Алекс Орлов – Главный шлюз (страница 55)

– Ничего себе! – снова восхитилась девушка. – Я думала, управлять вручную по вычислениям давно никто не умеет!..

– Возможно, я последний, – сказал майор и улыбнулся. Ему понравился голос девушки. По его тембру он понял, что это девушка-варвар.

Вскоре он смог сделать обратную пеленгацию сразу по пяти пеленгаторам и, когда диспетчер передала ему показания дистанциомеров, получил очень точные координаты.

С третьего раза определив правильное показание запасов топлива, Загорский вручную посчитал, в каком режиме нужно двигаться, чтобы добраться до гражданской станции.

Получалось семнадцать часов, при этом ему предстояло двигаться в сторону, противоположную от своей пограничной базы.

Немного подышав дополнительно обогащенной воздушной смесью, майор начал маневр и, выставив машину по нужному курсу и отрегулировав оптимальный режим расхода топлива, ослабил страховочную оснастку.

Это помогло, и даже слегка прояснилась голова. До этого он чувствовал себя словно оглушенным – такой страшный бой, такие потери.

Майор был не новичок, и в его карьере случалось множество схваток, однако в этот раз они проиграли. Транспорты контрабандистов все же прорвались, и то, как они за это бились, свидетельствовало о том, насколько опасным для империи являлся этот груз.

Несколько раз Загорский сосредоточивался на воспоминаниях, чтобы восстановить картину отхода, – они тогда просто бежали в разные стороны, так было больше шансов, чем при отступлении в строю, подразумевавшем отход с боем.

Несколько раз майор пытался оживить архивы, где сохранялась информация круговой панорамы – по ней можно определить, кто уцелел.

Но архивы остались недоступными.

84

Следующие семнадцать часов тянулись привычно монотонно. Майору уже случалось совершать дальние переходы там, где не всегда был возможен субсветовой режим.

Когда-то давно теоретики полагали, что изобретение подобных технологий изменит все представления о космическом транспорте, но оказалось, что у сверхскоростей есть свои ограничения, а попросту – в космосе не так много мест, где можно разогнаться.

То, что внешне выглядело как бескрайние просторы, оказалось испещрено гравитационными ямами, плоскостными аномалиями, узлами из полей разнообразной природы и множеством других препятствий. Поэтому и приходилось иногда тащиться на линейных скоростях сутками, пользуясь услугами «кресла-доктора», которое внимательно следило за состоянием пилота и в случае необходимости включало массажный режим для той или иной зоны. Таким образом поддерживался тонус тела, а питался и отправлял естественные потребности пилот самостоятельно.

Впрочем, сейчас кресло у майора было попроще.

Питаясь совершенно безвкусными галетами, в которые стараниями ученых умников внесены все необходимые компоненты, майор Загорский регулярно надевал ситуационный шлем и спал в нем два часа, а потом два часа бодрствовал. Это был самый лучший режим пилотирования, ведь ему приходилось вручную корректировать курс корабля, потерявшего навигационный блок.

Расчет топлива оказался верным, и, когда со спасательной станции заметили подход корабля и вышли на связь, у перехватчика в баке оставался еще небольшой запас.

– Здравствуйте, сэр! Рад, что вы сумели добраться, – поприветствовал майора мужской голос.

– А уж как я рад, вы не поверите.

– Маневрировать в состоянии?

– Да. Даже топлива осталось немного.

– Оптическая информация?

– Не круговая, но работает. Дадите маяк?

– Да. Даем без кода – два зеленых, синий, два красных. Это на башне ремонтного дока. Там же вас будет ожидать медик.

– Отлично.

Какое-то время перехватчик двигался в крейсерском режиме, но после четкого определения направления на маяк майор начал его притормаживать. При этом откуда-то из нагнетателей послышался скрежет, свидетельствующий о том, что магистрали могут перегреться, а это грозило потерей способности к торможению.

Впрочем, пока майор мог маневрировать, оставалась возможность свернуть в сторону и не врезаться в стену ремонтного дока, который был оснащен средствами противометеоритной защиты – пушками, которые разносили в мелкий щебень камешки в десятки тонн. И скала ли это летящая или потерявший управление перехватчик, для грозных пушек не имело никакого значения.

Скрежет в нагнетателях усилился, однако корабль уже значительно сбросил скорость, поэтому в случае необходимости его можно было затормозить в гравитационной корзине.

– Все отлично, у вас прекрасно получается, – подбодрил его диспетчер, который не закрывал канал связи, потому что у поврежденного корабля закрытый канал мог и не открыться снова.

– Я сбросился почти в ноль. Куда мне теперь?

