Алекс Норман – Эволюция убийства (страница 10)
Размышляя о своей исключительности, Поспелов забыл об Инге, но поворот на Видново не прозевал. Свернул, проехал немного, остановился. Дорога неплохая, еще асфальтированная, но места уже безжизненные, холмистый рельеф, редколесье, скальные грунты. До Видново всего ничего, два десятка километров. Там и магазин, где можно отовариться. С деньгами без проблем, за три года скопилось немало, еще и за дом деньги в банке лежали, в бумажнике у Гайтарова полста штук нашлось, а чего добру пропадать?
Поспелов остановил машину, открыл багажник, подмигнул Инге, которая смотрела на него глазами напуганной телки. Митя хорошо знал эти глаза, сколько бычков и коров он пустил под нож. Ингу он тоже мог убить, и она очень хорошо это знала.
– Ну что, красавица, будем дружить? – спросил он.
Гайтаров драл эту сучку и вчера. Сначала они поругались, затем помирились, жаль, Митя не слышал, чем эта байда закончилась. Но, судя по оторванной пуговице на ее жакете, Гайтаров ее не щадил. Но Митя не такое животное, как Артемыч, он отрываться на Инге не станет. Потому что влюблен. Поэтому никакого секса. Он не хотел ее убивать.
Инга баба знойная, может, и не совсем красавица, но таких роскошных телок у него еще никогда не было. А она роскошная. Такая же роскошная, как и ее «Мерседес». Жаль, пришлось бросить внедорожник, машина классная, проходимая и не ломается. Это «уазик» может отказать в любой момент… Инга тоже может ему отказать. Даже должна отказать. Если хочет жить.
Прекрасная пленница замычала как телка, Поспелов благодушно усмехнулся, сорвал полоску скотча с ее губ, срезал клейкую ленту с рук, с ног. И помог выбраться из машины.
– Ты кто такой? – спросила Инга, лихорадочно озираясь.
Безжизненный пейзаж, похоже, пугал ее больше, чем похититель. Ветер холодный для июня, а она в шерстяном жакете, больше ничего на ней из теплых вещей нет. Но в багажнике лежал старый армейский бушлат с воротником из натуральной овчины, Митя подкладывал ей под голову. А сейчас взял и набросил на плечи.
– Спасибо, конечно…
Митя усмехнулся, вспомнив, как предстал перед ней. Пытаясь зайти в дом, она раз дернула дверь, второй, только на третий смогла открыть. А увидев Митю, чуть в обморок от страха не свалилась. А жаль, что не свалилась. Так бы не пришлось ее усыплять.
– Что ты делал у меня дома?.. И почему я здесь?
– А потому что ты знаешь, кто убил твою сестру.
– Кто? – Инга попятилась, бросила взгляд по сторонам, как будто кто-то здесь мог прийти ей на помощь.
– Гайтаров.
– Ты знаешь?
– Я знаю.
– И я тебя знаю! – вспомнила Инга. – Ты сторож!.. На скотобойне!..
– И сторож тоже, – невесело отозвался он.
Гайтаров хоть и козел, но мужик видный, здоровый, шумный, разбитной, бабы таких любят. Бологов более утонченный, и черты лица у него мягче, и характер, но высокий, статный, умеет подать себя, костюм на нем ладно сидит. А Митя, увы, и ростом невысок, и на лицо неказистый, нос в двух местах сломанный, нижняя челюсть сильно выпирает, бабам это не нравится. Даже перед самим собой не хотелось признавать недостатки, но сама жизнь заставляла.
– А что у меня дома делал?
– Сторожить приходил!
Инга в недоумении вскинула брови, отшагнула от него, споткнулась о камень, равновесие удержала, но бушлат спал с плеч ей под ноги.
– Сторожить?
– А еще приходил тебя предупредить!
Инга шлепнула себя по щеке, одним ударом прихлопнув сразу двух комаров.
– Приходил, чтобы предупредить! – повторил он. – Гайтаров тебя заказал!
Инга снова подняла руку, чтобы прихлопнуть комара, но вдруг замерла, как неживая. С открытым от потрясения ртом. Как это так, кто-то посмел ее заказать.
– Приходил предупредить. И увести с собой… В городе тебе оставаться нельзя! Там Гайтаров, там полиция. Гайтаров тебя сдаст!
– А что я такого сделала?.. Да что это такое? – Инга замахала руками, отгоняя комаров.
– Поехали!
Митя кивком указал в сторону Видново, жестом велел ей садиться в машину, но получил отказ.
– Да иди ты!
До шоссе далеко, километра два, но поле ровное – видно, как проносятся машины. А там, где шумная дорога, там жизнь.
– Я не могу тебя здесь оставить! – качнул головой Поспелов.
Инга усмехалась, глядя на него как на полнейшее ничтожество. Он для нее всего лишь жалкий сторож, которому вдруг взбрело в голову спасти женщину куда более высокого статуса. Спасибо, конечно, но им не по пути.
Митя нагнулся, задрал штанину, вытащил нож из чехла, ремнями закрепленного на голени. К «финкам» у него особая страсть, два клинка уже ушли, но есть еще три, надолго хватит. Здесь, в глуши, можно убивать ножом сколько угодно раз.
– Ты чего?
