Алекс Норт – Нулевой дар. Том 3 (страница 11)

– Не скромничай, – она потянулась и вдруг коснулась пальцами моей груди. Прямо там, где под расстёгнутым воротом рубахи виднелся уродливый, багровый шрам от титанового шипа. – Откуда это?

– Неудачно споткнулся, – я не отстранился. Её прикосновение было неожиданно приятным. У неё были пальцы человека, привыкшего держать оружие и хирургическую иглу. Ладонь была горячей.

Она провела пальцем чуть выше, задев край другого шрама, оставленного когтями мутанта. В её глазах не было ни жалости, ни отвращения. Только первобытное восхищение чужой силой. В этом диком мире шрамы были лучшим резюме. Они означали, что ты выжил там, где другие сдохли.

– В Пустошах мы живём одним днём, Кирилл, – её голос стал тише, почти интимным. Она не смотрела на моё лицо, её взгляд скользил по моей шее и плечам. – Никто из нас не знает, наступит ли завтра. Может, завтра придут летучие гоблины и сожгут нас всех. Может, сломается фильтр воды. Мы не строим планов на годы вперёд. Мы просто берём то, что даёт нам сегодняшний вечер.

Я прекрасно понимал, к чему она клонит. И мой внутренний циник, бывший наёмник Алекс, который привык брать от жизни всё, пока не прилетела шальная пуля, был с ней абсолютно согласен.

У меня внутри всё ещё бурлил адреналин после боя. Кровь пульсировала. Моё тело требовало разрядки, требовало сбросить то колоссальное напряжение, которое накопилось за последние недели постоянного выживания. А перед глазами всё ещё стоял холодный, презрительный взгляд Ланы, которая просто развернулась и бросила меня одного улаживать наши общие проблемы.

– Играй один, говоришь? – едва слышно пробормотал я себе под нос, вспоминая слова снайперши.

– Что ты сказал? – переспросила Рина, подняв на меня глаза.

– Я сказал, что ты абсолютно права, – я решительно забрал у неё флягу, сделал ещё один большой глоток и отбросил её в сторону. Металл звякнул о бетон. – Завтра может и не наступить.

Я поймал её взгляд. В нём вспыхнуло откровенное, голодное желание. Рина не стала играть в стеснительную девочку. Она резко подалась вперёд и впилась в мои губы поцелуем. Это не было романтикой. В поцелуе был привкус дешёвого вина, терпкий запах крови, пороха и пепла. Это была грубая, отчаянная страсть двух людей, которые просто хотели почувствовать себя живыми на краю огромной, бездонной могилы. Я притянул её к себе за талию. Она тихо охнула, подалась навстречу, её пальцы зарылись в мои волосы.

– Моя палатка здесь недалеко, – жарко прошептала она, тяжело дыша. – На самой окраине. Там никого нет. Все на периметре.

– Веди, – кивнул я.

Мы шли по тёмному лагерю почти вслепую. Рина тянула меня за руку, уводя подальше от света прожекторов и суеты суровых техно-варваров. Её палатка оказалась небольшой, сшитой из кусков плотного серого брезента и старого парашютного шёлка. Как только полог закрылся за нашими спинами, отрезая нас от остального мира, Рина снова бросилась ко мне. Её руки нетерпеливо заскользили по моей броне. Она дёргала ремни моего кожаного доспеха, пытаясь побыстрее избавиться от преграды.

Я помог ей. Тяжёлая броня со стуком упала на пол. Следом за ней я отстегнул свой наруч и аккуратно положил его на деревянный ящик, служивший столом. В полумраке палатки, освещаемой лишь тусклым светом далёких костров, пробивающимся сквозь ткань, мы избавились от остатков одежды. Животные инстинкты, разбуженные алкоголем и ощущением недавней смерти, взяли верх. Мы упали на жёсткий спальный мешок, брошенный поверх туристической пенки. Рина была горячей, напористой и невероятно гибкой. Она не ждала инициативы, она брала её сама. Её ногти впивались в мою спину, оставляя длинные царапины, но я не обращал на это внимания. Эта боль заглушала ту ноющую пустоту внутри.

В тесной брезентовой коробке не было места для сложных мыслей об орбитальных станциях, древних бункерах и спасении человечества. Было только прерывистое дыхание, скрип старой подстилки, жар разгорячённых тел и отчаянное желание забыться хотя бы на несколько часов. Рина стонала, кусала мои плечи. Каждое её движение кричало о том, что она хочет выжать из этой ночи всё до последней капли.

Я растворился в этом первобытном ритме. Мой разум наёмника наконец-то заткнулся, позволив телу просто наслаждаться моментом. И это было лучшее обезболивающее в этом проклятом мире.

Утро встретило меня резкой головной болью и сухостью во рту. Я с трудом разлепил глаза. Сквозь щели в брезенте пробивался бледный, серый свет местного рассвета. В Пустошах никогда не было нормального солнца, только эта давящая дымка.