– А вон на борту дока стрелка – она указывает на нижнюю часть лифта. Под нее и становитесь.

– А у вас есть подходящий штуцер под герметичное соединение моей машинки?

– Там универсальный штуцер, ведь у нас чинят самые разные суда.

– Вы меня успокоили, – сказал майор. Легкий мандраж, который он испытывал, подходя к станции, начал отступать. И по мере приближения перехватчика к корпусу дока становилось понятно, насколько док огромен, а его стены, издали выглядевшие белоснежными, вблизи оказались сильно побитыми космической пылью и метеоритной крошкой. Но крупных отметин не было, значит, противометеоритная защита работала четко.

С третьего раза, вручную управляя импульсной рулежкой, майор наконец поставил аппарат под «лифт» – круглое, похожее на трубу устройство. Затем он ощутил, как его машину взял под контроль гравитационный замок лифта и медленно потащил вверх, навстречу опускавшемуся штуцеру.

Загорскому из его «фонаря» было видно, как мягкие коннекторы вошли в пазы на корпусе перехватчика. Спустя секунд двадцать над «фонарем» появился свет, и спустившийся по лесенке работник в шлеме и легком комбинезоне проверил тестером безопасность, после чего поднял забрало и показал большой палец.

Можно было поднимать колпак.

85

Когда Загорского, поддерживая под руки, подняли по лесенке, он встал на пол с полноценной гравитацией и почувствовал в ногах дрожь.

Он и не думал, что столь короткое путешествие так его ослабит.

– Я доктор Зиберт, – сказал подошедший стриженный налысо канзас. – Давайте пройдем в камеру биоочистки. Водяной душ я вам не обещаю, однако у нас прекрасная установка сухой обработки.

– Идемте, доктор, только вы меня тормошите, если что. Я сейчас какой-то вялый.

– Судя по состоянию вашего корабля, это неудивительно.

Пройдя по служебным коридорам метров тридцать, майор оказался в небольшом боксе, похожем на камеру санобработки.

– Раздевайтесь, одежду складывайте вот сюда, – сказал доктор, кивнув на открытую дверцу какой-то камеры.

Майор выполнил все приказы врача, после чего зашел в кабину, и на него тотчас полился поток… сухого вещества, состоявшего из частиц высокой плотности.

Поток разбивался о голову и плечи Загорского, он вспенивался от специального шампуня и прекрасно освежал, но после того, как майор коснулся панели регулировки, поток начал спадать, пока не прекратился совсем. Последние его капли скатились в слив.

Майор вышел из кабины, ощущая чистоту и свежесть, однако полотенце ему не понадобилось.

– Хорошая штука! – заметил он доктору.

– А у вас разве не так?

– У нас на базе тупо используют водозаменитель. После него такое ощущение, будто наелся резины.

– Это потому, что его частицы, попадая в носоглотку, разлагаются на четыре компонента, два из которых почти яд. У нас же попавшие внутрь тела частицы разлагаются на водород, кислород и чистейшую зяму.

– «Чистейшую зяму»? Что это такое? – удивился майор.

– Зяма – это название для турбовещества, то есть вещества, сложенного из нескольких нестабильных молекул, атомы которых вместо электронов имеют на орбитах «зям-спины».

Судя по тому, как взволнованно врач рассказывал о «зям-спинах», физика ему нравилась больше медицины.

Очнувшись наконец и вспомнив, что он врач, доктор повел Загорского в свой бокс, где провел полное обследование и даже заставил проглотить капсулу с биокамерой, которая двигалась внутри Загорского, передавая на монитор доктора удивительные виды, которые самого майора не радовали.

Спустя четверть часа камера, как и положено, растворилась, не оставив следа, однако доктор, внимательно пересмотрев материалы, сказал неопределенное:

– Ага.

И отправил майора в ведомство кока Параскевича, который баловался запрещенными продуктами, выращивая их в лабораторной теплице. Кок показывал полученные продукты каждому гостю, не боясь в будущем судебного преследования.

– А что они мне сделают? Я на станции, а здесь нет никаких законов, кроме приказов министерства обороны, – говорил он.

После экскурсии по дорогим ему местам на станции он накормил гостя, и майор отметил талант кока, попросив добавки двух блюд.

Как оказалось, Параскевич готовил только для руководства станции, а остальной персонал обходился местным общепитом.

Лишь после всей этой кулинарной шоу-программы Загорский таки попал на аудиенцию к главному механику.

Им оказался немолодой гоберли, седой, с проницательным взглядом. Он много повидал на своем веку, и только ему, по мнению майора Загорского, было понятно, что испытал их гость.