Алекс Орлов – Ловушка для змей (страница 19)

– Ну о чем ты говоришь, Майк, – делано возмутился Казански, – мы же не террористы. Я же тебе говорил, что мистер О’Лири представляет уважаемых людей. Перехватить нужно небольшой летательный аппарат, предположительно – лонгсфейр, на котором попытаются сбежать двое опасных преступников. Между прочим, на них уже есть ориентировка в полиции.

– Все совершенно законно, полковник, – поддержал Казански О’Лири. – Просто у нас в этом деле есть своя заинтересованность, а у вас – своя.

С этими словами бригадир открыл небольшой чемоданчик, в котором лежало несколько пухлых денежных пачек.

30

Восемнадцать лучших специалистов Лео Бражника, распределенные по парам, сидели в засаде. Одной из пар были Гао и Блингштофф, которые упустили клиентов возле компакт-хауса и теперь были полны желания восстановить свою пошатнувшуюся репутацию.

– Нас перестали уважать, Гао, – жаловался накануне своему напарнику Блингштофф. – Все считают, что мы задницы.

– Знаю, – отвечал Гао, – но эти ребята наваляли не одним нам. Других вообще поджарили.

Тем не менее Гао тоже жаждал реванша и в эту ночь впервые не прикладывался к спиртному, хотя воздух был холодный, а в ботинках хлюпала сырость. А еще его мучили угрызения совести.

– Ты знаешь, Блинги, возьми я чуть правее, и их песенка была бы спета, – все время говорил он, а на протяжении ночи повторил эту фразу раз пятьдесят.

Блингштофф молчал, слушая напарника, и следил за одним из солдат-зенитчиков, который шлялся от поста к посту и клянчил спиртное.

И еще фамилия у него была какая-то дурацкая – Йодль. Глупее трудно придумать. В этом Блингштофф был просто уверен.

– Вот что, Гао, – сказал он вдруг под самое утро. – Давай-ка мы с тобой малость здесь все разведаем.

– Где? – не понял одуревший от бездействия и сырости Гао.

– А здесь. – Блингштофф сделал неопределенный жест, словно собирая в руку ржавые нагромождения и тяжелый туман, выползавший изо всех углов. – Если эти гады просидели всю ночь тихо, значит, попытаются смыться утром – как рассветет.

– Бражник говорил, у них самолет…

– Не самолет, а лонгсфейр, – со значением произнес Блингштофф. – Кстати, ты знаешь, что твой однофамилец промазал в этих ребят с трех метров?

– Какой однофамилец?

– Гучеа.

– Ну сказанул – то Гучеа, а то Гао.

– Неважно. Главное, что он с трех метров засадил в кабину заряд из кувертины.

– И что?

– Разбил им окна, – усмехнулся Блингштофф. – Ну так ты идешь?

– А чего нам остается?

Гао поднялся, одернул куртку и проверил автоматическую винтовку. Затем посмотрел на небо, которое быстро светлело.

– Предлагаю пройти до висячей балки, потом подняться на парапет и дойти вон до тех хреновин, – наметил план Блингштофф.

– Эти хреновины, Блинги, называются воздухоосушка.

– А ты почем знаешь?

– Я ж трудовое училище оканчивал. Ну ладно, пошли.

Осторожно переступая по камням, они добрались до невысокой бетонной стены, однако то, что издали выглядело как металлическая лестница, оказалось куском скрученной арматуры.

Отступать было уже поздно, и напарники все же взобрались на стену, перепачкав всю одежду.

– Да тут целая дорога, – заметил Блингштофф. – Такое ощущение, что эту тропку здесь натоптали.

– Похоже на то, – шепотом ответил Гао и осмотрелся. – Сдается мне, Блинги, что мы на верном пути.

И приятели пошли дальше. Теперь они практически крались, выставив оружие перед собой, поскольку вокруг появлялось все больше признаков пребывания людей – окурки, бутылки и банки из-под пива. Все это выглядело достаточно свежим.

Вскоре слева потянулся ряд металлических двустворчатых дверей. Некоторые были покрашены, что только доказывало обитаемость здешних мест.

– Боксы, – тихо сказал Гао.

– Чего?

– Я говорю, боксы – здесь стальные чушки по температуре выдерживали.

– А зачем? – спросил Блингштофф, поводя стволом автомата из стороны в сторону.

– Кто его знает… Это по технологии положено, чтобы какое-то в них зерно росло, цементитовое.

– Ладно брехать, пролетарий, – прошептал Блинг– штофф и остановился.

– Ты чего?

– А ты не слышишь? – Блингштофф встал на колено и прицелился куда-то в молочную пелену тумана.

Гао прислушался. Ему показалось, что он различает какой-то скрип. Звук становился все отчетливее, а затем в каких-то сорока метрах впереди открылась одна из бесчисленных дверей.

Гао тоже поднял винтовку и привычно задержал дыхание. Теперь он не собирался давать мишеням ни одного шанса.

31

В туго облегающем костюме Лу чувствовал себя весьма скованно. Под мышками давило, в паху стесняло, и даже чтобы вздохнуть, требовалось приложить дополнительные усилия.

– Послушай, в них же неудобно, – наконец выразил свое отношение Эрвиль.

– Это ходить неудобно, а сидеть на айрбайке очень удобно. Надень шлем, его нужно подогнать по голове.

– Пожалуйста.

Лу с трудом просунул голову в пластиковую скорлупу и почувствовал себя еще отвратительнее. К тому же тот, кто носил этот шлем прежде, обожал коричную жвачку. А Лу запах корицы совершенно не переносил.

– Ой, Джим! – пожаловался он. – Меня сейчас стошнит.

– Даже и не думай, – серьезно ответил Кэш. – Моментально захлебнешься.

– Но что же мне делать?! – запаниковал Лу.

Его голос, искаженный акустической мембраной, звучал как из испорченного динамика.

– Заткнись. Сейчас я подгоню тебе шлем, а то он на голове болтается.

– Какое там болтается, Джим! Он мне мал!

– Нет, Лу. Его нужно подтянуть сильнее. Если будет хоть небольшая щелочка, тебе потоком воздуха может запросто башку оторвать.

– Ты это серьезно?

Лу осторожно ощупал шлем и подумал, что, пожалуй, Джим прав и крепления следует подтянуть.

После всех необходимых подгонок, которые Кэш производил со всей ответственностью, у Эрвиля появилось такое ощущение, что циркуляция крови в его теле прекратилась. Однако на этом неудобства не закончились. Джим достал банку с ламизитом – густой жидкостью отвратительного непрозрачно-серого цвета – и, приказав Лу стоять смирно, начал мазать его с помощью большой кисти.

Через несколько минут обмазано было все, кроме перчаток, обуви и седалищной части, поскольку там требовалось как раз наилучшее сцепление.

После этого Джим намазал себя, и только спину ему кое-как размалевал Лу, вспотев при этом так, будто отработал в одиночку смену на заводе.

– Ну и что теперь, Джим? – спросил он.

– Теперь пора в путь. Вещи мы сложили, аппарат я проверил. Если все будет хорошо, через час будем в Ималте. А через полтора – в Дро.

Сквозь толстое стекло шлема Кэш подмигнул Лу и, указав на рычаги платформы, на которой стоял лонгсфейр, сказал: