Алекс Норман – Ледяной Эдем (страница 45)
– Тем более!
– А мать Карповой убил Казубов. И ее отца тоже он убил…
– Вот видишь, ты ни при чем!
– Зверь-человек! – широко улыбнулся Диконов. – Горжусь им!
– А вот гордиться не надо…
– Не надо указывать мне!.. – хищно сощурился Диконов. – И наручники на меня надевать не надо было. А ты надела!
Кирилл не знал, откуда у Диконова взялся топор с опасно заточенным лезвием. Он легко срезал с полена тонкую щепу.
– Наручники на тебя надел я! – сказал Кирилл.
Но Диконов и ухом не повел. Он продолжал расщеплять полено, видимо, собираясь разводить огонь в печи.
– Наручники твоя работа, так что не обессудь, – глянув на Ольгу, усмехнулся он.
– Ну, отплатил и хватит!
– У вас, у женщин, все так просто! – засмеялся Диконов. – Захотела – слово дала, захотела – забрала… Вам, женщинам, никак нельзя верить!
– А ты попробуй поверь!
Ольга находилась в положении, ничуть не лучшем, чем каторжник, вздернутый на дыбе. Правая рука поднята вверх, выгнута в сторону, а плечо зажато между прутьями, тело выкручено, одна нога едва касается пола. Больно ей, очень больно, потому и не верит ей Диконов. И правильно делает. В ее положении Ольга имела полное право забрать под понуждением данное слово.
– Не верю я женщинам, не верю, – качнул головой Диконов.
Он спокойно повернулся к Кириллу спиной, открыл дверцу печи, положил два полешка вдоль, набросал на них щепу поперек, подложил под нее скомканную бумагу, чиркнул спичкой. И когда огонь занялся, поднялся и посмотрел на Ольгу.
– И тебе не верю, товарищ подполковник!
– Я тебе поверю. Ты же никого не убивал? – Ольга просто изнывала от боли.
– Хреново тебе, Оленька, я тебя понимаю. Но ничем не могу тебе помочь. Если только руку отрубить!
Диконов поднял с пола топор, подошел к Ольге, с хищной улыбкой глядя на нее. А топор мощный – если точно приложиться, не задев предплечье, руку можно отсечь с одного маха. Но вряд ли Диконов стремился к одному-единственному удару, он хотел, чтобы Ольга мучилась. Возбужденность у него во взгляде, близкая к сексуальной. Но больше плоти он жаждал крови, Кирилл в том не сомневался, глядя на него. Слишком уж безумный взгляд.
– С ума сошел?
– А хочешь, расскажу, как я Варвару убивал? – спросил Диконов.
Его голос дрожал от возбуждения, Ольга замерла, в ужасе глядя на него. И Кирилл от волнения не чувствовал под собой ног.
– Не надо, в мемуарах потом напишешь, – сказал Кирилл.
– В мемуарах? – Диконов с интересом глянул на него.
– Ну, если ты хочешь остаться в истории.
– В истории чего?
– В истории борьбы. С женщинами… С мужчинами, я так понимаю, ты не можешь, смелости не хватает!
– Эх, лейтенант, не стать тебе капитаном! – зловеще усмехнулся Диконов.
И пальцем провел по лезвию. А топор острый, на подушечке выступила жирная капля крови. Диконов слизнул ее и зажмурился, изображая удовольствие. В мерцании свечей взгляд его светился, как у демона, изгнанного из глубин ада за чрезмерную жестокость.
– Ну, давай! Отпусти Ольгу и займись мной!
– Не могу я ее отпустить, – покачал головой Диконов.
– Ну, хотя бы просто отцепи наручники!
Кирилл глянул на Миккоева, который лежал и не шевелился. Зря он остановил Ольгу, не позволив обыскать покойника. А ведь она могла изъять у Миккоева пистолет и пристрелить Диконова. А сейчас до трофея не дотянуться.
– Зачем отцепить?
– Чтобы не мучилась!
– Пусть мучается! – подмигнув Кириллу, сказал Диконов. – Поверь, лучше стонать от боли, чем слушать вечную тишину.
– Есть опыт?
– Есть знание!
– Это тебе твои чертовы боги знание передали?
– Чертовы?!. – свирепо сверкнул взглядом Диконов. – И тут же благодушно улыбнулся: – Ну, может, и чертовы… Но мне нравится!
– Убивать?
– Мне нравится мучить и убивать… Но Варвара умерла почти без мучений.
– Это ты ей ножом по горлу?
– Ты даже не представляешь, как это приятно!
– Не представляю!
– Это так заводит!.. Секс – жалкое подобие убийства.
– Тебе видней!
– Это большое удовольствие!
– Это ведь ты Ганыкина убил? – спросил Кирилл.
Но Диконов его не слышал, маньяк впал в состояние безумного экстаза: он смотрел в пустоту перед собой, видел там умирающих людей и наслаждался этим зрелищем.
– А удовольствие нужно продлевать!
Как будто что-то вытолкнуло маньяка из нирваны, улыбка сошла, губы скривились. Кирилл и опомниться не успел, как Диконов нанес удар. Носок топора рассек часть предплечья, скользнул по запястью, кровь хлынула из ран, Ольга взвыла от ужаса и боли. А Диконов ударил снова. Руку он не отрубил, но кровь из новых ран хлестала фонтаном.
– Ты что делаешь, урод?
Кирилл хотел крикнуть, но не вышло, из пересохшего вдруг горла вырвался всего лишь хрип. И еще Ольга исходила криком от ужаса и боли.
– Что ты там про Ганыкина говорил? – спросил Диконов.
Ответить Кирилл не мог при всем желании, спазм пережал горло.
– Да, это я его убил… Но вы сами в этом виноваты!
Ольга уже не кричала, она выла, пальцами свободной руки пытаясь пережать место, откуда особенно сильно шла кровь. А Диконов и не думал оказывать ей помощь, он спокойно ждал, когда Ольга истечет кровью.
– Зачем вы влезли в мой схрон? Кто вам дал право хозяйничать в моих владениях? – орал Диконов.
Кирилл потрясенно смотрел на него. Этот обезумевший от крови зверь мог ворваться к нему в клетку и зарубить его топором. Но куда больше Кирилл боялся пистолета, который Диконов отобрал у Ганыкина. Против топора он еще имел какие-то шансы, а пистолет – это верная смерть. Диконов будет стрелять сквозь прутья решетки, не открывая двери. Будет стрелять, наслаждаясь зрелищем.
– Это мои владения! Здесь все мое!.. И вы тоже мои! – осатанело хохотнул Диконов.
Он снова набросился на Ольгу. Она не успела одернуть здоровую руку, и острым лезвием он отсек ей два пальца.
– Мразь! – закричала она.
– Ты неправильно все делаешь!