рамбиезофт! – вмешался инженер.

– Неважно. Эти кабеля три года назад клали, когда в проекте другие мощности были. А теперь под технологическое оборудование два новых зала прорубили. И железо начали ставить. Значит, скоро подключат. И все на прежнюю систему питания. А она такой трафик не потянет.

– Да откуда ты все эти подробности черпаешь, Чейн?! – воскликнул инженер, вскакивая.

– Я не дурак, я два курса лао-техникона окончить успел, пока меня сюда по приговору не упекли.

– А если такой умный, то чего треплешь лишнее? – уже тише произнес инженер и невольно оглянулся, хотя за его спиной было всего две двери – одна в туалет, другая в душевую кабину. – Если служба безопасности тебя запишет, сам знаешь, что будет. Здесь судов нет, здесь вся власть у компании.

Ответить обходчик не успел. На столе дежурного инженера загудел зуммер, и, глянув в терминал, Манфред кивнул, он ждал этого вызова. Потом поддернул штаны и объявил:

– Пойду на доклад, а вы, согласно расписанию, через полчаса выходите на обход.

– Как скажешь, начальник, – усмехнулся Чейн.

А инженер прошел мимо, неодобрительно покачал головой и вышел из дежурки в пекло шахты.

Задержав дыхание, он прибавил шагу – до подъемника было пятьдесят четыре метра, это он знал точно. А там, в сетчатой кабине, под напором вентиляционного потока, будет уже не так жарко, хотя, конечно, пока доберется наверх, запарится изрядно. Проверено.

У входа в подъемник стоял «часовой». Не у самого входа, а чуть подальше, чем в прошлый раз. Призрачный трехметровый воин в доспехах. Поначалу он всех пугал, но потом привыкли. «Паразитная геоголограмма». Ничего особенного, но Манфред всякий раз внутренне напрягался и стискивал зубы, пока отъезжала дверь подъемной клети.

Если бы они находились дома, можно было бы вызвать соответствующих специалистов. А тут ничего подобного «бюро эвклидики» и в помине не было. А если бы и было – разве можно приглашать посторонних на секретный объект?

Клеть открылась, инженер зашел в нее, и, когда кабина стала подниматься, постепенно ускоряясь, он с облегчением перевел дух. Всякий раз ему казалось, что тот призрачный часовой поднимает голову и провожает кабину взглядом.

Перегрузка заставляла напрягать ноги, и это отвлекло пассажира. Потом заскрипели тормоза, с трудом останавливая тяжелые маховики.

Платформа остановилась, и автоматическая дверь клети отъехала в сторону.

Инженер шагнул на твердую поверхность и сразу почувствовал, что воздух здесь чище, хотя все еще было довольно жарко.

– Ну что, он все еще там? – неожиданно спросил оператор, стоявший у пульта подъемника.

– Кто? – Манфред сделал вид, что не понял вопроса, и подернул плечами, как от озноба.

– Ну тот… призрак.

– Внизу очень жарко. Пекло просто. Так что не до развлечений.

– Тебя главный искал. Сказал, чтобы ты сразу шел во второй технологический.

46

Манфред шагал по узкому тротуару, вырезанному шахтной фрезой по краю галереи. Под потолком грохотали двухтактные насосы, подрагивало освещение. Оборудование работало в условиях, не предназначенных для нормальной эксплуатации, поэтому быстро вырабатывало ресурс. А замены не было, хотя сам Манфред и другие специалисты составляли длинные запросы с перечнем машин, требующих замены, но начальство тратило ресурсы на повышение мощности главного производства. На периферию ему было наплевать.

– А зря… – произнес Манфред вслух, перепрыгивая через натекавшую со стены лужицу маслянистой жидкости.

Здесь все было не так, как у них на Фрее. Странный состав атмосферы, аномальные конденсаты на стенах – все это малоизученное и вредное для механизмов главного производства. Следовало бы сначала получше исследовать местную природу, а уж потом осуществлять тайную добычу. Оно того стоило, концентрация «би-ти оператора» в глубинных газах была очень высокой.