Инга снова попятилась, споткнулась, на этот раз не смогла удержать равновесие, задницей села на холодные камни, а бедрами на теплый ватник. Она инстинктивно передвинула задницу на бушлат, задрав юбку. Митя шагнул к ней навстречу, поставив пятку между коленями, носок ботинка оказался под юбкой. Отодвинуться он ей не дал, взял за шею, с силой наклонил голову.
– Это я твою сестру убил! – тихо, ей на ухо сказал он.
Инга заскулила как дворняжка, запертая в будке.
– И тебя должен был убить!.. Но убил Гайтарова!.. И тебя убью! Если не дашь!
– Э-э… – в полном смятении проблеяла Инга.
Не хотел Митя ее убивать. Хотел холить ее и лелеять, оберегая от всяческих бед. Инга пробудила в нем давно забытую потребность заботиться о ком-то. Он до сих пор находился в состоянии сильнейшего душевного подъема, которое вызвало в нем убийство Гайтарова. Ведь он убивал не из удовольствия, он делал это ради кого-то. Он наказывал преступника!..
Но Инга не оценила его душевные порывы, не понравился он ей в образе добренького мужичка-лесовичка. Зато сразу же прониклась уважением, когда узнала, что это он убил ее сестру. И ее любовника. И не очень-то возмутилась, узнав о его низменных побуждениях. Как будто так и надо, как будто это единственно правильный вариант. Пусть трахает, лишь бы не убивал.
Чтобы закрепить успех, Митя поднес нож к ее голове, срезал локон волос у виска. Инга затрепетала как падший лист, легла на спину, согнув ноги в коленях.
Он засмеялся, глядя на нее. Признала нового хозяина, сучка, легла, ноги уже раздвинуты. Колготок на ней почему-то нет, может, Гайтаров снял их вместе с трусиками. Митя возбудился от этой мысли. Но брать он Ингу не станет. Не для того он убивал своего босса, чтобы задушить его любовницу. А он может задушить, он знал себя.
– Давай в машину! – великодушно повел он рукой.
Но ногу не убрал, Инге пришлось выкарабкиваться из-под него. Она еще выше подняла согнутые в коленях ноги, хотела оттолкнуться посильней, но засветила наголо выбритое место под юбкой. Митя увидел там все, кроме трусиков.
С вожделением глядя в лицо, он опустился перед Ингой на колени, для этого ему пришлось еще шире раздвинуть ей ноги. И остановить ее движение, руками захватив колени. Женщина замерла, в страхе глядя на него.
Но это страх парашютиста – вдруг купол над головой не раскроется. Страшно, но и интересно. Затяжной прыжок, выброс адреналина, она хотела испытать это прямо сейчас. А ноги раздвинуты, трусиков нет, самолет с ревом набирает высоту.
– Хочу попросить у тебя прощения, – сказал он, стоя на коленях, но с высока глядя на нее. – За сестру!
Инга качнула головой, завороженно глядя на него. Она поняла, что деваться некуда, заерзала задом, устраиваясь под ним поудобней. Задача не из легких: и лежать неудобно, и комары атакуют, это Мите все равно, а у Инги плоть нежная. Но при этом доступная. Митя знал, что делать. Но не знал, как войти в нее и не слететь с катушек. Сколько раз пробовал, сдерживаться – пока не получалось… Лучше не начинать. Как не начинал он с Валерией. Но уже поздно останавливать себя. Не поздно только взять себя в руки. Себя взять, а не хрупкое горло своей любимой женщины, чтобы в миг блаженства сдавить его… Он вошел в нее, отодвинулся, снова вошел, и еще, и еще… Инга быстро поняла, что ему нужно, вошла в один с ним ритм, он стал мять ее ягодицы, усиливая ощущения, затем перевернул на живот, и снова задвигался. Инга вошла в раж, стала извиваться под ним, сжимая и разжимая пальцы, ногтями скребя землю… Наконец оба выдохлись, Инга, затихла, Митя лег прямо на нее. И его снова затрясло. От восторга. Он смог сдержать свой безумный порыв, не пережал руками хрупкое горло женщины.
А ведь он мог это сделать. Пережать горло и пропустить через себя смерть любимой женщины. Именно любимой, а не какой-то другой… Но ведь Митя сдержался. Значит, он вовсе не маньяк. И зря мама его ругает…
Машина уже не просто едет, она в состоянии полета, то одно колесо от земли оторвется, то другое, еще немного, и совсем воспарит в воздухе – до ближайшего столба. Олег терял контроль над машиной, но продолжал давить на газ. Все-таки нарвался он на ментов. Уже из города выехал, и вдруг стоит красавец, жезлом размахивает, остроносый, лопоухий, фуражка набок. Олег и скорость снизил, и за фуру спрятался, но не пронесло. Лопоухий давно уже у него на хвосте. Не нагоняет, но и не отстает.
Ингу как будто корова языком слизнула. Ключи она могла взять из тайника, но почему она оставила машину во дворе? И в прихожей после нее остался беспорядок, пуфик перевернут, ваза с фикусом сдвинута, шляпа валяется. А во дворе Олег нашел картонную бобину от скотча – возле самых ворот. Возможно, Ингу похитили. И сделать это мог тот самый Митя, который убил Гайтарова. Прятался в доме, поджидая Ингу, подслушал разговор и отправился убивать своего босса, чтобы не загреметь в тюрьму. Ингу прихватил с собой, чтобы не плодить трупы. Все просто. Только вот как Митя тащил ее связанную по улице? Или «уазик» свой ко двору подогнал?