Алекс Орлов – Главный шлюз (страница 29)

– Сумку давай! – прокричал начальник, однако лейтенант скорее угадал, чего тот требовал, по искаженным чертам лица. Он не оглох, он слышал звуки, однако плохо понимал их назначение.

Зрение восстанавливалось неравномерно, что-то лейтенант видел, что-то нет. Но вот он различил лицо одного из первопериодников – глаза бедняги были расширены от испуга, и, по всей видимости, такое впечатление сейчас производил лейтенант.

Гайер еще не успел ужаснуться своей участи с вероятной утилизацией как образца, сошедшего с программы адаптации, когда услышал голос начальника:

– Возьми вот это.

Лейтенант не отозвался, тогда начальник шагнул к нему и показал какую-то капсулу – большую, желтого цвета.

– Проглоти это! Проглоти это немедленно!

Поскольку лейтенант все еще плохо соображал, начальник почти насильно запихнул ему капсулу в рот и приказал:

– Проглоти ее, у тебя совсем мало времени!

И Гайер, сделав глотательное движение, почувствовал, как эта капсула словно булыжник прошла по пищеводу и упала в желудок.

И как будто сразу начала действовать. Да, лейтенант тотчас глубоко вздохнул и огляделся с таким видом, будто все вокруг видел впервые. Впрочем, так оно и было, начальник использовал экстремальное средство, чтобы перезапустить погибающего помощника. Правда, при этом часть накопленной прежним лейтенантом Гайером информации терялась. Но эта потеря не касалась должностных знаний, а только эмоциональной составляющей, делавшей новую личность эмоционально восприимчивой.

Итак, лейтенант оказался перепрошит и теперь чувствовал себя намного лучше. Да что там «лучше»! Настолько хорошо, что даже начальник позволил себе улыбку, наблюдая восстановление начавших было распадаться тканей лица его помощника. Но внезапно он перестал улыбаться и, еще раз услышав в наушнике повторенное сообщение штурмана, крикнул:

– Тревога!

И рванулся к винтовой лестнице, однако тут же вернулся и, сунув в руку Гайера еще одну капсулу, помчался по лестнице наверх.

Лейтенант постоял еще немного, прислушиваясь к механическим звукам – жужжаниям приводов, щелчкам расцепителей и доносившимся со всех сторон приглушенным переборками командам. И только сейчас понял, что у шахты он остался один – все разбежались по своим постам.

Вздрогнув, включилась подача грузовой балки, которая стала опускать в шахту топливный цилиндр.

– Пора и мне… – прошептал лейтенант и, разом проглотив вторую капсулу, отправился к себе на пост.

40

Это оказались не амморайдеры, а довольно распространенные в пограничном департаменте Метрополии перехватчики, «кортел». Лейтенант хорошо помнил их характеристики и силуэты – пустых и с подвесками.

Они были укомплектованы полностью, и это давало им преимущество при первом залпе, в случае если бы они застали противника врасплох. Однако сейчас их видели хорошо, а значит, группе следовало выполнить маневр, но с полными подвесками они имели массу в полтора раза больше штатной, и это усложняло их задачу.

Время переговоров и бесхитростного обмана прошло, и на батарейной барже поднялись бронированные створки, закамуфлированные под грузовые люки.

Четыре орудия ударили разом, но с разной точкой подрыва боеприпасов, чтобы баллистические вычислители взяли за новую точку расчета самый удачный выстрел.

Лейтенант повел турелью, проверяя, как она ходит, между делом отмечая, насколько хорошо начинает себя чувствовать.

Он еще никогда не ощущал такого прилива оптимизма, как будто ему сейчас предстояло какое-то награждение, а не участие в бою с неизвестными последствиями.

Перехватчики соскочили с его радара, и теперь он видел только голографическую модель, на которой четыре точки обходили цепочку желтых огоньков, обозначавших суда конвоя.

Несколько раз загудела стена слева от лейтенанта, а затем матовые бока барж осветились ярко-голубым светом от вспышек противоракет, перехвативших шедшие на конвой ракеты.

Снова ударил залп батареи с баржи, а потом орудия зачастили поодиночке, сплетая где-то за спиной Гайера непроходимую сеть обороны.

Облака металлизированного магнитного газа из срабатывавших боеприпасов оседали на поверхностях перехватчиков, замутняя сверхоптику и загрубляя датчики, заставляя противника делать неверный расчет и мазать.

А между тем Гайер чувствовал себя все лучше. Он испытывал такой прилив сил, что ему прямо-таки не терпелось вступить в бой, однако пока дистанция для него была великовата. И несмотря на то что теперь цели вернулись в его полусферу, дотянуться до них могли лишь ракеты с судна-лидера и пушки «плавучей» батареи.

Развернувшись, четверка «кортелов» стала разгружать боезапасы и вслед набирающему скорость конвою понеслись ракеты и снаряды прыжковой доставки.

