Алекс Норман – Ледяной Эдем (страница 38)
– И я завтра с пустыми руками, – вздохнула Ольга.
– А убиралась зачем, если уезжала?
– Не могу же я в беспорядке все бросить.
– Ну да, Маше убираться, а она у нас умница… Муж правда не очень.
– Почему не очень? – повела бровью Ольга.
Кирилл подошел к двери, открыл, выглянул в сени – вроде никого, никто не подслушивает.
– Потому что Диконов знал, с кем живет Казубов. С Варварой он жил, и Диконов это знал, но нам почему-то не сказал. Нам он соврал.
Пока он говорил, Ольга налила в таз холодной воды, на столе в горнице закипал уже электрический чайник.
– А почему Маша умница?
Ольга взяла чайник, разбавила холодную воду кипятком, попробовала рукой.
– Потому что Маша письмо своей бабушке в деревню написала. И сказала, что Казубов держит у себя в Сухне Варвару Карпову. И адрес Карповой она знала, значит, общалась с ней.
– Маша написала письмо бабушке?
– А бабушка отписалась Карповым. Потому они и рванули в Сухню.
– Маша написала, что Варвара Карпова находится в Сухне?
– Я не знаю, что она там написала. Я знаю, что Карпов получил письмо от Тетерниковой. А Маша – внучка этой Тетерниковой. Само письмо я не видел. Но письмо было! И что там в нем, я хочу спросить у Маши!.. Кстати, куда Диконов рванул, не знаешь? Гнал навстречу как сумасшедший, еле увернулся.
– Куда-то рванул, – кивнула Ольга. – Завелся и рванул, быстро пошел. По рации пыталась связаться, не ответил.
Она кивком показала на портативную рацию, поставленную на подзарядку.
– А Маша где?
– Не знаю… Тут у нас проблема одна возникла…
– Что за проблема?
– Да молодец один с Пилецким был, Юра Охотин, к Маше клинья подбивал. Диконов Пилецкому жаловался, тот сказал, Юру домой отправит. А уехали все вместе…
– Сегодня?
– После обеда.
– А ты Машу с тех пор видела?
– Да нет…
– А свет в окнах? – Кирилл кивком показал на соседний дом.
– Что свет в окнах? Маша там… Или нет? – Ольга косо глянула на Кирилла.
Как будто Маша могла удрать с ним, а не с каким-то Юрой Охотиным.
– Пойдем? – надевая куртку, предложил Кирилл.
Дверь им открыла старшенькая Евдокия, девочка лет пяти с глазами тринадцатилетнего подростка. Умный взгляд и печальный.
– Привет! Мама дома?
– Нет мамы. – Евдокия повернула голову и стала разглядывать дверной косяк.
– А где она?
– Не знаю, в курятник пошла и пропала.
– И папа уехал?
– За ней поехал! – звонко вздохнула девочка.
– Интересно!
Кирилл выразительно глянул на Ольгу. Ясно же, что Диконов поехал за женой вовсе не в курятник.
– Мы зайдем? – спросил он.
Но девочка качнула головой и грустно шмыгнула носом:
– Папа сказал никого не впускать!
– Папа сказал плохих людей не впускать. И дверь не открывать. Но ты же открыла, Дока? Потому что ты знаешь, какие мы люди.
– Хорошие! – кивнула Евдокия, неохотно, но широко открыв дверь.
Из сеней выглядывала Клавдия, года четыре ей, и любознательность во взгляде такая же детская. Ей не положено быть взрослой, отец назначил старшей Евдокию, она за все в ответе, потому и взгляд такой серьезный. А Клавдия вела себя как обыкновенный ребенок. Сестра только глянула на нее, и она исчезла за дверью.
Клавдию нашли в горнице, она сидела на диване, посадив себе на колени двухлетнего Богдана. Взгляд такой серьезный. Трехлетний Семен сидел рядом, мальчишка смотрел на гостей настороженно, как будто с опаской, но вот-вот он, казалось, улыбнется, засмеется, зальется колокольчиком и через приоткрытую дверь убежит в спальню.
– А когда мама в курятник пошла? – спросил Кирилл, осматривая спальню.
Постель заправлена, створки шкафа раскрыты, на полу валяется кофта. Видно, Маша собиралась в спешке. Убегала от мужа. Который ее обижал. И который скрывал от нее страшную тайну.
– Не знаю, светло еще было, – сказала Клавдия.
И опустила голову – под осуждающим взглядом старшей сестры. Видно, отец запретил им что-либо говорить.
– Дока, ты чего? Мы же добрые следователи, – сказал Кирилл. – И у нас работа такая, все спрашивать. А у вас обязанность такая, отвечать. Все просто, как «Отче наш».
Евдокия ничего не сказала, но глянула на него как на законченного идиота.
– В чем мама в курятник пошла? – продолжал Кирилл.
Но Клавдия молчала, опустив голову, а Богдан, глупо улыбаясь, наматывал на кулак сопли.
– А куда папа за мамой поехал? В курятник? – с самым серьезным видом спросила Ольга.
– В какой курятник? – Евдокия и на нее глянула как на записную дуру, но на провокацию поддалась, приняла разговор. – В райцентр поехал!
– Мама не могла пойти в райцентр без чемодана. Или она сумку с собой взяла?
– Папа сумку взял!
– С мамиными вещами?
– Не знаю! – отвернулась девочка.
– А папа где был, когда мама в курятник пошла? – спросил Кирилл.
Диконова он видел через несколько часов после того, как Маша отправилась в курятник. «Светло еще было» – мера, растянутая во времени от рассвета до заката. Но, скорее всего, Маша пропала из виду после того, как уехали геологи, в смысле поисковики.
– Папа… Не знаю, где был… – мотнула головой Евдокия. – Дома не было.
– А трактор на месте стоял? – глянув на Ольгу, спросил Кирилл.
Та кивнула, подтверждая его мысль. Диконов трактор не трогал, взял его совсем недавно, чтобы ехать за женой.
– А курятник у вас где?