Впереди замелькали лучи прожекторов – в бокс, только что вырезанный четырехкоординатной фрезой, осторожно закатывался робот-бурильщик. Его манипуляторы были сложены воедино, и рабочие инструменты свисали, как жала каких-то гигантских хищных насекомых.

Заметив на периферии движение, робот-бурильщик замедлился, в лицо инженеру ударил яркий свет, и Манфред, прикрываясь, стал обходить механизмы справа. Из-за поднявшейся пыли пришлось натянуть маску и повыше поднимать ноги, чтобы не нагрести пыли в ботинки.

Пропустив инженера, робот-бурильщик снова пришел в движение: раскачивая гроздьями рабочих инструментов, стал заезжать в бокс. Яркий свет прожекторов робота позволял рассмотреть грубые рубцы на стенах выработки.

Прежде площадки добычи старались как-то благоустроить и применяли другие виды фрез, но теперь начальство спешило, и фрезы заменяли реже, отчего они местами просто крушили породу, а не резали.

Манфред прошел еще метров двадцать и почти наткнулся на фрезеровочную установку. Она стояла у стены с потушенными огнями, вся в пыли, будто загнанное, изможденное непосильной работой животное.

Инженер вздохнул. На корпусе были видны потеки супергидравлики, рабочие кромки инструментов выглядели тусклыми, а значит, была превышена температура резания породы. И в таком состоянии находилась немалая часть техники.

За пыльной фрезой находились огромные бобины стоковых жил из стекловолокна. После того как буровой робот делал пятидесятиметровые скважины, в них опускали кристалловолоконные жилы, которые присоединялись к единому редуктору, где первоначальное жесткое геоизлучение превращалось в полноценный «би-ти оператор».

Затем «би-ти» отстаивался в зеркальных сферах до состояния насыщенности, и наконец, после подачи огромной энергии в центральный кристаллизатор, насыщенный «би-ти» в одно мгновение материализовывался в виде безупречного геокристалла.

Чтобы выйти на производство одного такого кристалла в месяц, им понадобилось пять лет. Зато теперь появилась возможность производить до двух кристаллов в сутки, однако существовало одно большое «но». Шароиды.

Это были специфические «хищники» – они разлагали материю. Появляясь в реальных мирах, шароиды стремились к их полному уничтожению. Сдерживали их лишь защитные поля планет, структура которых функционировала благодаря наличию «би-ти оператора».

Как только защита ослабевала, появлялись шароиды и начинали плодиться со все большей скоростью – в зависимости от состояния защиты.

Шароиды реагировали на изменение напряжения геополей и разрывали пространство в непосредственной близости от района добычи, тем самым привлекая к этим районам внимание местных служб безопасности.

А потом начиналась гонка спецслужб – местной и добытчиков. Однако обычно к моменту, когда критические последствия хищнической добычи становились заметными, все местные элиты, частные и государственные, были прикормлены, а основные структуры добытчиков встроены в местную экономику и таким образом почти легализованы.

Манфред вышел в основную галерею, где имелось очень оживленное движение, как на главной улице какого-нибудь городка.

Роботы-инструментальщики с пакетами заготовленных фрез, машины-клинеры, производившие очистку оборудования на месте работ без вывоза его в ремонтные ангары, машины-суперконденсаторы, катившиеся целой колонной к площадке кристаллизации.

Благодаря парку суперконденсаторов удавалось получить ту стартовую энергию, которая требовалась для начала формирования геокристаллов. Затем термоядерную дугу поддерживали индустриальным электричеством. Но в самом начале требовались суперконденсаторы.

Неожиданно рядом с Манфредом притормозил рециклер, развозивший бригады рабочих. Боковая дверца отъехала в сторону, и чей-то знакомый голос позвал:

– Эй, Фред, запрыгивай! Мы тоже на четвертую площадку!