Алекс Норман – Ледяной Эдем (страница 34)
Нельзя бежать, нужно бить, тем более что Кирилл снова вспомнил про пистолет. Два раза выстрелил и зажмурил глаза. Сейчас Казубов вывалится из-за куста ему под ноги, и без ружья. Подъедет следователь, начнет задавать неудобные вопросы, затем последует вывод, будет выдвинуто обвинение, материалы дела отправятся в суд. И Кирилл получит срок за убийство безоружного человека. Чью вину так и не доказали.
Никто не вываливался, не падал, зато Кирилл заметил следы лыж, причем двойные, человек выходил на опушку леса, а потом повернул обратно. И это мог быть только Казубов… Или Диконов? Но это нереально. А если Миккоев? Может, это он похищал женщин, держал их у Казубова в клетке, вместе с ним и насиловал пленниц. А Варвару Карпову Миккоев убил, чтобы удержать внимание к своей персоне. Дело резонансное, подъедет следственная группа из Петрозаводска или даже Москвы, возможно, подтянется пресса, на Миккоева обратят внимание, он пойдет на повышение… Но скорее это все-таки Казубов. И у него нет ружья. У Миккоева есть, а у Казубова нет. Поэтому он и не стреляет, а убивает ножом – сначала Ганыкина, потом Карпову.
Действительно, за спиной лесного призрака Кирилл не разглядел ружья. Но если это Казубов, у него есть пистолет, у Ромы забрал. Если так, то шансы равны, и у Кирилла пистолет, и у Казубова такая же мухобойка.
Воспаленное воображение погнало Кирилла вперед, по следу преступника. Он шел, проваливаясь в снег, выбиваясь из сил, усталость отрезвила его и вернула к умной мысли. У Казубова лыжи, он и быстрее, и сил на передвижение тратит меньше. Его и на лыжах-то не догнать, а без них тем более.
Кирилл остановился, собираясь повернуть назад, но увидел темное пятно на лыжне, крупная капля упала на снег. Капля крови.
– А-а! – ликующе простонал Кирилл.
Все-таки не зря он стрелял, Казубов ранен. Кровь сначала напитала одежду, а потом уже оставила след на снегу. Одна капля упала, больше пока не видно. Кирилл пошел дальше, метров через двадцать увидел еще одну каплю. Хоть и медленно, но Казубов истекал кровью. Он чует за собой погоню, поэтому не останавливается, чтобы перевязаться, и Кирилл может на этом сыграть. Вперед, вперед! Рано или поздно преступник остановится. Возможно, он ранен в ногу и уже идет медленно, а скоро и вовсе не сможет идти, тогда Кирилл его и возьмет.
Но Казубов не останавливался, и кровь больше не капала на снег. Возможно, он все-таки смог перевязать рану – если так, то фора у него просто огромная, непреодолимая для Кирилла. А снег все идет, и ветер задувает след. Как бы не потеряться в этом жутком лесу.
Не хотел Кирилл сдаваться, но все же повернул назад. Вынул из кармана чистый платок, завернул в него снег, окрашенный кровью. Экспертиза покажет, кто возвращался к месту своего преступления. Вдруг все-таки Миккоев.
Снег не прекращался, ветер усиливался, но Кирилл усмехнулся, хотя и сквозь зубы. Он возвращался по собственному следу, а это глубокие рытвины в снегу от собственных ног. Природе нужно очень постараться, чтоб засыпать такую борозду. Или долбаному Хийси. Кирилл подумал, что этот божок наблюдает сейчас за ним, сидит себе в кустах и хихикает, глядя, как он машет руками, чтобы хоть как-то ускорить продвижение. Машет руками нелепо, беспомощно, а на душе страх. Вдруг Хийси всерьез взялся за дело.
Кирилл все шел, шел, выбиваясь из сил, а лес все не заканчивался. Не так уж и долго он бежал за Казубовым, и небыстро, обратный путь не мог так сильно затянуться. А он все шел, шел… В голову закралась страшная мысль. Вдруг Кирилл шел сейчас по чужому следу. Может, сам Хийси протоптал для него дорогу в никуда. Если так, то он уже заблудился. Если так, то он пропал.
Не в силах держаться на ногах, Кирилл бухнулся в снег, лег на спину, раскинув руки. Если это Хийси издевается над ним, то и Варвару Карпову убить мог он. В компании со своими дружками-болванами. Может, по ночам они оживают, разбредаются по лесу. В деревню им нельзя – возможно, это связано с каким-то древним запретом, – поэтому истуканы охотятся на людей в лесу. А там Казубов со своими женщинами. Может, это Хийси похитил у него Варвару.
Кирилл и не хотел включать воображение, но картинка перед глазами всплыла сама по себе. Ольга в клетке, Казубов открывает дверь, хватает девушку за волосы, тянет на себя. Ольга сопротивляется, он срывает с нее одежды, укладывает на живот, раздвигает ноги, в этот момент и появляется Хийси. Хватает Казубова за шиворот, стаскивает с жертвы и вместе с ней исчезает. Ни Ольги нет, ни Хийси.