Ракета была умной и могла, если нужно, потягаться интеллектом с противоракетой или оператором зенитной пушки, но она летела медленно по сравнению со снарядом прыжковой доставки, который добирался до цели внутри полевого туннеля за бесконечно короткое время.

Правда, даже у такого совершенного оружия были минусы – ему требовалось точное определение дистанции подрыва, в противном случае он мог пройти сквозь мишень, не потревожив ни пылинки, и разорваться за ее пределами.

Гайер видел, как навстречу ракетам стартовали противоракеты с судна-лидера, и вскоре где-то далеко стали расцветать огненные вспышки.

Неожиданно несколько туннельных снарядов угодили в грузовую баржу, и Гайер заметил, как полетели в стороны обломки ее корпуса.

По группе прорвавшихся ракет ударили пушки, выстраивая заслон из шрапнели, однако пара ракет, одна за другой, все же настигла уже подбитую баржу, безошибочно определив в ней самого слабого участника конвоя.

Лейтенант не поверил своим глазам, когда увидел, как из разорванных взрывами контейнеров начали разлетаться герметичные упаковки с субстратными мембранами – тем, что должно было стать новой жизнью на всех тех территориях и пространствах, где незаслуженно процветали гуманоидные расы, в то время как его народ мимикрировал под неживую природу космоса в попытках укрыться от безжалостных и страшных своей бессмысленностью ударов непостижимых носителей сверхсилы.

Наверное, не проглоти лейтенант сразу две капсулы сильнодействующего препарата, он упал бы от этой картины в обморок.

Разорванная баржа вышла из электронной сцепки и стала отходить в сторону, продолжая терять драгоценный груз. Следовавшая за ней заняла ее место, и гонка продолжилась.

Где-то внизу вибрировала от нагрузки шахта, вырабатывая энергию для систем зажигания следовавших в конвое барж. Лейтенант невольно подумал, что теперь, когда они потеряли один транспорт, другие баржи будут разгоняться быстрее. Он не успел проанализировать, хорошо это или плохо, – перехватчики продолжили атаку, и теперь их удар был направлен на батарею.

Обе стороны открыли бешеный огонь друг по другу, и, хотя калибр пушек батареи был крупнее, на стороне врага оставалась скорострельность. Полевые экраны врага полыхали розовыми разводами, когда в них ударяли разогнанные до безумных скоростей болванки из моноатомного материала. Оптическая система на посту Гайера показала корабли противника так близко, что стали видны сетчатые панели, вырабатывавшие защитное поле.

Отработав пушками, перехватчики сбросили несколько магнитных бомб и ушли на новый разворот.

Гайер видел, что бомбы, сброшенные второпях, из-за противодействия батареи идут мимо грузовых транспортов, однако неожиданно страшный удар потряс судно-лидер, и на панели поста лейтенанта погас один из ситуационных экранов.

Гайер с тревогой стал прислушиваться, не прервется ли гудение реактора, однако тот продолжать работать, как прежде.

Когда перехватчики начали очередной заход, им отвечала лишь половина батареи. К тому же одна пушка лихорадочно частила, а вторая, напротив, стреляла вдвое реже.

Помимо этого множества перебитых магистралей баржи травили наружу рабочие жидкости и газ.

И вновь оптика показала Гайеру врага настолько близко, что он сумел разглядеть, как некоторые из защитных панелей едва мерцали, не справляясь с перегрузками, а значит, работа зенитной батареи не прошла даром.

На новом заходе четверка перехватчиков задавила оставшихся зенитчиков дружным залпом, да так, что их баржа, также наполовину заполненная грузом, едва не переломилась. Взметнулись фрагменты ее корпуса, завалились надстройки, а перехватчики, развернувшись накоротке, ринулись к судну-лидеру, чтобы расстрелять его с близкой дистанции.

Теперь лейтенанту уже не требовалось увеличение, и он наблюдал приближающиеся цели через штатную прицельную панораму.

Через мгновение автоприцеливание захватило две цели. Лейтенант движением зрачков выбрал правую и вдавил кнопки спуска. Раскаленные снаряды понеслись навстречу цели и вскоре запрыгали, словно шары, натыкаясь на плотно сомкнутые поля. Лейтенант машинально добавил огня, расходуя боезапас в сменном магазине, и пара снарядов все же прошла сквозь ослабевшее поле последнего перехватчика.

Сверкнула вспышка, и перехватчик потерял управление, но не успел лейтенант порадоваться нежданной удаче, как пришел ответ в виде мини-ракеты. Она пробила усиленную броней стенку и, пройдя над головой лейтенанта, вонзилась в перегородку позади него, увязнув в прочной шпангоутной конструкции. В пробоине, пузырясь, стала застывать герметизирующая пена, и в этот момент из десантного отделения на третьей барже начали выпрыгивать из ячеек «пегасы».