Я лежал на спине, уставившись в низкий потолок палатки. В голове медленно прояснялись недавние события. Алкоголь выветрился, оставив после себя лишь мерзкий привкус меди на языке. Рина спала рядом, уткнувшись лицом мне в плечо. Она выглядела почти умиротворённой, насколько это было возможно для жительницы Пустошей.

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, отодвинулся от неё и сел на спальном мешке. Тело ныло. Вчерашние ушибы от стычки с орками и сдавленные стяжками запястья настойчиво напоминали о себе. Молча начал одеваться. Натянул штаны, накинул рубаху. Поднял с пола свою броню и привычно затянул ремни. Последним на руку лёг наруч. Шестерёнки успокаивающе щёлкнули, когда замок зафиксировался. Я снова был готов к войне.

Я бросил последний взгляд на спящую девушку. Она дала мне то, что мне было нужно – забвение и короткий отдых. Я не испытывал ни стыда, ни сожаления. В моём прошлом мире такие ночи были нормой перед отправкой в горячую точку.

Откинув полог палатки, я шагнул наружу, в утреннюю прохладу. Холодный ветер окончательно прогнал остатки сна. А как сделал пару шагов, сразу замер, словно наткнулся на невидимую стену. Буквально в десяти метрах от палатки Рины, на стопке пустых патронных ящиков, сидела Лана.

Капюшон был откинут назад, обнажая её бледное лицо со шрамом над бровью. На коленях лежал разобранный арбалет. В руках она держала промасленную ветошь и медленно, методично протирала направляющие для болтов. Она не смотрела на меня, когда я вышел. Но я знал, что заметила моё появление ещё до того, как я откинул брезент.

– Рано встала? – мой голос прозвучал неуверенно. Я прокашлялся.

Лана медленно остановила руку с ветошью. Подняла голову. В её пронзительном взгляде не было ни слёз, ни истерики, ни явной злости. Там плескалось абсолютное безразличие. Она смотрела на меня не как на командира отряда, а как на незнакомца. Как на пустое место. Она всё поняла. Поняла, где я был, с кем был и чем занимался.

Лана ничего не сказала. Не стала бросаться обвинениями или устраивать сцен ревности. Это было не в её стиле, да и мы с ней были не в таких отношениях. Хотя почувствовал я себя ужасно.

Она просто молча опустила взгляд обратно на свой арбалет, взяла металлическую деталь и продолжила её полировать. Этот звук, громкий и мерный в утренней тишине лагеря, бил по моим нервам хуже любой пощёчины. Я стиснул зубы, развернулся и зашагал в сторону центрального здания.

Сегодня нам предстояло собраться с силами и подготовиться к марш-броску. И что-то мне подсказывало, эта миссия будет самой сложной за всю жизнь в этом мире. Не из-за мутантов или древних технологий и охранных систем. А потому что теперь мою спину прикрывал человек, который больше мне не доверял. Радовало лишь то, что Лана отказалась от затеи уйти. Это её решение многое для меня значило.

Глава 6

Весь первый день после нападения мы провели в поселении, обдумывая возможности похода, а также отдыхая перед дорогой. Я изучал систему этого места. Староста дал на это добро. С Ланой мы практически не виделись. но так было даже лучше. Никаких отвлекающих факторов.

Следующее утро началось с завтрака. Напряжённого, раздражающего завтрака. Мы с Ланой сидели за длинным металлическим столом прямо друг напротив друга. Воздух в этой бывшей диспетчерской казался тяжёлым. И дело было вовсе не в сломанной вентиляции, которая давно покрылась слоем пыли. Дело было в стене, которая выросла между нами за последние дни. Я знал причину, она знала причину. Но мы оба молчали.

Лана методично снаряжала свои арбалетные болты. Не делала ни единого лишнего движения. Её пальцы ловко скользили по металлу. Лицо оставалось совершенно бесстрастной маской. Никаких эмоций. Словно передо мной сидел боевой голем, а не живая девушка.

– Проверила периметр? – сухо спросил я.

Я заглянул в свою железную кружку. На дне плавали остатки вчерашней заварки. На вкус эта бурда напоминала ржавую воду с соломой, но выбирать не приходилось.

– Да, – в той же манере ответила она. Даже не подняла на меня глаз. – На южном направлении проломы заварены. Выставлены дополнительные самодельные мины. Собрала их из того мусора, что валялся в округе. Если зелёные сунутся снова, у нас будет фора.

– Принято. Как арбалет?

– В норме.

На этом наш увлекательный утренний диалог исчерпал себя. Никаких привычных подколов. Никакого чёрного юмора, который обычно помогал выжить. Механический обмен данными между двумя боевыми единицами. Меня это бесило. Я хотел высказаться, хотел пробить эту стену. Но мой внутренний наёмник чётко знал одну истину: пытаться выяснять отношения перед возможной смертельной вылазкой – верный способ совершить ошибку.