Ольга уже на капище, в окружении богов, Хийси заходит сзади, одной рукой обжимает ей голову, другой ножом по горлу. Казубов ищет ее, находит, но подойти не может, потому что подъехал Кирилл.
Стоп! А почему Ольга? Кирилл нахмурился. Он видел в землянке Ольгу, это на нее навалился Казубов… Или не Казубов? Может, он видел там в землянке кого-то другого.
И Ганыкин видел землянку в лесу, и не Варвара там была, а какая-то другая женщина. Но убили-то Варвару… Кто-то путал Ганыкина, заплетал извилины ему в голове. А потом убил… Может, его тоже убили языческие боги?
Ганыкина сожгли в бане, Карповой перерезали горло, и все это сделали деревянные болваны? А может, они повиновались чьей-то злой воле? Кто создал их? Диконов? Может, это он заставлял их убивать?
Но почему тогда Кирилл гнался сейчас за Миккоевым? Это ведь не Казубов от него уходил, а Миккоев. Кирилл вспомнил, как Миккоев обернулся, он смог разглядеть его в лицо… Или не было такого?
Кирилл вдруг понял, что находится в плену воспаленного воображения, отсюда горячечные воспоминания. А тело сотрясает такой же горячечный озноб, холодно ему, до костного мозга холодно, чаю бы сейчас или в баньку, а лучше под пуховое одеяло, мама откроет банку малинового варенья, вскипятит молоко, добавит меда, расскажет, как они с отцом в лютый мороз застряли зимой на даче, печь там греет плохо… Кирилл хотел домой, он хотел к маме. А упрекать ему себя не в чем, он сделал все, что в его силах. И даже пал смертью храбрых в неравной борьбе с языческой напастью. Не подняться ему с этого снега, никогда не выбраться из этого проклятого леса.
Где-то вдалеке послышались голоса, зашуршал снег под ногами, но Кирилл не открывал глаз. Это Хийси подкрадывается к нему, нарочно шумит, хочет, чтобы он открыл глаза. Он же как Вий, глянешь на него и пропадешь. Меловой круг уже прорван, Хийси совсем рядом, упыри подняли ему веки. Нельзя смотреть, нельзя.
Рядом кто-то опустился:
– Кирилл, ты живой?
Сначала он услышал голос Ольги, затем почувствовал ее прикосновение, она тряхнула его за плечо. И ощутил ее горячее дыхание на щеке. Но глаз не открыл. Хийси очень коварен, нельзя поддаваться его чарам. Даже если жить осталось совсем чуть-чуть. Глянешь Хийси в глаза и провалишься в ад, Кирилл почему-то не сомневался в этом.
18
Тело горячее, на градуснике тридцать семь и шесть, в костях ломота, настроение где-то под кроватью, но жить можно. Кризис миновал, Кирилл больше не задыхался, не сгорал изнутри, а ведь он чуть не загнулся от гриппа. Ольга сразу все поняла и отправила его к местному фельдшеру, тот посоветовал ему ехать, пока есть силы, в Петрозаводск, в амбулатории, сказал, будет только хуже.
Ольга сама отвезла его в город, в больницу, Кирилла продержали там несколько дней, только вчера наконец отпустили домой. Отец забрал его из больницы, мама уложила в постель, напоила горячим молоком с медом, ночью его немного лихорадило, а утром отпустило. Хотя состояние души до сих пор неважное, и дело даже не в телесной тяжести. Там, в Капищах, происходят страшные убийства, Казубова до сих пор не нашли. А ведь это за ним гнался Кирилл, исследование добытой им крови подтвердило его догадку. А Миккоева там быть не могло, в то время он ехал к месту вместе со следственно-оперативной группой.
Погибло столько людей, убийца до сих пор не найден, и душа не на месте. Душа где-то в Радянке, вместе с Ольгой.
Кирилл заставил себя подняться, сел на кровать. Комната после ремонта, идеально гладкие стены, подвесные потолки, роскошные занавески на окнах, стильная функциональная мебель, пятьдесят пять дюймов смарт-ТВ на кронштейне. Лежи, балдей, а не получается. Чего-то не хватает – может, запаха хвойной смолы с бревен? А может, Ольги? А может, и того и другого.
Он поднялся, прошел в туалет. Подвесной унитаз с микролифтом – несомненное достижение цивилизации. Вот чего не хватает в деревне. Но во всем остальном там не так уж и плохо. И нескучно. Даже работать там веселей, чем здесь бездельничать.
В кране горячая вода, душевая кабинка с гидромассажем, но деревенская банька все же лучше. Кирилл почистил зубы, побрился, принял душ, вышел из ванной, мама уже тут как тут.
– Ты куда собрался? – спросила она, с подозрением глядя на него.
Свежая прическа, легкий макияж, домашнее платье – хоть в ресторан иди, передник, в руке двойная кухонная лопатка. В свои пятьдесят мама выглядела как деревенская женщина в тридцать пять, стройная, изящная, моложавая. Но так Ольга и не собирается жить в деревне, она такая же городская, как и мама. А если вдруг они останутся в деревне, разве Ольга должна запускать себя? И в деревне можно держать себя в тонусе, как женщинам, так и мужчинам.